Мы пробираемся по извилистым коридорам дворца; безупречно белые стены резко контрастируют с тьмой, которая, как мне кажется, подползает к краям моего зрения. Каждый шаг дается так, будто я иду сквозь густую патоку — груз прошлого тянет меня назад.

Когда мы добираемся до гостевого крыла, Айви уже скорее спит, чем бодрствует. Тэйн легко подхватывает ее на руки, прижимая к своей широкой груди. Она прижимается к нему, и с ее губ срывается довольный вздох.

— Она на мне, — бормочет он, и его глубокий голос звучит непривычно мягко. — А вы все готовьтесь ко сну.

Я киваю, не доверяя собственному голосу. Остальные начинают стягивать официальные наряды, но я пока не могу заставить себя пошевелиться. Мой взгляд прикован к спящей Айви, пока Тэйн несет ее к огромной кровати, занимающей центр комнаты.

Она выглядит такой умиротворенной. Такой нетронутой ужасами этого мира. Но я-то знаю правду. Мы все знаем.

Рука Виски на моем плече вырывает меня из раздумий.

— Ты как? — негромко спрашивает он.

Я выдавливаю улыбку, которая больше похожа на гримасу.

— Я в порядке.

Он фыркает, явно не поверив ни на грош.

— Ну да, конечно. А я, блять, принцесса Райнмиха.

Несмотря ни на что, у меня вырывается смешок.

— Я почти уверен, что эта поговорка звучит иначе.

— Ну, я импровизирую. — Он начинает расстегивать мой китель, его пальцы оказываются на удивление ловкими. — Давай, вытряхивайся из этого парадного прикида, пока не вырубился стоя.

— Это же не корсет, в конце концов, — сухо замечаю я. Виски ухмыляется:

— А мой — да.

Мне стоит запротестовать. Стоит сохранить ту тщательную дистанцию, которую я выстраивал так долго. Но я так устал бежать. Прятаться. Я позволяю ему раздеть меня, прикрывая глаза, пока его руки скользят по моему телу.

К тому времени, как мы оба раздеваемся до белья, остальные уже устроились в постели вокруг Айви. Она свернулась калачиком между Призраком и Тэйном, её огненные волосы рассыпались по их широким грудям. Тэйн пристроился сзади, по-хозяйски обняв её за талию, пока она утыкается носом в шрамированную шею Призрака. Валек, как ни странно, втиснулся между Призраком и изголовьем кровати; его серебристые волосы поблескивают в тусклом свете, падая на закрытые глаза.

Вместе они выглядят… правильно. Целостно.

Я колеблюсь у края кровати, внезапно теряя уверенность. Место ли мне здесь? После всего, что я совершил, всего, что скрывал…

Рука Виски ложится мне на поясницу, мягко подталкивая вперед.

— Давай уже, — бормочет он. — Ты один из нас, нравится тебе это или нет.

Я позволяю ему завести меня на кровать и устраиваюсь рядом с Тэйном. Виски разваливается рядом со мной, его тело так и пышет жаром. Айви слегка шевелится, когда матрас прогибается, её глаза приоткрываются.

— Хамса? — бормочет она, тянясь ко мне с сонной улыбкой.

Звук моего настоящего имени на её губах прошивает меня насквозь. Я беру её за руку, запечатлев нежный поцелуй на костяшках пальцев.

— Я здесь, — шепчу я. — Спи.

Она довольно мычит, и её глаза снова закрываются. Через мгновение её дыхание выравнивается, становится глубоким и размеренным.

Мы долго лежим в тишине; слышен лишь тихий шепот дыхания и случайный шорох простыней. Я смотрю в украшенный потолок, прослеживая глазами знакомые замысловатые геометрические узоры. Что угодно, лишь бы отвлечься от шторма эмоций, бушующего внутри.

— Ты слишком громко думаешь, — бормочет Виски рядом. — Я почти слышу, как скрепят шестеренки в твоих больших мозгах.

Я поворачиваю голову к нему и с удивлением обнаруживаю, что его медово-карие глаза устремлены на меня. В его взгляде сквозит мягкость, которую я никогда раньше не видел. От этого в животе всё скручивается.

— Прости, — шепчу я. — Постараюсь думать потише.

Он фыркает, звук гаснет в подушке.

— Умник хренов. — Его рука находит мою под одеялом, кончики пальцев касаются моих. — Хочешь поговорить об этом?

