Чтобы поспать, проявился в реальном мире. В каком-то болоте, под вечер. Зудели комары, злые и вездесущие, как и в наши дни. Они липли к лицу, лезли в глаза. Вокруг раздавались тревожные крики и шлепанье по воде. Вой и утробное чавканье. Всё это наводило на понятные ассоциации. Поспишь тут.

Сделал ещё несколько проявлений. Наконец, нашёл, что хотел.

Солнце здесь клонилось к закату. Дул тёплый ветер. Крупный хрусткий песок, отделивший сонную лагуну от невысокой стенки кустов — это на переднем плане и от, взбегающего вверх по холму низкорослого леса — на втором. Сухо. Покойно.

Потоптался несколько минут, оставляя на влажноватом песке отпечатки подошв кирзовых сапог. Прислушался. Только птицы подавали голос. По-видимому, мне ничто не угрожало. Так что, подсунув под голову рюкзак и разровняв под спиной песок, я залёг спать.

Скажу честно, хотя я уже второй раз спал далеко в прошлом, мне было как-то не по себе. Не то, чтобы я чего-то боялся. Всё дело было, по-видимому, совсем в другом. Если бы я видел угрозу, то смог бы за себя постоять. В крайнем случае, уйти от греха подальше во времени. Меня смущали сотни тысяч лет, которые должны были пройти на Земле, прежде чем достичь той далёкой отсюда точки, когда я, сын своей эпохи, смогу войти в лес, вскарабкаться на гребень скалы, подойти к берегу реки ли, моря ли, и, не думая об окружающей меня природе, спокойно заснуть, потому что я не буду отделим от неё.

Здесь же я был лишним. Подкидышем, законы для которого не писаны — ни для него самого, ни для окружающей среды.

Но ни тревоги, ни мысли о них не помешали мне заснуть и проснуться только среди ночи.

Кто-то ходил вокруг меня, скрипел песком и вздыхал. Хотел я полюбопытствовать, кто это тут бродит, да подумал, надо ли?..

Я шёл во времени. Замечал препятствия и обходил их. Оставалось одолеть ещё около пятидесяти тысяч лет до срока, указанного Симоном. Дорога неожиданно пошла чуть под горку. Я не смутился. Такое уже встречалось. Что бы это могло значить, я особо не задумывался. Просто идти легче. В прошлое. А в будущее, при возвращении, возможно, будет немного труднее.

Передышка, однако, длилась недолго. Внезапно земля подо мной разверзлась, и я не почувствовал опоры, хотя под ногами и находился грунт из смеси песка и глины, что были и всегда. Вокруг стремительно вырастали склоны воронки, на дне которой я стоял и проваливался куда-то в тартарары.

Сверху сорвались и посыпались первые камешки, потом заструился разрыхлённый грунт, и появились молнии трещин, по которым вот-вот обрушится стена земли, хороня меня под собой.

В минуту опасности я не контролировал своих действий. Так у меня уже однажды случалось. Я служил ещё в армии. До Афганистана. Копался танковый окоп — громадная яма для бронированной машины-махины, для стрельбы из укрытия. Я стоял внизу у начала аппарели, когда одна из стен уже готового окопа вдруг стала падать на меня. Потом, когда пыль, поднятая пересохшей землёй, осела, ребята рассказали, что произошло. Я будто бы подобно пингвину столбом выпрыгнул вверх.

И сейчас я очутился на краю глубокой воронки, едва переводя дыхание от проделанного усилия. А провал на глазах мелел, дно его поднималось. Ещё несколько мгновений — и ничто уже не напоминало о ловушке, поджидавшей меня на дороге времени.

Чем могло обернуться такое погружение ниже уровня поля времени? Вопрос хотя и был риторическим в моём положении, но занятным, если подумать. Следовало на будущее предвидеть подобные возможные неприятности, поджидающие меня при ходьбе во времени. Сегодня я избежал одной из них, но всегда ли мне удастся так счастливо вывернуться, как в этот раз?

Посидел я так у бывшей воронки, то ли о чём-то думая, то ли что-то смутно вспоминая, и… пошёл дальше. Искать аппаратчиков.

Программа поиска — по Симону — не доставляла труда, но походила на поиски куда-то засунутой и забытой вещи. Когда равновероятно любое её положение во времени и пространстве. Ищи-свищи.

