— Может, вышел? — Пётр Алексеевич зевает. — Погуляет да придёт.
— Куда? Я на ночь всегда выходы заклинанием страхую. Если бы кто-то вышел, то я бы узнал.
— Ну а в палате смотрел? — Пётр Алексеевич вздыхает.
— В какой? — Дима хмурится, стоя посреди коридора.
— Костин… — Пётр Алексеевич опять вздыхает. — Ты как ребёнок, ей богу. В палате с фамильяром. И если ты сейчас начнёшь уточнять, с каким именно фамильяром, я тебя прибью.
— Туда не заходил. — Дима встаёт напротив шестой палаты. — Сигнала не было, дверь закрыта…
— Открывай и смотри.
Дима со вздохом и стараясь не закатывать глаза, подходит к двери. Если нырнуть на пятый уровень подпространства, то можно увидеть, как вся поверхность слегка мерцает, словно покрытая инеем. Шестая палата — особенная. Она не просто защищена заклинаниями от незапланированного входа или выхода, она построена на магии. Каждый кирпичик, её окружающий, пропитан защитными заклинаниями. Не подсмотреть, не подслушать, не сломать, не сбежать. Даже дверь снаружи не увидеть, если Пётр Алексеевич отвод глаз не снимет, или не разрешит видеть.
Вчера перед уходом он вернул всю защиту на место и оставил видимость только для Димы и Арсения. Зачем и почему второго фамильяра так не охраняли, он не знал, но за годы службы у Света, Костин привык не задавать лишних вопросов. Если уж сам — важный палец вверх — Пётр Алексеевич что-то делает, значит, нужно именно так и никак иначе. Поговаривают, что он, как маг вне категорий и рангов, способен погружаться в подпространство настолько глубоко, что может видеть прошлое и будущее не только этой реальности, но и всех остальных существующих. Соответственно, и различные исходы тех или иных действий он также знает заранее. Дима весьма скептически относился к таким слухам, ведь знай он всё наперёд, то и войн между Светом и Тьмой не происходило бы. Да и скучно, наверное, жить, когда знаешь абсолютно всё…
Осторожно взявшись за ручку, Костин открывает дверь. Заклинания, её охраняющие, к счастью, не сбоят и пропускают сразу, моментально считав ауру желающего зайти. Внутри царит полумрак, освещаемый лишь лунным светом, проникающим сквозь незашторенное окно, да тусклой желтоватой полоской, образовавшейся из-за приоткрытой двери. Дима поправляет на всякий случай очки, но всё равно видит лишь очертания предметов и две яркие точки посреди палаты, что словно зеркала отражают ночное коридорное освещение.
— Пётр Алексеевич… — Дима переходит на шёпот и нервно сглатывает. — Он на меня смотрит…
— Кто? — Пётр Алексеевич зевает. — Тернитасов?
— Нет… — Дима, словно заворожённый, не отрывает взгляд от ярких точек, окружённых всепоглощающей тьмой. — Фамильяр.
— Ну смотрит и смотрит, Свет с тобой. — Пётр Алексеевич чем-то шуршит. — Поверь, в данный момент я точно так же бы на тебя смотрел, Костин. Тернитасов там?
Дима, с трудом перестав смотреть в яркие точки, но всё равно стараясь держать их в поле зрения, осматривает палату. Вчерашний бедлам никто так и не убрал, поэтому Костину приходилось прилагать все свои усилия, чтобы не спутать Арсения с валяющейся тумбочкой, или упавшим шкафчиком. На куче у койки Димин взгляд притормозил. Там вроде можно было различить руку, которая лежала на матрасе рядом с головой, и остальное тело, которое то ли сидело, то ли ещё что на полу, и было, кажется, прикрыто пледом. Костин сделал шаг вперёд, чтобы подойти поближе и убедиться наверняка, но всепоглощающая тьма с двумя яркими точками начала тихо, но весьма угрожающе рычать.
— Пётр Алексеевич, он рычит. — Дима отступил назад, решая не связываться с тьмой.
— Тернитасов?
— Фамильяр.
— Костин… — Пётр Алексеевич в который раз тяжело вздохнул. — Прекрати называть её в мужском роде. Тернитасов там?
— Вроде… — Дима попробовал ещё раз шагнуть к вроде-как-Арсению, но тьма вновь зарычала. — Темно, Пётр Алексеевич.
— Так посмотри сквозь подпространство! — Главный Страж Света явно начинал злиться. — Заодно глянь, живой или уже не очень.
