Он секунду изучает моё лицо, затем кивает.

– Нам нужно прибраться в туалете, убрать все очевидные улики.

– Уже занимаюсь. – Я поднимаю ключ–рыбу. – Эту красотку нужно вернуть на крючок.

– Ты возвращаешь орудие убийства на место преступления?

Я пожимаю плечами.

– Уверена, что этого ожидают, когда берёшь ключ от туалета.

Я осматриваю ключ–рыбу, всё ещё находящийся у меня в руке, достаю из кармана салфетки и тщательно его протираю, убедившись, что прочистила каждую щёлочку.

Из него вырывается смех.

– Это безумие.

Пока Зандер занимается уборкой в туалете, я пробираюсь обратно внутрь и вешаю рыбу на крючок у кассы. Дежурный даже не поднимает глаз от телефона.

Мы встречаемся у машины через несколько мгновений.

– Что теперь? – спрашиваю я, пристёгивая ремень безопасности, пока он отъезжает от заправки, и наши фары прорезают темноту.

– Теперь у нас в багажнике тело и трёхчасовая поездка впереди.

– Просто обычная пятничная ночь, да? – я пытаюсь пошутить, но шутка не удаётся.

Мы едем в тишине несколько миль, тяжесть случившегося оседает между нами. Я смотрю в окно, наблюдая, как в темноте мелькают деревья.

– Как ты на самом деле? – спрашивает Зандер, его голос тих в салоне машины.

– Я ещё не знаю, – признаюсь я. – Всё жду, когда накатит вина или ужас, но это словно я смотрю чужое кино.

– Это придёт, – говорит он с уверенностью. – Осознание. Возможно, не сегодня и не завтра, но придёт.

– Знаешь, что по–настоящему безумно? Я знаю тебя, сколько? Месяц? И за это время я обнаружила, что ты за мной шпионишь, помогла тебе пытать до смерти человека, чуть не была убита людьми Блэквелла, а теперь случайно убила кого–то рыбой. И всё же как–то так вышло, что это… – я жестом указываю между нами, – …самые настоящие отношения в моей жизни.

Зандер покашливает.

– Это… тревожный вывод о твоей истории отношений.

– Не говори. Мой прошлый парень считал, что опускать сиденье унитаза – это уже слишком серьёзные обязательства.

Машину резко бросает в сторону, когда через дорогу перебегает олень. Зандер ругается, возвращая контроль, пока животное скрывается в лесу.

– Было близко, – выдыхаю я, сердце колотится.

– Да, потому что объяснение столкновения с оленем при трупе в багажнике идеально дополнило бы этот вечер, – бормочет Зандер.

Красные и синие огни вспыхивают позади нас, заливая салон машины попеременно алым и сапфировым светом.

– Вот чёрт, – шепчу я.

Огни полицейской машины заливают салон нашего автомобиля попеременными вспышками красного и синего, и моё сердце колотится так сильно, что, клянусь, оно пытается вырваться из груди.

– Боже мой, – шепчу я. – У нас в багажнике тело.

– Я в курсе, – говорит Зандер, его голос спокоен, но правый глаз дёргается. Он с нарочитой точностью прижимает машину к обочине и ставит на ручной тормоз. – Дай мне говорить. Не сообщай лишней информации. Отвечай коротко.

– А если он захочет обыскать машину? – шепчу я, впиваясь пальцами в сиденье.

– Тогда мы перейдём этот мост, пока он рушится у нас под ногами. – Он поправляет зеркало заднего вида и отводит плечи назад. – Успокойся. Ты не виновна ни в чём…

– Я убила человека!

– Технически – да, – отвечает Зандер. – Но ключ в том, чтобы вести себя так, как будто это не так. Дыши.

Полицейский приближается, каждый его размеренный шаг по гравию усиливается моим бешеным пульсом. Луч фонаря прорезает темноту, и мне приходится бороться с желанием вытянуть шею в сторону багажника, словно на нём может загореться неоновая вывеска «ЗДЕСЬ МЕРТВЕЦ».

Зандер опускает своё окно.

– Добрый вечер, офицер.

Полицейский наклоняется, луч фонаря перескакивает с Зандера на меня. Средних лет, с обветренным лицом человека, повидавшего слишком много необдуманных решений на проселочных трассах.

– Права и документы на машину, – говорит он.

