— А чего это там? — Катя кивает на стену, за которой всё ещё тишина. — Там же вроде ничего нет…

— Пойду, проверю. — Арсений медленно встаёт со стула, раздумывая, стоит ли соваться туда, где сейчас тишина. Ну, мало ли чего там упало…

— С тобой сходить? — Юра тоже подрывается встать, но Арсений машет рукой, останавливая.

— Не стоит.

Катя с Юрой понимающе и немного с облегчением кивают. Арсению бы их облегчение… Это ведь для них там за стенкой нет никого и ничего. А он-то видел те глаза, полные страха и ненависти ко всему живому. Вдруг эта кошка специально шкаф уронила, чтобы Арсений пришёл, а потом его цап и съесть… Со страхом внутри Тернитасов выходит из палаты, в которой обитает Юра, и подходит к палате с демоном. Из-за двери по-прежнему не доносится ни звука, а внутри Арсения ещё и тревога разрастается. Вдруг там не обед запланировался, а случилось чего?

Вдохнув побольше воздуха, Арсений распахивает дверь, в полной готовности принимать удар когтями. Он даже зажмурился. Секунда, две, три и… ничего не происходит. Арсений с опаской приоткрывает один глаз, затем второй и почти роняет челюсть на пол. Лунный свет из окна подсвечивает бледную кожу с множеством ран и ссадин, отбрасывает тени на выступающие позвонки, выхватывает многочисленные родинки, которые рассыпаны словно звёзды на небе. От ужасающей эстетики у Арсения перехватывает дыхание. На ватных ногах он идёт к телу, что лежит на полу и почти не дышит. Притрагиваться страшно, но Тернитасов направляет немного энергии в кончики пальцев и касается прохладной кожи. Тёмные ресницы девушки-фамильяра слегка подрагивают, словно она спит и видит кошмар, губы сжаты, как и кулаки, и вся она как камень: мышцы напряжены настолько, что Арсений даже и не подозревал о том, что такое возможно.

Энергия медленно растекается по коже, слегка подсвечивая её, и тут же будто впитывается. Арсений, если честно, совершенно не представляет, что делать дальше. Влить столько же энергии, как вечером, он не сможет, ибо нет поддержки Петра Алексеевича, а свои запасы совсем не безграничны. Поднять и переложить на кровать тоже весьма сомнительная идея, потому что Арсеньево телосложение, как и запасы энергии, оставляет желать лучшего. Оставлять на месте — бред. Петра Алексеевича вызванивать? Так тот пока доедет…

От размышлений Арсения отрывает тихий стон и слабые шевеления. На всякий случай он вновь зажмуривается. Одного превращения с массовым разрушением палаты хватило, чтобы заранее готовиться к самому худшему. С опаской Тернитасов приоткрывает один глаз и мысленно крестится, потому что натыкается на внимательный взгляд голубых глаз. Благо, что человеческих. Открыв второй глаз, Арсений медленно убирает руку от тела — в голубых глазах так и читается «одно неосторожное движение, и ты труп».

— Я это… — Арсений прочищает горло, не зная, куда деть руку, которую от тела-то убрал, но так и не опустил до конца. — Услышал, что ты… Вы упали. Ну и это… Помочь пришёл, все дела. Я Арсений. Арсений Тернитасов. Пятый ранг, поисковой отдел. Вчера силой помогал.

— Уходи. — Девушка отворачивается от Арсения и пытается опереться руками об пол, чтобы встать.

— Сначала помогу. — Арсений быстро встаёт на ноги и протягивает руки. — У меня приказ. Давайте помогу добраться до кровати и подпитаю, на сколько смогу. Вам сейчас лучше в животной сути быть.

— Сама. — Девушка с явным недовольством фыркает.

Арсения так и тянет фыркнуть в ответ, но он сдерживается, прекрасно помня вчерашнее. Не отходя далеко, чтобы в случае чего подстраховать, он осторожно рассматривает пострадавшую. Тёмные волосы спутанной копной прикрывают слишком худые плечи. Бледная кожа усыпана некрасивыми ранами, которые очень хочется залечить, но Арсений вряд ли способен на подобное. И откормить её очень хочется, а то ну слишком уж худая. Зато кошачьи уши из волос больше не торчат, что не может не радовать.