Я колеблюсь. Слова уже здесь, они так и просятся наружу, но я никак не могу дать им волю. Годы жесткого самоконтроля, привычка прятать всё глубоко внутри делают саму попытку открыться почти невозможной.

Но Виски просто терпеливо ждет, лениво очерчивая большим пальцем круги на тыльной стороне моей ладони. Это простое прикосновение удерживает меня в настоящем, когда мне кажется, что я вот-вот уплыву в море странной и неуютной ностальгии.

— Я не знаю, как это делается, — признаюсь я наконец, и мой голос едва слышен. — Как снова быть… собой. Кем бы этот «я» ни был.

Виски долго молчит, обдумывая. Затем он мягко тянет меня за руку.

— Пошли, — тихо говорит он. — Проветримся.

— Только не голышом, — бормочу я.

Его низкий смешок вибрирует во мне.

— Не хочешь показать наши члены всей Сурхиире?

— Нет. Не хочу.

Он медленно скатывается с кровати, увлекая меня за собой. Я с усмешкой наблюдаю, как он неуклюже, словно огромный медведь, роется в гардеробе. Он находит пару шелковых халатов и без предупреждения бросает один мне. Я ловлю его, но не раньше, чем он накрывает меня целиком, как гребаная простыня — привидение.

Он подавляет хохот, который наверняка разбудил бы всех остальных.

— Свежий подгон: маскировка для Чумы.

— Заткнись, — ворчу я, стаскивая халат с головы и накидывая его на плечи. Но я и сам немного смеюсь.

— Ну, теперь я реально похож на принцессу Райнмиха, — криво усмехается Виски, затягивая пояс на талии. Я не могу удержаться и обвожу взглядом его мощное тело, отмечая, как ладно на нем сидит халат: ткань собирается на широких плечах и расходится на мускулистом животе.

— Ты же в курсе, что такой не существует? — спрашиваю я, внезапно засомневавшись.

— Пока нет, — ухмыляется он. — Но может появиться, если Сурхиира всё захватит. Ты тогда станешь королем?

Странная мысль.

— Я только третий в очереди, но даже если бы это было не так — корона мне нахрен не сдалась, — отрезаю я.

— Зато моя тебя очень даже интересует.

Я выгибаю бровь.

— Удивлен, что ты вообще знаешь это слово.

— Я много чего знаю, — бросает он, уже направляясь на балкон.

Я следую за Виски наружу; прохладный ночной воздух заставляет кожу покрыться мурашками. Мгновение мы просто стоим в тишине, любуясь видом на сияющий белый город из мрамора и камня, раскинувшийся перед нами. Наше озеро мерцает, как миллиарды бриллиантов в свете полной луны.

Странно, насколько всё это кажется одновременно знакомым и чужим.

Виски опирается на перила, его халат распахивается, обнажая крепкий торс.

— Ну что, Ваше Высочество, — говорит он с дразнящей интонацией. — Не желаете устроить мне гранд-тур?

Я закатываю глаза, но не могу сдержать слабую улыбку.

— Я думал, ты хотел подышать воздухом, а не устраивать полуночный променад.

Он скалится той самой невыносимой ухмылкой, которая всегда умудряется залезть мне под кожу.

— А почему бы не совместить? Давай, покажи мне свои старые охотничьи угодья.

Прежде чем я успеваю возразить, он уже перекидывает ногу через перила балкона. Сердце подпрыгивает к самому горлу, когда он опасно балансирует на краю.

— Ты что, блять, творишь? — шиплю я, хватая его за огромную ручищу.

Он только смеется, и этот звук подхватывает ночной ветерок.

— Живи на полную, Док. Или мне называть тебя Принцем?

С этими словами он сигает с балкона. Я с ужасом наблюдаю, как он летит по воздуху и тяжело приземляется на каменную крышу строения пониже, замирая в полуприседе. Он выпрямляется, разминает плечи до хруста и поворачивается ко мне, широко разведя руки; эта самоуверенная ухмылка всё еще приклеена к его лицу.

— Ну, ты идешь или как?

Я колеблюсь лишь секунду: годы выверенного контроля борются с безрассудным порывом последовать за ним. Но, может быть, именно это мне сейчас и нужно. Отпустить себя. Вспомнить, каково это — быть свободным.

Прежде чем я успеваю передумать, я уже перелезаю через перила. Камень холодит босые ноги, пока я прикидываю расстояние. Прыжок не невозможный, но я не делал ничего подобного уже много лет.