Я засовываю визитку в карман.

– Я в процессе.

– А разве не все мы? – Его взгляд не отрывается от меня, когда он тянется ко мне, его рука приближается к моему лицу. На долю безумной секунды мне кажется, что он коснётся моей щеки, и сердце начинает колотиться о рёбра.

Вместо этого его пальцы погружаются в карман моего пиджака, тот, что прямо над сердцем. Моё дыхание замирает, когда его костяшки через ткань касаются моей груди.

С непринуждённой точностью карманника он извлекает мой экстренный запас кислых мармеладных червей.

– Как ты...

– У тебя выпирает из кармана, – говорит он, и глаза его сверкают от смеха. – Я замечаю такие вещи. Несоответствия. Закономерности. – На его лице мелькает смущение. – Прозвучало жутковато. Я не просто... пялюсь на одежду женщин. Профессиональная привычка. Наблюдательность.

Он поднимает пакетик с мармеладными червями, разглядывая его, как улику.

– Не возражаешь, если я...?

Не успеваю я ответить, как он вскрывает упаковку и достаёт красно–зелёного червяка. Его взгляд пойман моим, когда его язык сначала касается конфеты, а затем медленно скользит по его нижней губе, прежде чем зубы смыкаются на ней.

То, как двигается его рот, когда он жуёт, должно быть вне закона. Или, по крайней мере, регулироваться каким–нибудь государственным ведомством.

– Сладко и кисло, – говорит он, и его голос звучит более хрипло, чем прежде. – Полагаю, прямо как ты.

У меня во рту пересыхает.

Я сглатываю, пытаясь игнорировать то, как этот незнакомец только что превратил поедание конфет в нечто, на что должно требоваться удостоверение личности.

– Итак, Окли Новак, – он прислоняется к дверному косяку, его поза расслабленна, но взгляд остаётся сфокусированным, как лазер. – Раз уж я разрушил твою секретную миссию, возможно, я мог бы загладить вину ужином?

Вопрос выбивает меня из равновесия.

– Ужином?

– Да, ужин. Та трапеза, которую люди обычно употребляют вечером. – Его губы изгибаются в нечто среднее между усмешкой и улыбкой, которая одновременно и дразнящая, и манящая. – Я знаю одно место недалеко отсюда. Отличная винная карта. Уединённые столы.

Он произносит «уединённые» таким тоном, что кровь приливает туда, куда ей сейчас совершенно не следует приливать.

– Не думаю, что это хорошая идея, – говорит мой рот, в то время как моё тело поднимает мятеж.

Он наклоняет голову.

– Почему нет? Ты хочешь информацию об этом клубе. Я член клуба. Идеальное совпадение.

– Потому что я не смешиваю бизнес с удовольствием.

– А кто сказал, что оба не могут быть приятными? – Ещё один шаг ближе, и новая волна его парфюма накатывает на меня. – Информация и... прочие удовольствия.

Моё предательское тело отзывается трепетом внизу живота. Прошло так много времени с тех пор, как меня касался кто–то, кроме меня самой, что я буквально вибрирую от потребности. А этот мужчина – в своём безупречном костюме, с понимающим взглядом и тем, как он смотрит на меня, будто я и есть его ужин, – определённо кажется тем типом, кому не понадобится навигатор, чтобы найти мой клитор.

Я отступаю на шаг, мой мозг наконец–то догоняет либидо.

Галерейный Убийца. Что, если это он?

Он соответствует тому приблизительному профилю, который я составляла. Он член клуба, у него есть физическая сила, доступ к жертвам и, что важнее всего, способность вращаться в высшем обществе, не вызывая подозрений.

И он стоит прямо передо мной, поедая мои чёртовы мармеладные червяки.

Сексуальный убийца–маньяк.

Слова проплывают в моём сознании, словно неоновая табличка с предупреждением, но они волнуют не меньше, чем тревожат. Что же я за больной человек?

– Кажется, у тебя в голове идёт интересный внутренний спор, – говорит он, прерывая мои мысли. – Не хочешь поделиться с аудиторией?

Я выдавливаю небрежную улыбку.

– Просто думаю, не нарушить ли мне собственные правила.