Девушка еле-еле садится, опираясь на дрожащие руки, и Арсений, решая, что лучше получит по лицу и услышит о себе много неприятного, чем позволит упасть, обходит её со спины и подхватывает, приподнимая. Отбиваться она, к счастью, не пытается, и спустя целую вечность, состоящую из пыхтений и попыток не навредить ещё сильнее, Арсений-таки дотаскивает её до кровати и сажает на неё, тяжело выдыхая, а затем ещё и укладывает поудобнее, укрывая одеялом, чтобы не замёрзла.

— Может, Диму позвать? — Арсений отходит в сторону. — Третий ранг, лекарь.

— Не поможет. — Девушка прикрывает глаза и тяжело выдыхает.

— Тогда Петра Алексеевича вызову. — Арсений тянется рукой к карману, в котором лежит телефон. — Подпитаем, как вечером. Вам надо обратно в животную суть.

— Твоей. Хватит.

Арсений замирает с телефоном в руке. Здравый смысл требует вызвонить Петра Алексеевича и разбудить Диму, потому что сам он в медицине абсолютный ноль. Арсений даже свои синяки не всегда может затянуть. А тут фамильяр. Под охраной от Тёмных и неразглашением среди абсолютно всех. Кажется, Арсений должен был вызвонить Петра Алексеевича ещё перед тем, как зашёл в палату… Но внутри что-то говорит не делать этого, а просто послушать девушку и подпитать тем, что есть. Ещё и интуиция, которая в обычное время в основном молчит, сейчас будто подсказывает, что всё будет в порядке и нечего народ тормошить…

Со вздохом Арсений убирает телефон обратно, обходит койку и садится на пол, протягивая руку к девушке и пальцами касаясь её кожи. Экстренной подпитки, вроде, не требуется, поэтому Арсений направляет медленный поток энергии через кончики пальцев. Говорят, так даже лучше, чем сразу много…

Ресторан в центре Московии. Дальний столик в углу. Около восьми вечера.

— Здравствуй, дорогой. — Пётр Алексеевич расплывается в доброжелательной улыбке, подходя к столику, за которым расположился глава Тьмы.

Ресторан был непримечательным, хоть и располагался в одном из самых проходных мест. Люди предпочитали более пафосные, расположенные по соседству, а сюда заходили скорее в виде исключения и такие же любители тишины и покоя.

— Опаздываешь. — Влад без интереса пробегается глазами по главе Света. — Что задержало?

— Работа, сам знаешь. — Пётр Алексеевич садится на стул и машет рукой официанту, чтобы тот не подходил, а принёс как обычно. — Ты хотел о чём-то странном поговорить, если мне память не изменяет.

— Что с моей ведьмой, Пётр Алексеевич? — Влад откидывается на спинку стула. — И с ещё двумя ведьмаками. Твои сегодня гадость на них какую-то наложили. Ответить не хочешь за это?

Пётр Алексеевич внутренне хмыкает. Будь его воля, он бы на всех Тёмных что-нибудь наложил. Тот же понос, к примеру. Впрочем, желание это, скорее всего, весьма взаимно, но Кодекс требует сидеть и играть в вежливость. Пока на какой-либо из сторон не случится весомый перевес…

— За ведьму уже говорил, Владислав Владимирович. — Пётр Алексеевич с улыбкой кивает подошедшему официанту. — Привезут, допросят, отдадут. А вторые, если я не ошибаюсь, избивали фамильяра посреди улицы. Уверен, что хочешь судить моих ребят? Тем более, там новенькая была, только-только на службу заступила, не боевая совсем, ехала с ещё одним моим сотрудником на задание, а тут твои на дороге. Испугалась, девочка, что с неё взять. А вот твои…

Пётр Алексеевич внутренне ликует, замечая, как напрягаются мышцы у Влада. На лице у того вселенское спокойствие, но кулаки явно сжимаются под столом от гнева. Маленькая, но победа. И один спасённый фамильяр в копилку Света.

— Это был наш фамильяр. — Влад с улыбкой на лице, которую будто приклеили туда, отпивает чай.

— Было ваше — стало наше. — Пётр Алексеевич жмёт плечами. — Сам знаешь, что фамильяры не собственность. Захотел — устроился к вам работать, передумал — ушёл в свободное плавание или к нам. Или вы против Кодекса рабство устроили?

— Чушь не неси. — Влад поджимает губы.