Хреновая у вчерашних бюргеров да крестьян экипировка. И выучка хреновая — проводимые дважды в год «сборы-учения» нужны почти исключительно для вселения ложной надежды в том, что они теперь воины, да прививанию умений обращаться с магазинными винтовками старого еще образца: новой «стрелковки» и на регулярные войска-то не хватает, о каком ополчении идет речь?

Как ни странно, но затягивание этой войны нам на руку: пусть «под ружьем» сейчас находится традиционно одна из самых богатых частей планеты, обладающая чудовищными экономическими и промышленными возможностями, но чем дальше, тем печальнее станет жизнь в этих краях. Сейчас, после «обнуления» флота, им уже стало весьма весело: морская торговля (а это натурально вся торговля между США и Европой, ее колониями и даже внутренней — железные дороги, реки да грузовики всего объема товарооборота между например Германией и Францией (стабильно рос много лет, в последний довоенный год добравшись до исторического максимума) обеспечить не могут физически.

Да и спокойно пытаться им никто не даст — железнодорожные артерии и крупные шоссе международного значения в списке приговоренных к бомбардировкам объектов обладают высшим приоритетом. Что толку в экономическом потенциале, если товары попросту не могут добраться до потребителя? Хаос потихоньку набирает обороты по всей Западной Европе. Американцы, в силу известной автономности, чувствуют это сильно меньше, но со дня на день сводная русско-японская группировка высадится на Восточном побережье, нацелившись на Сан-Франциско, Лос-Анджелес и окружающие их земли: там нам надлежит организовать плацдарм для дальнейших наступательных действий.

Аляска в силу климата и ландшафта для плацдарма годится хреново, поэтому ее пока решено игнорировать. Потом, когда война выйдет на рабочие обороты, решим что с ней делать, а пока высаживаем войска еще и в Мексике — тамошние элиты на американцев шибко обижены, а потому с радостью повелись на мое предложение немного помочь нам решить их проблему. Армия у мексов краше в гроб кладут, но в качестве пушечного мяса и вспомогательных частей — в основном оккупационных — вполне годится. Тяжело американцам под мексиканской оккупацией будет — жестокий там народ, бедно живущий — но лучше пусть Джоны ненавидят Мигелей, а не Иванов да Акир: потом, когда оккупационные мексиканские власти сменятся на нормальные, русско-японские, народ проникнется благодарностью.

Европейцы демонстрируют чудеса стойкости, но по сравнению с тем, что скоро начнется в Америке, это еще ничего. Американцы в удручающей своей массе свою долбаную Америку любят до умопомрачения, а еще в них даже к моим старым временам сохранялось очень много «ковбойского духа». Сейчас, когда времена на дворе стоят гораздо менее приветливые да гуманные, среднестатистический американец даже рефлексировать лишний раз не станет: против прибывших с другого материка чужаков встанут без исключения все.

К счастью, «все» — это не спаянные дисциплиной и муштрой регулярные контингенты, а сборище единоличников, оппортунистов и «хатаскрайников». В масштабах городка, деревни или пачки фермерских хозяйств — да, смогут объединиться и что-то противопоставить чужакам. Но когда против ополчения встанут регулярные войска и дело дойдет до огромных наступательных операциях с участием сотен тысяч человек, весь этот оппортунизм закончится очень быстро — толку от сидения на крыше пиццерии с пулеметом, если по тебе с десяти километров сто восемьдесят например миллиметров калибра прилетает?

Получится кроваво, медленно, но к такому повороту американцев жизнь не готовила: считалось, что объединенных европейских сил и «экспортных» американских контингентов будет достаточно, чтобы мы сюда вот не добрались, но за самонадеянность и неспособность обеспечивать на практике свои политические амбиции реальность наказывает очень больно.

