Я хватаю свой бокал и залпом выпиваю игристое фиолетовое вино. Оно мне почти противно, и это помогает. Это единственная вещь в Сурхиире, которая мне совсем не понравилась. Пряное, отчетливо перченое вино быстро меня охлаждает.

Когда я ставлю бокал, то замечаю, что Валек тоже наблюдает за мной. Его взгляд на мгновение перемещается на Призрака, потом снова на меня. Ухмылка, которую он демонстрирует, говорит о том, что он в точности разгадал мои мысли.

Призрак замечает взгляд Валека и издает низкое предупреждающее рычание. Вибрация проходит сквозь меня там, где наши бедра прижаты друг к другу под столом, и мне приходится прикусить губу, чтобы подавить стон. Я выпиваю еще вина.

— Я не на тебя смотрю, — лениво бросает Валек Призраку, и голос его сочится весельем. Рычание Призрака становится глубже.

— Всё в порядке, дикарка? — спрашивает Виски так тихо, чтобы слышали только ближайшие соседи. — Ты что-то вся раскраснелась.

Я открываю рот, чтобы ответить, но слова не идут. Как, черт возьми, я должна объяснить, что сижу тут на королевском ужине в окружении вельмож и слуг и фантазирую о том, как мой дикий альфа делает мне кунилингус?

— Я в норме, — хрипло отвечаю я, запихивая в рот побольше еды. Но когда Призрак косится на меня, тревога в его голубых глазах становится болезненно очевидной. О нет. Неужели он думает, что мне противно смотреть, как он ест?

Осознание бьет под дых. Конечно, он так и думает. Он так закомплексован, а я тут сижу, вся красная, и ерзаю рядом с ним. Он ни за что не догадается, о чем я думаю на самом деле. Наверное, решит, что я издеваюсь, если попытаюсь объяснить.

Надо это исправить. Медленно, так, чтобы никто не заметил движения моей руки, я веду пальцами выше по его бедру. Его дыхание слегка учащается, и краем глаза я вижу, как он настороженно наблюдает за мной. Я же не свожу глаз с тарелки, притворяясь, будто очарована замысловатыми узорами на тонком фарфоре, и жую еду с притворно задумчивым видом.

Но всё мое внимание сосредоточено на том, как тело Призрака отзывается на мои прикосновения. Когда кончики моих пальцев наконец касаются бугра в его штанах, из его груди вырывается еще одно низкое рычание. Звук вибрирует во мне, оседая внизу живота.

Его член дергается под моей рукой, и я вскидываю на него взгляд из-под ресниц с невинной улыбкой. Его голубые глаза полны растерянности и недоумения, но то самобичевание, что было там минуту назад, исчезло. Он смотрит на меня так, будто я окончательно спятила, но, по крайней мере, больше не выглядит так, будто хочет провалиться сквозь землю. Вот и славно.

— Айви, тебе нужен воздух?

Внезапный вопрос королевы ударил по мне как ведро с ледяной водой.

Мое лицо, которое мгновение назад, казалось, пылало огнем, резко остыло. Я подняла взгляд и встретилась с ней глазами. Её брови были сдвинуты в явном беспокойстве; она наблюдала за мной с другого конца стола, слегка наклонив голову.

— Н-нет, Ваше Величество, — выпалила я, выдавливая улыбку, которая, учитывая мое состояние, наверняка выглядела безумной. Ну, или выглядела так раньше. Сейчас — точно нет.

— Ты уверена? — спросил Валек с понимающей ухмылкой. От этого гада черта с два что скроешь. — Если тебе нужно время, вы с Призраком могли бы выйти…

— Я уверена, — быстро отрезала я, снова натянув улыбку.

Виски фыркнул и пробормотал что-то себе под нос, отчего Валек захохотал. Тэйн перевел взгляд с них на меня, хмурясь так сильно, как никогда прежде.

Впрочем, разговор пошел дальше, и, несмотря на недавнее внимание к нашей паре, Призрак, кажется, немного успокоился. Он всё еще бросал на меня обеспокоенные взгляды, но это были те самые взгляды, которыми одаряют человека, вызывающего у тебя оторопь. Ну и ладно. Это лучше, чем если бы он думал, что мне противно.

Сидящий напротив нас Чума откашлялся, привлекая мое внимание. В его плечах появилось напряжение, которого я не видела с момента нашего приезда. Он отложил вилку, не сводя глаз с брата.

