— Без членовредительства, гражданка Императрица! — шикнул я на нее.

— Без расчеловечивания богоданного податного населения, гражданин Император! — парировала супруга.

Мир и гармония в Августейшей семье. Жаль, что детки пока не доросли до официального выхода в Свет, будут сегодня в детском зале веселиться, в компании плюс-минус ровесников из уважаемых семей и «аниматоров» в вид Деда Мороза, Снегурочки и их помощников-снеговиков. Запланировано и представление с антагонистами — Бабой Ягой и Кощеем, которых деткам и снеговикам придется побеждать.

Есть и еще пара залов — в одном будут гулять лауреаты Романовской премии и видные ученые. Читай — интеллектуальная элита Империи. Мы с Марго к ним обязательно сходим с добрыми речами. Зал четвертый — для простолюдинов, родителей с детьми-победителями Всеимперской Олимпиады по точным наукам. К ним тоже сходим обязательно, потому что многие в Петербург добирались неделями.

— Ребята и девочки — огромные молодцы, — с улыбкой принялась делиться впечатлениями Маргарита. — Они много трудились, чтобы придумать и пошить костюмы, под руководством педагогов сочинили песни и сценки, а особенное впечатление на меня произвели кружки юных инженеров, швей и народного песенно-танцевального творчества.

— Начни с инженеров, — попросил я.

— В приюте на Малой Конюшенной наши маленькие инженеры изготовили ветряную мельницу. Ветра, правда, в нужный момент не оказалось, и я предложила им вместе подуть на крылья.

Посмеялись.

— От натуги, волнения и смущения — вдруг я решу, что мельница не работает? — мордашки ребят стали совершенно красными! — хихикнула Марго.

— И как же спасла от всего вышеперечисленного маленьких подданных их добрая Императрица? — с улыбкой спросил я.

— Как и положено — велела моей Гертруде раздобыть нам ветра, а сама повела озябших ребят пить чай с пряниками да конфетами, — не подкачала Марго.

Гертруда у нее вроде моего Остапа. Очень толковая и чопорная в хорошем смысле тридцатисемилетняя тощая немка в золотом пенсне — одна из любимиц суфражисток нашей Империи, кстати.

— Когда мы закончили и вернулись на двор, увидели изрядную картину — рядом с мельницей стояло нечто гремящее, коптящее и плюющееся мазутом. Воспитанники с восторгом сказали мне, что оно зовется «генератором электрической энергии на паровом движителе», — с веселым блеском в глазах пококетничала Марго, которая конечно же знает, как выглядит почти вся номенклатура имеющихся в Империи источников энергии, за исключением кустарных поделок. — К этому «движителю» прилагалась огромная труба, соединенная толстым кабелем. А к трубе — весьма импозантного вида пожилой господин в фуфайке, галошных валенках, с клочной бородой, полированной лысиной и в круглых очках с темными стеклами, держащимися на затылке при помощи каучуковой ленты.

— Это Андрей Михалыч Ермолаев, — узнал я деятеля по описанию. — Самородок из Тобольской губернии, у него уже девятнадцать патентов на счету. Мы же ему Романовскую премию недавно вручали. Но понимаю, что не узнала — в этаком костюме…

— Костюм також привел воспитанников в восторг, — рассмеялась Маргарита. — Андрей Михалыч пощелкал рубильниками, и труба извергла поток воздуха. Ребята были очень довольны до тех пор, пока поток не стал столь силен, что мельница аки птица взмыла в небеса.

— Так уж и «взмыла»? — не поверил я.

— Не будь занудой и дай мне немного преувеличить! — надула губки Марго.

И как тут удержаться? Через пару минут поцелуя пришлось подождать, пока «дежурная» фрейлина поправит супруге помаду.

— Как всегда! — раздался осуждающий голос Дагмары, и следом за ним в коридор из-за поворота вошла она сама. — Срамота! — приложила нас.

В зеркалах увидела — они здесь расположены так, чтобы с некоторых ракурсов осматривать коридоры спереди и сзади. Такая вот дополнительная мера безопасности в жилом крыле.