Вторым важным аргументом в пользу затягивания войны служит необходимость преподать народам Запада качественный исторический урок. Первая Мировая в этот раз вышла какая-то несолидная, весьма кровавая, но при этом архикороткая. Экономики не успели в полной мере ощутить последствия выдергивания из нее с переводом в «дотационные» миллионов граждан, покойных да раненных совокупно насчитывалось много, но даже не в каждой деревне и не в каждом районе города подобные имелись. Короче — Европа в прошлый раз отделалась легким испугом, и на меня потом многие смотрели с недоумением: я обещал годы крови, пота и слез, а получилось вот так.

Неудивительно, что к нынешней войне народные массы не отнеслись с должной серьезностью — все полагали, что получится повторение: динамичное, в меру кровавое, но где-то там, далеко и их оно даже не коснется. Ну максимум где-то в окопах посидят на третьей линии, казенное вино посмакуют. Нет уж, уважаемые — что бы там комму ни казалось, а элиты как минимум в эти времена реально являются проводниками царящих как минимум в головах большинства самих элит интересов. Разрыв между аристократией и народом велик, но полностью общественного запроса не чувствовать даже погрязший в ощущении собственного величия Вильгельм себе позволить не может. Нужно знать, чем «живет» народ хотя бы для того, чтобы иметь возможность это аккуратно подкорректировать в нужную тебе сторону.

Да, благоденствие первых послевоенных лет в странах-победителях закончилось обидно быстро, но заложенный ими запас прочности в виде макроэкономического роста «выветривался» бы без войны еще долгие годы. Из сытного потребительского бытия жителей Запада давно пора бы начать «выбивать», заставив пройти через карточную систему распределения скудных пайков и принудительного труда во благо ВПК. Часов этак в восемнадцать-двадцать, без выходных и праздников. Война должна от стадии патриотического угара и вызванной первыми большими потерями да обидами ненависти к врагам перейти к стадии сначала монотонного, осточертевшего и лишающего воли к жизни труда, причем чреватого потерями, а затем — к полноценному экономическому кризису, когда полки магазинов пусты, а «черный рынок» радует своих клиентов возможностью обменять фамильные драгоценности на пару фунтов бодяженной опилками муки. Вот тогда, когда все от мала до велика как следуют прочувствуют, чем чреваты большие войны против России, можно будет ускорить боевые действия: покоренные народы будут счастливы хотя бы тому, что все закончилось, а на столе снова появилась хоть какая-то еда.

Уравнивание всех подданных в правах и обязанностях произошло давным-давно, когда я воспользовался победой в Большой войне и типа вознаградил народ за то, какой он молодец. Подобная историческая возможность была у Александра I — тогда многим хотелось, чтобы Царь даровал подданным свободу в награду за победу над Наполеоном. Увы, комплекс причин — и среди них не только личная боязнь «табакерки» монархом, но и вполне объективные, социально-экономического характера — не позволил Александру решиться на такое, а вот я — в гораздо более мягкой надо признать форме, в гораздо более щадящих условиях — соответствующий приказ подписал.

Дворянство как таковое сохранилось, но титулы стали условно-наследуемыми: новый князь (если он не относится к Правящему дому, там немного своя специфика) титул наследует как бы авансом, и за первые двадцать пять лет своей жизни должен подтвердить свои права на него. Для этого годится любое образование и любая служба на благо Отечества — пусть даже казалось бы ничем не связанные с оными коммерческие успехи или вовсе управление семейными предприятиями. Налоги платишь, сам в карты да в кутежах состояния не спускаешь, значит вполне достойный гражданин, и большего от тебя требовать никто не в праве.

Большая часть дворян в стране и без того являлось людьми служивыми, без отягощения наследуемостью титула. Получить оный стало легче — по сути любой человек без судимостей, но с капиталами или хотя бы успешной карьерой в любой «бюджетной» сфере, а так же органах охраны общественного порядка и в службах недавно организованного МЧС может получить дворянский титул. Пакет «бонусов» не так уж и велик: ряд послаблений в налогах, сладкие подарки для детей по праздникам (сам до колик ржу), льготы для деток при поступлении в образовательные учреждения да прибавочка к стандартной, положенной по возрасту пенсии. Не так много, но такое устройство общества подданные считают гораздо более справедливым, чем было раньше.