Мне Императрице Цыси письмо писать не по рангу, даже несмотря на то, что в ходе Опиумных войн китайскую дипломатию пришлось переделать в пользу варваров — раньше ни один из правителей планеты не мог написать Императору напрямую, по причине «что этот варвар себе позволяет? Он что, считает себя равным носителю Небесного Мандата⁈».

Проблемы возникли мелкие — мичман не знал, как пишется «Небесный Мандат», потому что на языковых курсах такого не преподают. Перерисовав иероглифы сенсеев, я попросил японцев подождать и попросил Андреича отправить кого-нибудь проверить. Пятнадцать потребовавшихся для этого минут убил с пользой, попросив обучить мичмана редким и сложным иероглифам. Пригодится.

Вернувшийся Андреич подтвердил, что все в порядке — Цыси не сможет понять меня неправильно при всем желании.

— Благодарю за помощь, уважаемые сенсеи, — улыбнулся я япошкам. — Я передам Императору Муцухито мое удовлетворение от работы с вами.

Аборигены низко поклонились, и Оцука опять поерзал. Отреагировав на мою поднятую бровь, он спросил:

— Будет ли дозволено этому недостойному учителю спросить, чье искусство каллиграфии вы сочли более достойным?

— Искусство каллиграфии не входит в круг моих интересов, — пожал я плечами. — Я достаточно уважаю его, чтобы не судить при полном отсутствии опыта. Однако Сано-сенсей оставил маленькую кляксу вот здесь, — показал.

Бедолага-торговец рухнул рожей в ковер, Оцука на всякий случай отвесил низкий поклон.

— Вы свободны, уважаемые сенсеи, — махнул я на них рукой. — Андреич, левому, — указал на Оцуку. — Пятьсот местных денег. Правому — двести пятьдесят.

— Слушаюсь, — отозвался камердинер и пошел следом за покинувшими каюту японцами — Сано покидал ее прямо на карачках, задом наперед.

Повернувшись к мичману, я ободряюще улыбнулся трясущемуся бедолаге:

— Сложная клинопись у этих рисоедов.

— Сложная, Ваше Императорское Высочество! — просветлел он.

— Ты — молодец, — продолжил я, вынул из ящика стола маленькую шкатулку с золотыми серьгами с изумрудами. — Держи, заслужил, — отдал мичману.

— Рад стараться, Ваше Императорское Высочество!

— Только временной жене не дари, — выдал я ему царский наказ. — Не стоят они того — чужие.

— Матушке подарю, Ваше Императорское Высочество!

Вот и хорошо. Мама — это святое!

Письмом Императрице Цыси я не ограничился — проблем и задач у меня теперь очень много, и главная из них — подготовка к свадьбе.

— Любезный папа, вы получите эту телеграмму, когда кризис будет преодолен лучшим для Российской Империи образом. Прошу вас мне довериться и не слушать покровителей Дмитрия Егоровича Шевича — у нас с князьями Барятинским, Кочубеем, Оболенским и генералом-майором Курбатовым есть серьезные подозрения в адрес Дмитрия Егоровича. Большего бумаге доверить невозможно, и я с нетерпением буду ждать возвращения в Петербург, дабы поведать тебе о них лично. Принял наши аргументы и вице-адмирал Басарагин. Все эти достойные люди також поддержали меня в стремлении разобраться с последствиями трагической гибели Никки. Горе велико, но мы должны думать прежде всего об интересах России. P. S. Теперь перед нашей семьей встал вопрос моей женитьбы на достойной даме. Обсудив это с вышеупомянутыми мной достойными людьми, мы сошлись на кандидатуре Маргариты Прусской. Прошу тебя поговорить с Вильгельмом об этом, и, если он благословит этот брак, отдать все необходимые распоряжения. Вторая кандидатка, в виде высоко ценимой любезной матушкой Елены Орлеанской, не принесет нашей Империи никакой пользы, а сам брак с ней с точки зрения закона будет являться морганатическим. Франция, увы, влипла в республику по уши, и уже никогда не восстановит истинно правильную, монархическую форму государства. С любовью, твой преданный сын Жоржи.

