— Понимаю вас, господа, — кивнул я. — И сам испытываю изрядное смущение от подобного положения дел. Однако будучи защитником подданных Российской короны, я считаю такой способ ведения войны прекрасным. Денег и железа у нас, слава Богу, — перекрестились. — Хватает, а рабочих рук — сами знаете. Чем больше мужиков вернется домой живыми и невредимыми, тем лучше мы сможем подготовиться к следующей большой войне.

— Так точно, Георгий Александрович, — с фальшивым энтузиазмом выразил согласие Кондратенко.

— С этим разобрались, — я открыл положенный передо мной Остапом большой блокнот с названием «Для совещаний» и «окошками» для даты и номера собственно совещания и вооружился перьевой ручкой. — Значит можно переходить к «избиению». Начнем, как обычно, с Черноморского фронта…

Лейтенант Собственной Его Императорского Величества Георгия Романова частной военной компании Федор Ильич Чижиков сидел на крылечке старого, почти развалившегося охотничьего домика в глухом лесу. В доме спали его подчиненные, и лейтенант отправил часового присоединиться к ним. Не до утра — толку от невыспавшегося командира не будет — а на пару часиков: хотелось посидеть в темноте и тишине. Глядя на яркие звезды на ночном небе в прорехах древесных крон, Федор выпускал в них папиросный дым, словно подвергая испытанию: достаточно ли ярок небесный огонек, чтобы такая мелочь как сгоревший табак не смогли помешать ему радовать глаз капитана?

Небес за пять последних лет Федор повидал столько, что скажи ему кто-то о том до перевода из Императорской армии в Личную Его Императорского Величества Георгия Романова частную военную компанию, Федя бы только посмеялся: небо оно небо и есть, как оно может быть разное?

Родился Федор в далекой сибирской деревеньке, в крепком хозяйстве большой семьи Чижиковых, через что был крепок телом и разумом: регулярный голод не способствует ни тому, ни другому, но у Чижиковых никто не голодал уже поколения этак четыре, и за это они не забывали регулярно возносить Господу благодарности. Везло им — там, где другой конь сломал бы ногу, Чижиковский умудрялся выбрать единственно верную точку опоры. Там, где у других мерли младенцы-мальчики и выживали девочки, у Чижиковых выживали все.

Везло мужикам семейства и на войне — большой род, и в солдаты его мужчины попадали регулярно. Дед Федора так и вовсе «полный бант» с Русско-Турецкой на груди принес, и когда внуку пришла повестка, крепко обнял Федора и строго-настрого наказал ему служить так же исправно, как он сам. Ну а матери, бабушкам, сестрам да теткам велел не выть аки по покойнику — вернется Федя, и вернется обязательно героем.

Служба забросила рядового Чижикова на Дальний Восток, и первый околобоевой опыт он получил во время попытки китайцев-«боксеров» прорваться на земли Николаевской губернии. Отстрелял «куда-то туда» пару магазинов из винтовки, и на этом для него восстание Ихэтуаней закончилось. Ну а потом к ним в часть наведался рекрутер царской ЧВК, который на общем построении честно предупредил, что работу делать предстоит опасную, в ужасных для русского человека климатических зонах, и порой она будет казаться работникам ЧВК откровенно грязной и позорной. Только казаться, потому что Его Императорское Величество «голова» не чета простым смертным, и никому не дано угадать, чем обернутся его приказы. Служба в ЧВК сурова, но взамен щедро награждает материальными благами, карьерными перспективами, дает возможность посмотреть наш огромный мир (ну и что, что через прицел?), архипочетна и даже сакральна, потому что обслуживает интересы не абы кого, а Помазанника.

На отборы после такой многообещающей речи записалась половина контингента. Две трети из них забраковали еще на этапе чисто внешнего осмотра невооруженным глазом: этот хлипок, этот староват, этот — неграмотен и так далее.

Дальше наступила без преувеличения адская неделя: по пятнадцать часов в сутки штурмовали кандидаты полосы препятствий, стреляли по мишеням, отжимались, подтягивались, бегали марш-броски с тяжеленной снарягой, а в качестве отдыха писали диктанты и заполняли анкеты, нередко дивясь вопросам из нее, не зная, что за составление анкет и «методичек» по их расшифровке отвечал НИИ Психологии при Российской Академии Наук. Проставленные испытуемым галочки в окошках позволяли с изрядной долей уверенности измерить психологическую стойкость кандидата, спрогнозировать его поведение в критической ситуации и — что для ЧВКашных задач даже важнее — наблюдательность, прикладное логическое мышление и все остальное, что можно объединить ёмким словечком из сибирского диалекта — «тяма».