— Реви, — произнес он тщательно нейтральным тоном. — Где отец? Я думал, он будет здесь ради… всего этого.

Температура в комнате, казалось, упала до нуля. Легкая улыбка Реви исчезла, он нахмурился и взглянул на королеву.

— Мама, — медленно проговорил он. — Хамса не знает?

Королева покачала головой, её пальцы крепче сжали салфетку.

— У меня еще не было возможности сказать ему.

Сердце забилось чаще — я почувствовала тяжесть того, что сейчас будет сказано. Взгляд Чумы метнулся от матери к брату; тень страха промелькнула на его лице, прежде чем он снова взял себя в руки, вернув маску холодного спокойствия.

— Сказать что? — спросил он.

Королева заколебалась, боль отразилась в морщинках на её лице.

— Твой отец… король… его больше нет, Хамса. Он умер вскоре после твоего исчезновения.

Ох, блять.

Чума застыл. На мгновение мне показалось, что он даже перестал дышать.

— Как? — спросил он почти неслышно.

— Сердечный приступ, — мягко ответил Реви. — Всё произошло быстро. Он не мучился.

Я видела, как на лице Чумы сменяли друг друга эмоции: облегчение, вина, гнев. Всё это пронеслось за доли секунды, прежде чем застыть в маске абсолютной пустоты.

— Понятно, — сказал он странно ровным голосом, потянувшись к бокалу. — А что насчет Азраэля? Он тоже должен быть здесь, верно? Или… он тоже…?

Неловкий взгляд, которым обменялись Реви и королева, заставил мой желудок сжаться. Чума тоже это заметил, его костяшки пальцев побелели вокруг ножки бокала.

— Он не мертв, — быстро вставил Реви. — По крайней мере… мы на это надеемся.

Чума просто сверлил его взглядом.

— Что это значит?

Королева тяжело вздохнула, внезапно выглядя на все свои годы. Реви подошел к ней, помогая устроиться в кресле поудобнее. Нежность этого жеста застала меня врасплох.

— Твой брат отправился на задание несколько лет назад, — объяснила королева, и в её голосе зазвучала тревога. — Он внедрился в ряды Райнмиха, чтобы следить за угрозой, которая, скорее всего, вторгнется в Сурхииру в будущем.

— Держим друзей близко, а врагов еще ближе, — добавил Реви, и его губы искривились в кривой улыбке, которая не коснулась глаз.

Чума побледнел.

— Вы знали, что я жив и служу в армии? — тихо спросил он.

— Нет, — прошептала королева. — Пока мы не получили известие о том, что вы добрались до нашего поезда, мы предполагали худшее.

Вина зашевелилась в моей груди, хотя я знала, что это не моя ноша. Я могла только догадываться, что чувствует сейчас Чума. Его лицо оставалось беспристрастной маской, как обычно, но было там что-то еще. Едва заметный изгиб губ вниз, который я бы наверняка пропустила, если бы не знала его так хорошо, но и он исчез в мгновение ока.

— Мы потеряли связь с Азраэлем относительно недавно, — продолжил Реви, его голос был напряжен от волнения. — Мы не слышали о нем уже несколько месяцев. Мы… обеспокоены.

Чума задвигал челюстью, переваривая информацию. Я видела, как в его голове крутятся шестеренки: он наверняка уже выстраивал планы и просчитывал варианты. В конце концов, это то, что он умеет лучше всего.

— Мы должны его вытащить, — твердо заявил он. — У нас есть связи, ресурсы. Мы могли бы…

— Всё не так просто, — перебил его Реви, качая головой. — Мы не можем рисковать нашей разведывательной сетью. И наша армия не приспособлена для операций такого рода. Мы сохраняли изоляцию не просто так.

Глаза Чумы сузились.

— То есть вы просто оставите его там? Нашего брата?

— Разумеется, нет, — вмешалась королева резким тоном. — Мы изучаем все варианты. Но мы должны быть осторожны. Безопасность Сурхииры…

— К черту безопасность Сурхииры! — взорвался Чума, и его хваленая выдержка наконец дала трещину. — Какой толк во всем этом, — он обвел рукой роскошный зал, — если мы не можем защитить своих? Если мы ничего не можем сделать с омегами, которых похищают и пытают?

За столом воцарилась тяжелая тишина. Я затаила дыхание, ожидая взрыва. Но, к моему удивлению, королева заговорила первой — тихо и с явной тревогой: