Когда спикер с уверенным видом озвучивает то, что при всем желании оспорить не получится — это же очевидные всем истины! — аудитория подсознательно проникается к нему уважением: видно же, что человек умный. Так можно даже полную чушь в головы залить, по примеру «тренеров по личностному росту», которые «учат» зарабатывать миллионы быстро и практически из воздуха — собственно «тренерам» это удается.

— Мы хорошо помним, как в Крымской войне вот эти, — обвел указкой Европу. — Быстро сплотились, чтобы не дать нам получить это, — обвел проливы и Константинополь. — А теперь Англия боится, что мы попробуем забрать у них это, — указал на Индию. — И это, — указал на Китай и запросил обратную связь. — Согласны ли вы с этими размышлениями, господа?

— Безусловно, — кивнул Басарагин.

Остальные — большая часть из них на геополитику плевала с большой колокольни — тоже согласились, тем самым наделив «спикера» общепризнанным авторитетом.

— Транссибирская магистраль, — я провел указкой там, где в будущем пройдет железная дорога, забив на неточность — точно не помню, но это и не обязательно. — Позволит нам закрепить вот это, — обвел Китай. — в качестве зоны влияния. Нам это гораздо проще, чем англичанам и другим Великим державам. Спокойно на это смотреть Англия не будет — у нее, как известно, нет постоянных союзников, но есть постоянные интересы. Одним из таких интересов является стремление не дать нашей Империи стать доминирующей державой на Тихом океане. Япония, — сделал шаг к карте Азии, потому что на мировой Япония выглядит мелкой и несолидной. — На роль английского «боевого хомяка» подходит лучше всех. Англия охотно дает им кредиты, делится специалистами, оказывает дипломатическую поддержку. Японии нужны колонии, и ближайшими и вкуснейшими кандидатами на эту роль являются Корея, — обвел указкой. — И Китай. То есть — мы стоим у истоков потенциального конфликта, к которому нас и японцев подталкивают англичане, которым очень нравится делать грязную работу чужими руками. Вы согласны с этими размышлениями, господа?

Господа были согласны.

— Убийство Николая стало для всех неожиданностью, — продолжил я. — И перед нашей Империей открывается два пути. Первый — показательно выпороть японцев, что обнулит достижения их модернизации и сделает безобидными для нас на ближайшие двадцать-тридцать лет. Это, безусловно, может показаться хорошим раскладом для России, но есть и огромная проблема — англичанам придется выдавливать нас из Китая самостоятельно. Кто-нибудь из вас, господа, питает иллюзии о слабости Градн Флита?

Господа не питали.

— Англичане нам в этих краях не нужны, — развел я руками. — Поэтому я считаю необходимым перетянуть Японию на нашу сторону. Во-первых, с ними на данный момент проще договориться о разделах сфер влияния. Во-вторых — в случае нарушения договоренностей нам проще их разбить. В-третьих — разбив Японию сейчас, максимум, на что мы можем рассчитывать, это куски территории — например, острова, — обвел указкой Курилы и Хоккайдо. — Территории в целом стратегически важные, но вот это, — обвел указкой Родину от Урала до Приморья. — На девяносто процентов дикие пустоши, которые нам еще предстоит освоить. Освоение еще и островов приведет к перенапряжению сил, и на долгой дистанции сыграет против нас — территории хороши лишь тогда, когда хозяин способен их защитить и извлечь пользу. Острова превратятся для нас в бездонную яму, пожирающую ресурсы, и наложенная на Японию контрибуция издержки покрыть не сможет в принципе — на данный момент это одна из самых нищих стран региона. Китай же, — обвел Китай. — Выглядит несоизмеримо интереснее. Вы согласны с этими размышлениями, господа?

Господа были согласны, а князь Барятинский заметил:

— Его Императорское Высочество был убит китайцем, а значит формально наши претензии к Японии ограничиваются неспособностью этих дикарей обеспечить безопасность Высочайших гостей.

Китайцем, ага! Казакам что японский, что китайский, а «ВИПы» добежали до места действия уже в момент, когда мы с Арисугавой сошлись на китайском происхождении Сандзо Цуды, и я не стал рассказывать им правду.