До конца отбора «дожили» лишь двое — Федор и сын провинциального дворянина в чине лейтенанта с профильным военным образованием. Кто-то не выдержал физических нагрузок, кто-то умудрился травмироваться, кто-то облажался на диктанте, а кого-то «зарубили» после проверки анкеты. Как бы не было обидно тем, кто не смог попасть в ЧВК, провожали «счастливчиков» они как героев — сослуживцы все же, считай — свои.

Рекрутер привез обоих выдержавших отбор мужиков в Хабаровск, в филиал ЧВК. Лейтенанта поселили в офицерское общежитие, а Федю, соответственно, в общагу для рядовых. С тех пор они не виделись.

Двое суток в комфортной по сравнению с армейской казарме комнате на четыре человека, с общими удобствами в коридоре, где Федор впервые в жизни испытал на себе современные технологии — горячий душ и сияющий белизной унитаз — закончились общим построением благополучно набранной группы. Вместо ожидаемых младших офицеров или хотя бы коменданта «филиала» перед будущими воинами ЧВК выступил сам Его Императорское Величество, сидящий за обитом сукном столом на фоне Имперского флага. Не во плоти, а в виде двигающейся и говорящей картинки на натянутом между двух столбов белом полотне, куда «светили» какой-то здоровенной, жутковато тарахтящей штуковиной операторы кинопроектора и синхронизированного с ним фонографа.

— Спасибо, что откликнулись на призыв Империи, братцы, — неожиданно задушевно поблагодарил их Царь. — Вы — достойнейшие сыны России. Вы — лучшие ее воины, и я верю, что вы докажете это своею службою в забытых Богом, далеких краях. Велика Российская Империя, и интересы ее размерам под стать. Природа не терпит пустоты — как в оставленный копытом след набирается вода, так и в стратегически или экономически важные районы нашей планеты лезут наши извечные враги. Велика наша Родина, недрами богата, но отдавать врагам то, что в ближайшую войну превратится в снаряды, пушки да крейсера мы себе позволить не можем. Куда бы ни забросила вас служба в самой лучшей частной армии земного мира — в непролазные тропические джунгли, в безжизненную пустыню, в дальние уголки океана, в ледяные горы или благодатные острова, помните о главном: вы оказались там не зря. Проливать чужую кровь и стараться сберечь свою за тридевять земель от Родины русскому человеку тяжело — мы по природе своей больше всего на свете ценим мир и покой, и лишь из-за происков недобитых покуда врагов наших обзавелись мы могучими армией и флотом. Они — инструменты Империи для защиты ее добрых жителей. Так было, так есть и так будет. Частная военная компания — инструмент другой, более тонкий, но при умелом применении ничуть не уступающий в главном: в деле защиты Родины. Каждая выполненная вами задача сделает наших врагов слабее и усилит нас. Каждая выполненная вами задача улучшит положение России в грядущей Большой войне. Каждая выполненная вами задача обернется спасенными жизнями наших соотечественников.

Поднявшись на ноги, Его Императорское Величество грузно навис над столом, опершись на него руками и тяжелым, словно проникающим в самые потаенные уголки души и вызывающим в ней священный трепет пронзительным взглядом как будто заглянул каждому прямо в глаза. Лицо его торжественно «закаменело», а голосе слышались барабанная дробь, звон стали, грохот сапог по камням площадей и канонады артиллерии. Отеческой заботы в голосе и расслабленности в позе и движениях не осталось, и взглядам собравшихся предстал Хозяин одной пятой части Земли. Хозяин, железными руками и без малейших сомнений передавивший паразитов на теле Родины. Хозяин, способный одними лишь словами заставлять соседей сраться в штаны от страха. Хозяин, по воле которого перерисовываются карты мира. Хозяин, по одной лишь тени желания которого каждый на плацу был готов отправиться не то что в пустыни, джунгли (что это кстати такое?) или океаны, а самую Преисподнюю, чтобы показать чертям, кто тут рулит геополитическим процессом.