– Правила созданы для того, чтобы их нарушать, – говорит он, и то, как его голос становится ниже, посылает дрожь по моему позвоночнику. – Особенно те, что ты установила для себя сама.

Если он убийца, пойти с ним на ужин – это либо самая глупая, либо самая умная вещь, которую я могу сделать. Глупая – потому что он, ну, убийца. Умная – потому что это возможность исследовать его вблизи.

Я провела четыре ночи в слежке за этим клубом. Каковы шансы, что первый член клуба, которого я встречаю, и есть Галерейный Убийца? Чертовски малы, – спорит мой рациональный мозг.

Но что, если это он?

– Нет. – Я отступаю ещё на шаг, создавая столь необходимое пространство между нами. – Однозначно нет.

– Нет? – В его голосе слышится искреннее удивление, словно отказ для него – незнакомое понятие. Судя по его внешности, вероятно, так оно и есть.

– Нет, – подтверждаю я, расправляя плечи. – Я ценю предложение, но нет. Ничего личного, – добавляю я, видя, как в его глазах что–то мелькает. – Я просто... занята.

Он пожимает плечами, но эта небрежность не сочетается с напряжённостью его взгляда.

– Как знаешь. Не суди строго за попытку.

Он протягивает мне пакетик с мармеладными червяками.

– Хотя бы забери свои запасы обратно.

Наши пальцы соприкасаются, когда я забираю упаковку, и я игнорирую искру, пробежавшую у меня по руке.

– Если передумаешь насчёт ужина, на моей карточке есть номер.

– Спасибо, но я не передумаю. – Я кладу червяков обратно в карман вместе с визиткой. – Имею в виду, насчёт ужина.

– Никогда не говори «никогда», Окли Новак. – То, как он произносит моё имя, звучит слишком интимно, словно он пробует каждый слог на вкус. – У жизни забавное чувство юмора, когда дело доходит до того, чтобы сводить людей.

– Это угроза?

Его улыбка медленная и обдуманная.

– Скорее предсказание.

Он скрывается за дверью клуба.

– Постой! – вырывается у меня, когда он отступает, я протягиваю руку вперёд, словно могу как–то помешать массивной красной двери захлопнуться.

Но уже поздно. Дверь с тихим щелчком закрывается, оставляя меня стоять в одиночестве на ступенях Ассоциации джентльменов Бэкон Хилл, как полную дуру.

– Чёрт, – бормочу я, всё ещё протягивая руку к двери.

Я похлопываю по карману, нащупывая очертания его визитки. Вытащив её, я разглядываю изящный шрифт в поисках имени.

Его там нет.

Только номер телефона и логотип. Ни названия компании, ни должности, ни каких–либо личных данных.

– Да не может быть. – Я переворачиваю карточку, но оборотная сторона пуста. – Кто не указывает своё имя на визитке?

Я засовываю карточку обратно в карман и направляюсь к своей машине, ощущая провал этого вечера, осевший на плечах, словно мокрое пальто. В памяти всплывает его лицо – то, как морщились уголки его глаз при улыбке, как его пальцы коснулись моей груди, когда он вытаскивал моих червяков, как его язык...

Я трясу головой, пытаясь отогнать образ. Соберись, Окли.

Я достаю телефон и вбиваю номер в поисковую систему. Ничего не находится.

– Сладко и кисло, – бормочу я, передразнивая его. – Прямо как ты.

Кто так вообще разговаривает? Самодовольные консультанты по безопасности, которые подрабатывают серийными убийцами, – вот кто.

Или социально неловкие технари, которые перечитали шпионских романов и возводят загадочность в ранг личности.

Мой телефон вибрирует от сообщения с незнакомого номера.

Неизвестный: Поезжай аккуратно, Окли Новак.

Я замираю у своей машины, сердце колотится, пока я сканирую пустую улицу. Нигде ни малейшего признака его присутствия.

Я не давала ему свой номер телефона.

Её замок разочаровывающе прост. Семь секунд с помощью отмычки и воротка – это даже вызовом не назовёшь. Мысленно отмечаю, что позже нужно будет его заменить. Для её же безопасности, конечно. Как добропорядочный сосед, который поливает цветы в твоё отсутствие. Только с замками. И без разрешения.