— Помолившись Господу, я смог отвлечься от скорби по моему любимому брату, — поюродствовал я. — И смог увидеть чуть больше, чем раньше. Большую часть этого я только что изложил вам, господа. Осталась малость.

Отложив указку, я придавил взглядом Шевича:

— Дмитрий Егорович, скажите, как долго вы обслуживаете интересы англичан, пытаясь испортить дипломатические отношения между Россией и Японией так, чтобы выгодная одной только Англии война стала неизбежной?

Сидящие рядом с послом отодвинулись от него как от прокаженного. Шевич бухнулся на колени:

— Ваше Императорское Высочество, я всегда служил России, и только России, вот вам крест! — перекрестился на Красный угол.

— Даже после того, как мы с вами — со всеми вами, поговорили о том, что из себя представляет Япония, и цесаревич поддержал меня в том, чтобы запретить вам продолжать эскалацию до получения указаний из Петербурга, вы пытались развязать на этих островах гражданскую войну, — поднял я на него бровь. — Проведу аналогию — если бы вы ходили по Ирландии, подбивая ирландцев на вооруженную борьбу с англичанами, как долго вы бы удержались на своем посту?

— Дмитрий Егорович, объяснитесь! — усилил князь Барятинский.

— Дмитрий Егорович, неужели вы поставили собственные интересы выше интересов России? — присоединился князь Оболенский.

Всё! «ВИПы» сплотились против назначенного мной козла отпущения — и виноват в этом только сам Шевич — и теперь грош цена его попыткам меня подставить, а о так неудачно остановившейся повозке никто и думать не станет.

— Я действовал в интересах России! — жалобно оправдался Шевич. — Япония — наш будущий конкурент, и я пытался устранить потенциальную угрозу для нас! Простите, Ваше Императорское Высочество, но ваш план приведет к неминуемой войне с Англией!

— Приведет, — согласился я. — Потому что Россия — это не английская колония, а великая Империя! И мы эту войну выиграем, если не станем размениваться на английских «боевых хомяков» и проделаем должную работу по усилению армии, флота и сколотим коалицию. Последнее для нас будет проще всего — достаточно поделиться с немцами и французами куском китайского пирога, и они охотно встанут на нашу сторону — этим державам тоже надоела доминация Англии.

— Англичане нас переиграют — они всегда переигрывают! — заявил Шевич. — Единственный наш шанс — забыть Крымскую войну и вместе с англичанами задавить пруссаков!

— Вы или трус, или изменник, — развел я руками. — Доказательств последнего у нас пока нет, поэтому я бы хотел попросить вас посидеть в вашей каюте до возвращения домой. Василий Николаевич, — повернулся к «куратору». — Я бы хотел, чтобы вы связались с вашими коллегами на предмет расследования по Дмитрию Егоровичу. Особенное внимание нужно уделить изучению заграничного имущества, полученных от англичан или их союзников подарков и финансовых средств. Впрочем, — улыбнулся. — Не мне вас учить работать.

— Изучение происхождения имущества и средств для Охранного отделения в новинку, — улыбнулся в ответ Курбатов. — Но, я полагаю, учитывая исключительную важность, мы сможем это сделать. Дмитрий Егорович, — вежливо обратился он к падшему послу. — Расследование будет честным и непредвзятым — я лично прослежу за этим. Прошу вас исполнить просьбу Его Императорского Высочества и проследовать в вашу каюту до возвращения в Россию.

Дрожащий, плачущий и вызывающий жалость — это я зря, самонадеянных дебилов жалеть чревато — Шевич поднялся с колен, поклонился мне:

— Я всегда служил только России! Всего доброго, господа, — и на остатках гордости покинул кают-кампанию с высоко поднятой головой.

— Я счастлив видеть перед собой настоящих патриотов! — широко улыбнулся я оставшимся. — Сейчас мы находимся на пороге XX века. Века высоких технологий, великих открытий и титанических геополитических сдвигов. Грядущий век, господа, на века вперед определит облик мира, в котором предстоит жить нашим потомкам. Сохранять и преумножать наследие построивших величайшую на Земле континентальную Империю предков — наша главная и единственная задача! Все вы — образованные, опытные в делах, преданные нашему общему делу люди, и я верю, что в будущем я найду в вас столь же надежную опору, как в этот горестный день.