Тревога взмывает в груди, я бросаюсь вперёд.

— Что случилось? Что происходит?

— Мы сами не знаем, — говорит её су-шеф. — Уже всё так было, когда пришли.

Я протискиваюсь в кухню, заставляя себя дышать ровно. Но сцена перед глазами только усиливает беспокойство.

Полный хаос. Всё, что есть на кухне — кастрюли, сковородки, миски — всё на столах. Разделочные доски, ножи, горы овощных очисток. Каждый повар знает: готовя, нужно убирать за собой. Я видел, как Тэйтум управляет этой кухней — чётко, эффективно. Это не похоже на неё. Абсолютно не похоже.

На столе у плиты — семь блюд, идеально приготовленных и выложенных. Рядом — пустая бутылка вина.

Я окидываю кухню взглядом. Нет, уже две бутылки.

И тут меня осеняет.

Тэйтум готовила по рецептам своей матери.

И, похоже, провела здесь всю ночь.

Зак появляется рядом, кладёт руку мне на плечо и кивает в сторону офиса Тэйтум.

Я нахожу её, свернувшуюся клубочком на полу у стола. В качестве подушки — скомканный поварской китель.

Я бросаю взгляд на Зака в дверях.

— Поможешь вывести персонал?

Он кивает и уходит.

Рядом с Тэйтум — пустой бокал. Я ставлю его на стол, а сам опускаюсь на корточки и осторожно поднимаю её на руки. Она тихо стонет, когда я переношу её вес, но не просыпается и не сопротивляется.

Я не знаю, куда ушёл Зак с остальными, но на пути к её квартире мы больше никого не встречаем. К счастью, дверь не заперта, и я легко попадаю внутрь.

Тоби вскакивает, лает — явно встревожен, но тут же идёт за нами в спальню. Я опускаю Тэйтум на кровать, снимаю с неё кроссовки, освобождаю одеяло и укрываю. Наливаю воды и ставлю стакан рядом.

Собираюсь вывести Тоби на прогулку, почти полдень, он, вероятно, с вечера не выходил, как вдруг слышу.

— Леннокс?

Я тут же возвращаюсь и опускаюсь рядом с ней.

— Эй, — говорю, отводя с её лица прядь волос.

Она закрывает глаза от моего прикосновения.

— Я перебрала с вином, — шепчет.

— Знаю, малыш. Вода рядом. Выпей и снова спать.

— Н-н-нет, мне надо работать… мне нужно… — Она пытается приподняться, но тут же морщится и прижимает руку ко лбу.

— Сегодня ты не работаешь, — говорю, мягко укладывая её обратно. — Мы справимся. Я пришлю Уиллоу. А ты отдыхай.

Она кивает, глаза снова закрываются, тело расслабляется.

— Я всю ночь готовила.

— Я видел.

— Я устроила бардак.

— Ничего. Уберём.

Я провожу ладонью по её щеке.

— Я сама бардак, — шепчет она.

Сердце сжимается, а потом наполняется теплом — расползающимся по груди, пальцам, ступням.

Вот оно. Это и есть то самое чувство. Когда понимаешь: ради этой женщины готов на всё.

Я выдыхаю сквозь зубы и усмехаюсь.

Даже уехать в Калифорнию.

Мысль о том, чтобы оставить «Хоторн», оставить ферму, семью, горы — сдавливает грудь. Но я смотрю на Тэйтум — и понимаю: она того стоит.

Я бы уехал. Ради неё — уехал бы.

Наклоняюсь и целую её в щёку, у самого глаза.

— Ты — мой бардак, — шепчу.

Она тянет руку, ловит мою и прижимает к груди.

— Леннокс, я тебя люблю.

Волна тепла захлёстывает снова.

— Я тебя тоже люблю. А теперь отдыхай.

Я выгуливаю Тоби, а потом возвращаюсь. Останавливаюсь в дверях и опускаюсь на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Кладу руки по обе стороны от его мохнатой головы.

— Теперь мы в одной команде. Вместе позаботимся о ней, договорились?

Снимаю с него поводок — и он тут же несётся в спальню. Дверь приоткрыта, я вижу, как он прыгает на кровать и устраивается рядом с Тэйтум.

— Молодец, — тихо говорю я.

Я не знаю, что будет дальше.

Но она любит меня. И я люблю её.

И мы разберёмся. Вместе.

Моей уверенности хватает ровно до того момента, как Кристофер Эллиот появляется на ферме Стоунбрук.

— Что значит — он снаружи? — бросаю я, застёгивая поварской китель на ходу и направляясь в сторону зала.