Надо было с небольшими интервалами, скажем через пять-шесть лет, проявляться и по индикатору прощупывать пространство. И таких проявлений может быть тысячи и тысячи.

Нет смысла говорить о каждом моём выходе в реальный мир и последующее возвращение в поле ходьбы. Да и не припомню я их. Калейдоскоп красок различных времён суток, года, пейзажей и климатических зон.

Проявление, быстрый осмотр округи — нет ли какой опасности, сверка по индикатору и новый шаг в прошлое. Каждое проявление не больше минуты, но они складывались в часы и дни.

Спать приходилось урывками. Рюкзак исхудал. Кончился хлеб. Отросла жёсткой щёткой борода, и до слёз хотелось забраться в горячую ванну и посидеть в ней, пока не надоест.

А чёртов индикатор равнодушно фиксировал отсутствие аппаратчиков во всех тех тысячелетиях, что я проверил. Закрадывалось сомнение — не сломался ли он?

Много времени теперь уходило на охоту. Пригодились пистолет и нож, подаренные Симоном. Я жарил на костре и съедал громадное количество мяса, и, тем не менее, всё время хотел есть. Живот ещё урчал, туго набитый каких-нибудь пару тысяч лет назад, а к горлу уже подступала тошнота голода.

Через две недели мною совсем были утеряны представления, где я нахожусь, и отпало желание болтаться во времени.

Загадал, если до предстоящего сотого проявления никого не обнаружу, вернусь в двадцатый век, домой, и перегожу столько, сколько потребуется, чтобы придти в себя и повидаться с Симоном. Поплакаться.

Делая шестьдесят второй шаг, я провалился в новую ловушку. В проклятую яму, разверзшуюся под ногами. Стремительно и неудержимо. Никакая моя реакция не могла спасти положение. Я падал, а на меня наваливались тяжелые глыбы земли. Однако ноги успели достичь твердого основания, и у меня не было другого выхода, как проявиться в реальном мире.

Ложе большой округлой долины, в короне обступивших её гор, предстала передо мной. С гор стекали ручьи и впадали, по-видимому, в небольшое озерцо, зеркальце которого асимметрично расположилось влево от центра низины. Всё остальное пространство занимал лес — высокие, но странно изломанные стволы деревьев высились редколесьем. Между ними желтел безжизненный песок.

Чем-то открывшийся пейзаж поразил меня, уже привыкшего не отвлекаться на красоты возникающих при проявлении местностей или на другие побочные детали. До сознания, завороженного и потрясённого, долго доходило, словно проявляющееся на фото изображение, что я, собственно, вижу. Видел же я дым, серым столбом уходящий ввысь. И индикатор на ладони горел малиновым огнём. Светло-голубая — льдинкой — стрелка на нём показывала в сторону дыма, ниже, под нею, надпись: — 4,5 км.

Аппаратчики!..

Наконец-то нашлись!

Но теперь я совершенно не знал, где нахожусь сам — ни во времени, ни в пространстве. Зато беспокойная мысль-подозрение подсказала, что я встретился с аппаратчиками или, по крайней мере, с одним из них, именно здесь неспроста. Недаром же я вышел сюда необычным способом, а через дырку в земле. Подспудно во мне зрело предположение о возможности существования некоего пространственно-временного отстойника. В него могли угодить и не выбраться обратно аппаратчики. Эдакая энергетическая яма.

Так оно, возможно, и было на самом деле. И теперь к ним присоединился я, провалившись сквозь время.

Я постоял, созерцая окрестность и не торопясь сразу направиться к озеру, у которого горел дымный костёр. Подойти к нему я всегда успею, думалось мне. Меня занимало иное. Что будет, если я вновь сейчас же стану на дорогу времени?

А сделать это надо было. По двум причинам.

Во-первых, проверить дорогу времени. Не окажусь ли я снова в яме, так удачно приведшей меня сюда? И что мне тогда следует делать — оглядеться, отступить, обойти или снова вернуться в реальный мир? Так или иначе, а проверить необходимо, поскольку, не зная своих теперешних возможностей движения во времени, я не мог говорить о чём-либо с аппаратчиками. Да и самому хотелось узнать всю подноготную случившегося со мной, и как можно быстрее. А то как бы не пришлось искать спасения для себя, прежде чем заниматься людьми.