Просто удивительно, насколько время пасует перед Марией Федоровной — она почти такая же, какой я увидел ее пять лет назад. Мне эти годы показались безумно длинными — словно целая жизнь пронеслась, а у Вдовствующей Императрицы появились лишь небольшие «птичьи лапки» у глаз и едва заметные морщинки на любящем нахмуриваться лбу.

— Мы тоже любим вас, мама, — сердечно улыбнулась ей невестка.

И не врет — у Августейших дам очень хорошие взаимоотношения, и они много времени проводят вместе к обоюдному удовольствию. Укоризненно покачав головой — человек строгих нравов и высокой морали все-таки! — Дагмара присоединилась к нашему шествию.

— А маленькие инженеры из приюта на улице Надеждинской решили порадовать нас полноценною лесопилкою, — продолжила рассказ Маргарита. — На наших глазах сие чудо техники, прежде чем сломаться, распустило на доски целых три толстенных бревна. Более того — когда ребята заменили порвавшийся ремень, лесопилка продолжила работать как ни в чем не бывало.

— Лишь бы руки не поотрезали этой лесопилкою, — ворчливо выразила заботу Мария Федоровна.

— А как ваши воспитанники и воспитанницы, мама? — спросил я.

Вдовствующая Императрица ныне шефствует в основном над воспитанниками приютов военного и морского толка. Вот туда мне ездить особенно грустно, потому что многие из их выпускников не вернутся с Большой войны, которая с каждым днем все ближе, и с каждым днем я ненавижу еще не случившееся все больше.

— Муштруют их на совесть — совсем готовые солдаты, только маленькие, — умиленно улыбнулась Мария Федоровна.

Совсем другая ментальность — солдат на то и солдат, чтобы воевать, и без разницы какого он возраста: таких на войну все равно не отправят, а для взрослого мужчины нет большей чести, чем умереть за интересы Родины. Мне бы такое мировоззрение, да не светит. Впрочем, к лучшему — осознание страшной цены, которую скоро придется заплатить Империи, заставляет меня рвать жилы изо всех сил.

Мы остановились у входа в покои Великой Княжны Ольги Александровны Романовой. Для нее сегодня очень большой день — сегодня она впервые выйдет в Свет. Велев нам подождать, Мария Федоровна с довольным видом пошла за дочерью — в последний раз все проверить и надавать очень много советов. Волнуется.

Утром после Рождественского приема, оставившего после себя весьма приятное послевкусие — звезда сестренки Ольги стремительно взошла на небосвод, очередь на танец с ней была велика, но три подряд танца с юным князем Юсуповым, которого мы с Дагмарой Оле в женихи и прочим, лишил других кавалеров иллюзий — я сидел в своем кабинете у показывающего светлеющее небо и покрытого ледяными узорами окошка, пил ароматный чай, угощал им прибывшего взять у меня интервью двадцатитрехлетнего темноволосого молодого человека в плохо сидящем дорогом костюме — с плеча главного редактора, полагаю, чтобы фабричным «ширпотребом» мой Августейший взгляд не оскорблять.

— В какой-то степени вы правы — Лига Наций оказалась не настолько полезной делу мира, как мы с уважаемыми коллегами изначально планировали, — покивал я в ответ на вопрос журналиста. — Однако мы честно пытались решить имеющийся на планете комплекс противоречий между политическими акторами дипломатическим путем. Попытка, как всем известно — не пытка, и, пусть основной цели мы не достигли, Лига Наций создала прецедент — создать подобный надгосударственный орган возможно, если на то имеется политическая воля. В ходе работы был наработан огромный опыт, который позволит не повторить приведших к эрозии Лиги Наций ошибок. Кроме того, нужно отметить и ряд проработанных Лигой международных документов торгового толка, облегчивший течение товаров, людей и капиталов — сии потоки идут на пользу всем. Сейчас, когда мир лихорадит от противоречий и конфликтов, нам бы не помешала платформа, на которой можно попытаться достигнуть взаимовыгодных договоренностей, не допуская кровопролития. Например, начавшейся вчера Испано-Американской войны за остров Кубу можно было бы избежать, если бы уважаемый президент Америки ответил на наши с коллегами многочисленные воззвания присоединиться к Лиге Наций. Впрочем, теперь стало ясно, почему его администрация так старательно делала невинный вид — они уже давно готовили эту войну.