Дима кивнул сам себе и прикрыл глаза, опускаясь в подпространство. Ауры были видны уже на седьмых-восьмых уровнях. Они выглядели как слабое свечение кожи. У кого-то аура была светлой, у кого-то в красных тонах, у кого-то с зелёным оттенком, могла отливать фиолетовым или синим, а могла и вовсе переливаться разными цветами. Арсеньева аура, обычно серая, сейчас слабо вспыхивала синим в такт биению сердца. Дима такое уже видел у тех, кто находится в крепкой связке со своим фамильяром или в момент подпитки мага. Но у Арсения не было фамильяра. Да и никто его сейчас не питал. Нахмурившись, Костин перевёл взгляд на фамильяра и опустился ниже в подпространство. Их ауры можно было разглядеть только на четвёртом уровне. Однако сейчас Дима не видел вообще ничего. Пустота. Тишина. Даже отблеска силы, что вчера вливал в неё Арсений, и той не было.
— Пётр Алексеевич. — Дима открывает глаза, вновь натыкаясь на две яркие точки, которые будто хотят его загипнотизировать. — У Арсения с аурой что-то не то. А у фамильяра я её вообще не вижу.
— Костин, ты Тернитасова нашёл? Нашёл. Оставь как есть и иди сам отдохни.
— Но, Пётр Алексеевич…
— Сейчас отправишься в сказочное приключение, осквернять мир фаянсовых изделий.
— Понял. Оставить как есть и отдохнуть. — Дима, всё ещё не отводя глаз от пары ярких точек, кивает. — Спокойной ночи, Пётр Алексеевич.
Дима убирает телефон в карман и пробует ещё раз шагнуть в сторону Арсения. На этот раз рычание сменяется шипением, и Костин шустренько встаёт там, где стоял. Если бы не вчерашняя общая нелюдимость девушки-фамильяра, то Дима решил бы, что она охраняет Арсения. А так… Бред. Тернитасов просто спит и угрозы не представляет, а если Дима подойдёт, то разбудит его, и двое на одну уже опасно. Да и то странное мерцание ауры скорее всего просто следствие вечерней передачи силы. Отголоски энергии Петра Алексеевича. Странно, правда, что остался только синий след, который связан с интуицией и эмоциональной глубиной или связью, если речь идёт о контакте мага и фамильяра… Ещё и пульсировал, хотя чужое обычно оседает словно налёт…
Дима прикрывает глаза, вздыхая, и открывает их, собираясь уходить, но взгляд будто цепляется за какую-то тоненькую ниточку, которая тянется между Арсением и всепоглощающей тьмой. Костин моргает, протирая глаза и… Больше не видит этой самой ниточки. Показалось, видимо. Прав Пётр Алексеевич. Отдыхать надо больше, а не гулять посреди ночи по чужим палатам. Абсурд ведь. Видимая связь между магом и фамильяром не возникает мгновенно. Её налаживать нужно, взращивать, а это иногда требует десятилетий. И речь не только о нитях, связывающих сквозь расстояние, но ещё и про ауры. Фамильяру нужно влить в мага приличное количество силы, прежде чем аура примет инородное. А тут и вовсе Арсений вливал. Дима со вздохом качает головой и окончательно выходит из палаты.
Мокрый лес за новым районом панельных девятиэтажек. Два часа ночи. Кто-то спит, а кто-то Птахов и остальные бедолаги, попавшие под горячую руку Влада.
— Видишь чё?
Птахов уже даже не пытается открывать глаза. Влажная трава, на которой он сидит, и ствол дерева под спиной кажутся самым удобным креслом. Руслан мирно посапывает, лёжа рядом, Голубев кидается шишками в тепловой купол, который сам же натянул над ними, собака Эмиля делает уже тысячный круг по лесу, пытаясь что-то обнаружить, а Эмиль…
— Помолчи. — Он вглядывается в месиво из грязи, волосинок, травы, камешков-артефактов и прочей гадости.
Усталость всё ещё не свалила их только благодаря заклинаниям бодрости, нашёптанным в термосы с кофе. Штука весьма поганая, ибо последствия весьма неприятные, но это совершенно точно лучше, чем попадать под гнев Владислава Владимировича. Тот в гневе страшен. А уж о его любви отправлять провинившихся чистить камеры, где сидели другие провинившиеся, но покрупнее, или работать чистильщиками туалетов, даже вспоминать не стоит. Птахов, когда только попал к Стражам Тьмы, прошёл через все круги ада. Начиная с камер фамильяров, которых насильно держали в животной сути, заканчивая отскребанием толстого слоя грязи неприятного происхождения, в одной из квартир, которые предоставлялись тем, кто своих не имел. Позже в этой же квартире его и поселили.
