Напель думала по иному. Она вылила на его разгорячённую голову холодную воду.

— Сейчас, Ваня, ты переместишь Кароса в замок. Надо там кое-что разведать, прежде чем мы туда сунемся все.

— И кое-что посмотреть и прикинуть, — добавил Карос, вновь надевая, вернее легко накидывая, маску.

Она обезобразила его. Капюшон прикрыл глаза.

— Но-о… Прямо сейчас?

Ивану так не хотелось пускаться в путь, что он непроизвольно сделал умоляющий жест, как если бы на него надвинулась какая-то беда.

— Может быть… — продолжил он, на ходу придумывая какую-нибудь зацепку, дабы остаться здесь хотя бы на час-другой.

Напель всех его ухищрений не захотела замечать.

— Мы не можем медлить, — сказала она, как отрубила. — С минуты на минуту Пояс может начать дрейф в прошлое… Я тебе уже говорила.

— И люди Прибоя…

— Да и да, Ваня. Их сомнут. Они исчезнут. Вот почему следует поторопиться. Надо успеть остановить Пояс. К дрейфу всё уже готово.

— Тогда, конечно. — Иван понял одно: с Напель наедине не остаться, Карос не уйдёт, и вообще, взялся за гуж, так и позабудь обо всё другом, кроме того, что надо тащить воз. — Карос сам пойдёт? Без моей помощи?

— Он человек Прибоя, — сказала Напель и продолжила холодно и официально: — И тебе придётся воспользоваться своей возможностью, чтобы довести его до замка.

— Понятно… Давай руку, Карос, и держись ко мне поближе.

Они крепко ухватились руками. Иван оглянулся на Напель. Она нетерпеливо тряхнула головой.

— Не прощаемся. Идите!

Иван стал на дорогу времени и вывел на неё Кароса. Напарник охнул, рука его мелко задрожала и крепче вцепилась в руку ходока.

— Ты в порядке? — осведомился Иван, ставя себя на место Кароса, для которого выход в поле ходьбы не мог быть рядовым явлением.

— Да, господин.

Иван хотел возмутиться, мол, никакой он не господин, но оставил своё недовольство на будущее.

— Что видишь?

— Н-не знаю… — растерянно сказал Карос. — Зыбь какая-то и… пещера или туннель. Не могу определить…

— Гм… Ладно. Я пойду, а ты следуй за мной. Ну?

— Мы идём прямо на стену.

— Не обращай внимания. Это может быть иллюзией.

— Какая иллюзия? — заволновался Карос. — Она приближается. Скала!

Карос упёрся — и ни с места. Его сил хватило остановить Ивана.

— Вот что, Карос, — сказал ходок неприветливо. — Я хожу во времени куда хочу. И в моих силах протащить за собой любого. Так что, пока ты в эту пресловутую стену не упрёшься лбом и не расшибёшь его, до тех пор иди туда, куда я тебя веду. Понял?

— Да, — не слишком уверенно отозвался Карос. С сомнением и отчаянием разрешил, перестав упираться: — Веди!

Однако через пару шагов Иван вновь стал, так как Карос не пустил его.

— Всё! — натужено произнёс напарник.

— Что опять?

— Я упёрся лбом. Стена!

— Чёрт! — выругался Иван по-русски. — Этого нам ещё не хватало для полного счастья… А ну-ка! Вешайся мне на спину. Давай, давай!.. Ух ты!.. Ты что, кирпичи с собой прихватил? Сколько же ты весишь?

— Сто семь килькомов, — отозвался с сапом Карос.

— Кормят, однако, вас здесь… — неопределённо сказал Иван, поскольку никакого понятия о килькомах не имел и, как они соотносятся с килограммами, не знал. — Держись крепко!

Он сориентировался и шагнул вниз по склону прямой дорогой к причудливому, словно вырезанному из цветной бумаги, замку Пекты Великого. И тут же со страшной силой получил толчок назад. Пришлось поспешно отступать, чтобы удержаться на ногах. Карос во весь голос ахнул в самое ухо.

— Что там ещё? — пыхтя под тяжестью и выходя из себя, крикнул Иван.

— Стена… Нос разбил…

— И-эх… — Иван вышел в реальный мир.

Напель в комнате не было, но остался стойкий запах её духов.

Карос сполз с его спины, снял маску. Из его разбитого носа сочилась кровь, на лбу наливался синяк, от удара зарделся подбородок.