— То и значит, — отвечает Зак. — Кристофер Эллиот стоит на парковке и болтает по телефону. А что ещё это может значить?

— Но почему он снаружи? Кто-то с ним говорил?

— Пока нет. Он не один, с ним какие-то деловые люди. Но никто не пытался зайти или постучаться.

Я останавливаюсь у входной двери. Тэйтум сейчас в таком состоянии, что ей нельзя ни видеть, ни тем более разговаривать с отцом. Её безопасность — мой приоритет.

Большинство сотрудников кейтеринга уже наверху, на ферме, обслуживают приём, но если кто-то остался и может случайно проболтаться, что Тэйтум спит в своей квартире, я хочу, чтобы их заранее предупредили.

Я оборачиваюсь к Заку. Чёрт, как же я благодарен, что он снова рядом и готов помочь.

— Слушай. Для Кристофера Эллиота Тэйтум сейчас здесь нет. Пока я не успею её предупредить и не узнаю, как она хочет поступить. Сможешь проследить, чтобы все это поняли?

Он кивает.

— Без проблем.

Я провожу рукой по лицу. Лучше бы утром побрился. После вчерашнего мне плевать, какое впечатление я произведу на Кристофера Эллиота как шеф, но я люблю его дочь. И это лучшая причина постараться выглядеть достойно.

Глубоко вдыхаю, отперев дверь, и выхожу наружу.

— Мистер Эллиот? — спрашиваю, позволяя двери за собой закрыться. Воздух тёплый, азалии у входа в самом цвету.

Отец Тэйтум поворачивается.

— А. Здравствуйте. — Он улыбается. Белоснежные зубы режут взгляд на фоне загорелой кожи. Глаза голубовато-серые, как у Тэйтум, тёплые, приветливые, когда он смотрит на меня.

Я протягиваю руку.

— Леннокс Хоторн. — Возможно, он помнит меня по кулинарной школе, но я предпочитаю не гадать.

Его взгляд поднимается к вывеске над входом.

— А, это ваш ресторан?

— Да. Мы ещё не открыты, но, полагаю, вы приехали к Тэйтум?

— Хотел её удивить, — отвечает он.

Я выдавливаю улыбку.

— Здорово. Но её сейчас нет. Она плохо себя чувствовала с утра и осталась дома. — Я делаю шаг к двери. — Хотите зайти? Выпить чего-нибудь? Я могу ей написать и узнать, когда она сможет вас принять.

Улыбка становится натянутой. Похоже, моё предложение его не радует, но он всё же заходит следом, за ним вся его деловая свита. Представлять их он не собирается, что кажется мне немного высокомерным. Это заставляет меня вспомнить Флинта. Он куда более знаменит, чем этот парень, и всегда окружён целой армией людей — но при этом обязательно объясняет, кто они, откуда и почему важны для него.

Эллиот останавливается у стойки хостес.

— Я был уверен, что Тэйтум живёт здесь. Над кухней, если не ошибаюсь?

— Да, — медленно подтверждаю я. — Это так.

Он разводит руками, словно всё очевидно.

— Может, тогда я сам поднимусь? Просто укажи, куда идти.

— Сэр, я понимаю, как вам хочется увидеться, но она провела тяжёлую ночь. Сейчас она отдыхает. Думаю, ей не понравится, если её потревожат.

Он приподнимает бровь.

— Вы, я смотрю, весьма осведомлены о состоянии моей дочери, мистер Хоторн.

Он окидывает меня холодным, оценивающим взглядом. Каждая мышца у меня напрягается. Я не знаю, что Тэйтум успела рассказать отцу о нас, но интуиция подсказывает: лучше ничего лишнего не говорить.

— Знаете что? Напишите ей. Сообщите, что вы здесь. Она сама спустится, когда будет готова. — Я киваю в сторону бара, где Кассандра, наша бармен, разбирает ящики с вином. — А пока, чувствуйте себя как дома. Угощение за счёт заведения. Если проголодались, могу подать закуски.

Челюсть у него напрягается, взгляд становится колючим.

Я скрещиваю руки на груди, но не отвожу глаз.

Я не стану пресмыкаться перед этим человеком. Особенно если это будет означать, что я толкаю Тэйтум в пасть волкам.

Он, наконец, моргает и натягивает тонкую улыбку.

— Как щедро.

Я поворачиваюсь, но он кашляет, привлекая моё внимание. Я снова оборачиваюсь.

— Если вы не возражаете, — говорит он, — у нас есть кое-какие рабочие вопросы. Можно занять столик? Нужно, чтобы Тэйтум кое-что подписала. Это недолго.