Аликс можно не упоминать — это персональный загон Николая, который стоил Августейшей семье многих нервов и скандалов, пока Александр и Мария не устали и не махнули рукой. С какой стороны не глянь — брак прямо не очень.

Маргарита Прусская — дальняя родственница, что с точки зрения генетики плохо и потенциально опасно, но у меня же идеальное здоровье, верно? Оно, по моему мнению, способно компенсировать недостаток «свежей крови». Ну а если нет… Не хочу думать о грустном, но трагический несчастный случай с любимой супругой может случиться в любой момент, и тогда мне придется жениться второй раз — тогда я уже буду царем, а значит смогу изменить законы как мне надо, расширив «пул» невест.

Следующее письмо отправится к генерал-губернаторам Приамурского и Сибирского генерал-губернаторств:

— Вся Россия скорбит по подло убитому цесаревичу Николаю. Однако китайцы, которые проживают на наших и будущих наших территориях, не имеют к случившемуся никакого отношения. Они честно трудятся, тем самым принося пользу Российской Империи. Посему я позволю себе обратить ваше внимание на необходимость предотвращения и скорейшего пресечения китайских погромов. НАШИ китайцы и китайцы Императрицы Цыси — это разные китайцы, и к первым мы должны относиться столь же ласково, как к нашим подданным — в конце концов, Манчжурия скоро войдет в состав Российской Империи, и тамошние китайцы станут нашими подданными в полном смысле. P. S. Жизненно необходимо как можно быстрее инициировать войсковые учения у границ Манчжурии, но без их перехода до получения дальнейших указаний. Учения должны быть проведены так, что о них точно узнали в Запретном Городе — дипломатическая работа ведется, и для ее успеха необходима демонстрация силы. Провоцировать военное столкновение на данный момент не является целесообразным, поэтому полагаюсь на ваш опыт.

Третье письмо — нашей дипмиссии:

— Безусловно, вы уже предприняли необходимые в этой прискорбнейшей ситуации шаги, однако позволю себе указать, какие именно компенсации мы должны потребовать от Китая за столь ужасное злодеяние. Первое, разумеется, казнь виновных в убийстве цесаревича. Полагаю, что императрица Цыси не была об этом проинформирована — она достаточно мудра, чтобы немедленно отправить в отставку осмелившегося предложить подобную мерзость негодяя. Далее — нам нужна Манчжурия, которую надлежит ввести в состав Российской Империи. Вопросы выплаты контрибуции я буду обсуждать с Императрицей Цыси лично — начало этому процессу уже положено, поэтому я настоятельно рекомендую вам делегировать этот пункт обсуждений мне, дабы кризис разрешился наиболее полезным для России способом.

Ох и надерет «любезный папа» уши за такую самодеятельность! Проверим, чего значит слово цесаревича в этот исторический момент. Полагаю — много, потому что до царя традиционно далеко, а я — вот он, в сутках морского перехода и в самом центре событий. Кого слушать правильнее? Вот именно! Ничего нереального или бесполезного я не прошу, а если всю мою самодеятельность Августейший папа «завернет», это приведет к потере моего красивого лица. Да Александр от радости плясать должен — наконец-то цесаревич проявляет интерес к государственным делам, согласен жениться на некрасивой немке, планирует и строит свиту. Будь он кретином, он бы начал орать «нельзя!», но кретин от позора Крымской войны к броненосному флоту и современного (относительно) образца армии страну не приведет. Очень надеюсь, что через неделю (а раньше Петербург мне физически помешать не может) я не получу телеграмму с приказом немедленно отправляться домой на серьезный разговор с последующей передачей должности наследника малолетнему Мише. Но и тут я не пропаду — я с детьми хорошо лажу, даже аниматором подрабатывал в свое время. Будет мне мелкий в рот смотреть да слушаться как родного отца. Ладно, проблемы нужно решать по мере их поступления!

Пакет с почтой убыл за двадцать минут до прибытия Муцухито — я успел принять ванну и переодеться. В ванне было грустно — раньше ею пользовались трое, а теперь я один. Надо будет с Георгом отношения крепить, это ж Греция, там курорты для моих подданных, оливки и античность. После получения проливов и оформления Черного моря во внутреннее, вообще будет сказка.