— Умыться можно там, — махнул рукой Иван, сел и устало откинулся в кресле.

Симон предупреждал же его. Не всякого можно взять на дорогу времени и провести по ней. Не верилось до того как-то. Думал, что для него, КЕРГИШЕТА, возможно. Ан, нет! Что, если Карос из тех, кому дорога времени заказана? А ведь он специально, надо думать, подготовлен Напель для выполнения какого-то дела. И если он не пройдёт, то это дело может сорваться. Зря Напель поторопилась уйти. Следовало бы сейчас с ней обговорить возникшую ситуацию и принимать другие решения…

Впрочем, меланхолически рассуждал Иван, был у него в поле ходьбы какой-то туннель. Попробовать через него пробить к замку?

Размышляя о Каросе и неприятностях с ним, Иван невесело усмехнулся: испугался, наверное, бедняга, когда его с маху на стену потащили, предупредив, что никакая это не стена, а иллюзия. Иллюзия же оказалась реальностью…

Появился с виноватой улыбкой на искажённом лице Карос. Нос его распух, синяк над левой бровью обозначился во всей красе, и продолжала кровенить содранная кожа на подбородке.

Иван сокрушённо покачал головой.

— Разукрасил я тебя.

— Я видел вход в пещеру или… А ты ушёл в сторону… Думал, что и руки поломаю, а потом влепился в стену носом, — вполне довольным и весёлым голосом поведал Карос о произошедшем на дороге времени.

Казалось, что случившееся доставило ему удовольствие, как если бы такое он получал ежедневно. Однако Иван не очень-то поверил и в его довольство, и в весёлость. После таких ушибов обычно не веселятся.

Карос сел напротив Ивана, деловито спросил:

— Что будем делать, господин?

— Что делать, скажу честно, не знаю, — Иван вначале пожал плечами, потом поинтересовался: — Но скажи, если у тебя что-нибудь осталось в голове после удара (Карос, понурясь, делано засмеялся), куда вёл виденный тобою туннель?

Карос осторожно ощупал нос, болезненно скривил губы, шумно подышал через ноздри, словно проверяя их способность.

— Запомнил, — коротко сказал он.

По тому, как это было им сказано, Иван понял, что внешняя весёлость его нового напарника ни о чём не говорила, а он, на самом деле, обиделся. Извиняться или оправдываться Иван не собирался. С ним, пожалуй, ему больше не ходить. Пусть Напель ищет кого другого. Или пусть протаскивает его к замку сама. Попал же Карос сюда каким-то образом, значит, и вернуться сможет. Впрочем…

— Так куда ведёт туннель?

— Туда же, куда мы направлялись. Но ты пошёл напролом в двух шагах от входа в него. А надо бы пройтись по нему.

Карос опять ощупал увеличенный нос, шмыгнул им и отвёл в сторону глаза.

«Да он не обиделся, он просто злиться на меня за недогадливость, — подумал Иван, — и даже, наверное, обвиняет меня в случившемся с ним… И правильно считает. Я бы мог к нему прислушаться… Всё-таки сильно я ему испортил физиономию, а он ею, пожалуй, доволен — красивый мужчина, ничего не скажешь».

Размышляя таким образом, Иван даже слегка взбодрился. В произошедшем, несмотря на неприятный для Кароса исход, и мрачные мысли самого ходока, всё-таки была малая частица и смешного. Вот она-то и настроила Ивана на оптимистический лад.

— Пошли, — он встал и взял за руку Кароса. — Ты меня, конечно, извини, что так у нас получилось. А сейчас я попробую пробить тебя по этому каналу.

Карос вздрогнул, услышав, что с ним собирается сделать ходок, а именно «пробить». Так что Ивану пришлось исправлять сказанное:

— Я тебя проведу по этому каналу. Попробую, во всяком случае.

Молодой человек вздохнул. Попытался натянуть на себя маску. Мероприятие доставляло ему боль и неудобство.

— Оставь, — посоветовал ему с улыбкой Иван. — Грешно смеяться, но теперь тебя и так никто не узнает.

Напарник глянул на Ивана снизу вверх из-подо лба. Зла в его глазах не было, вопреки мыслям Ивана. И тоже попытался улыбнуться.

— И то, — спрятал он маску в складках своего монашеского одеяния. — Я готов.

Они стали на дорогу времени.

— Показывай, — сказал Иван, превращаясь в ведомого.