Зандер тянется в бардачок, достаёт запрошенные документы. Я стараюсь не дёргаться, когда луч фонаря снова скользит по мне, выхватывая каждую каплю пота на моём лбу.

– Всё в порядке, офицер? – спрашивает Зандер.

– У вас перегорела задняя фара. Со стороны пассажира.

По мне волной разливается облегчение. Фара. Всего лишь фара. Он не знает о нашем пассажире в багажнике.

– Приношу прощения, – говорит Зандер. – Мы не были в курсе. Займусь этим первым делом с утра.

Офицер кивает, но не отходит. Его фонарь задерживается на мне, и я понимаю, что слишком долго на него смотрю. Моё лицо, должно быть, выглядит как персонифицированная вина.

– Мэм, – говорит он, и его тон меняется. – С вами всё в порядке? Вы выглядите немного бледной.

– Всё хорошо. – Я запускаю руку в сумку и достаю начатую пачку «Ред Вайнс». – Долгая дорога. «Ред Вайнс»?

Зандер бросает на меня взгляд, который ясно говорит: «Что ты делаешь?»

Я протягиваю офицеру пачку с конфетами.

– Не хотите ли, офицер? Они вишнёвые. Или просто красные? Честно, я не знаю, какими они должны быть на вкус. А вы? Люди странно делятся на сторонников «Ред Вайнс» и «Твизлерс» – типа, какая разница? Они же просто сахарные палочки, верно? В общем, я считаю, что сахар помогает, когда я в стрессе. Не то чтобы я была в стрессе! С чего бы?

Офицер моргает, затем наклоняет голову.

– Мэм, вы уверены, что с вами всё в порядке?

– Да! Абсолютно. Просто радуюсь конфетам. И поездкам. И…

Зандер вступает.

– С ней всё в порядке, офицер.

Фонарь офицера скользит к задней части машины, и у меня перехватывает дыхание.

– Сэр, мне нужно, чтобы вы вышли из автомобиля, – говорит офицер Зандеру.

– Что?

– Выйдите из автомобиля. Сейчас же, – повторяет офицер. Он переводит фонарь обратно на меня. – Мэм, этот мужчина везёт вас куда–то против вашей воли?

– Что? Нет! – восклицаю я.

– Всё в порядке, вы можете сказать мне, – говорит офицер тоном, который сходит за ободряющий в ситуациях с заложниками. – Сейчас вы в безопасности.

– Она не в опасности, – говорит Зандер напряжённым голосом. – Мы просто едем в…

– Сэр, я не просил вас говорить, – обрывает его офицер. – Руки там, где я их вижу.

– Он мой парень, а не похититель, – выпаливаю я. – У него родимое пятно в форме Дэнни Де Вито на левой ягодице. Он спит с ночником, потому что посмотрел «Изгоняющего дьявола» в девятилетнем возрасте, и это его травмировало. Он плачет над рекламой корма для собак, но притворяется, что это аллергия. У него коллекция носков с математическими уравнениями. Однажды он попытался приготовить мне завтрак в постель и устроил пожарную тревогу, пытаясь сделать тост.

Зандер смотрит на меня с выражением, балансирующим между ужасом и очарованием.

– Это очень специфичные детали, – признаёт офицер, выглядя менее уверенным.

– Я всё о нём знаю, потому что он мой парень. Зандер не многих пускает в свою жизнь из–за эмоциональной травмы после смерти хомяка в детстве.

Офицер, кажется, не убеждён, его фонарь скользит совсем близко к багажнику.

– Хорошая ночь для поездки, – замечает офицер, проводя рукой по крышке багажника. – Не возражаете, если я загляну туда?

– Там только багаж и походное снаряжение, – говорит Зандер совершенно ровным голосом. – Можете посмотреть, если хотите.

Я с ужасом смотрю на него. Он что, серьёзно предлагает полицейскому найти мёртвое тело?

Рука офицера лежит на багажнике, и в любую секунду он обнаружит внутри мёртвого мужчину. Мужчину, которого я убила. Всё, ради чего я работала, исчезнет в одно мгновение. Моё зрение сужается до точки, в ушах звон. Я отправлюсь в тюрьму. Навсегда.

– Я… – я задыхаюсь. – Я не могу…

Офицер отступает, его внимание переключается на меня.

– Мэм? С вами всё в порядке?

Зандер бросает на меня взгляд.