Разминка закончилась. На лбу уже появилась испарина, но дыхание было ровным, а мышцы разогрелись. Я направился к другой свободной зоне: с ковриками и невысокими тумбами для плиометрики.

Сейчас цель не в наборе массы и не в силовых рекордах. Мне нужны были функциональность и скорость реакции. То есть то, что позволяло мне — и таким, как я, — выживать и побеждать в схватках.

Я начал с комплекса на баланс и координацию, используя низкую устойчивую платформу. Шаг на платформу, резкая смена направления, прыжок с разворотом, мгновенная фиксация равновесия на одной ноге. Затем серия быстрых перешагиваний через платформу, имитирующих уход с линии атаки, с резкими остановками и сменой уровня. Я знал, что со стороны, для обычного человека, моя тренировка смотрелась странно, и в то же время завораживающе. Каждое движение было идеальным началом следующего, и всё сплеталось в необычный танец.

Для меня было очевидно, что тело немного не поспевало за разумом. Неуловимо, на доли секунды — сигнал бежал по проводам, которым не хватало пропускной способности. Разница совсем небольшая, почти незаметная для наблюдателя, но я её чувствовал остро. И именно для устранения этого разрыва я и был здесь.

В моём мире физическая мощь сама по себе редко решала исход серьёзного поединка между магами. Конечно, базовая физическая подготовка была необходима, но куда важнее была скорость реакции и точность. И очень удачно, что мозг сомнийца способен обрабатывать информацию и принимать решения с нечеловеческой скоростью, а Зазеркалье способно подсказать направление атаки заранее.

Но толку от этого знания, если тело не успевает отреагировать? Если сигнал от мозга к мышцам идёт слишком долго?

Поэтому тренировка — это не только укрепление мышц. Это «прожиг» нервных путей. Создание и закрепление рефлекторных дуг. Моя магия давала мне знание идеального движения, а тело должно было научиться выполнять его мгновенно, без задержек и лишних усилий. По сути, сейчас происходила тонкая калибровка системы «мозг — нервы — мышцы».

Я перешёл к следующему этапу. Отбросив платформы, я начал двигаться в пустом пространстве. Это была смесь из элементов боевых искусств, акробатики и чего-то ещё, что существовало только в моей памяти. Короткие, взрывные перемещения. Резкие уклоны, словно от ударов. Блоки руками, поставленные точно в ту точку, где мог бы оказаться клинок или энергетический сгусток. Плавные перекаты по полу, мгновенно переходящие в подъём на ноги.

Как и прежде, каждое движение было идеальным. В этот момент я не имитировал бой с кем-то конкретным, а отрабатывал базовые движения, которые могли быть адаптированы к любой ситуации. Экономия усилий, максимальная эффективность, предсказание следующего шага.

Самое интересное, что вопреки расхожему мнению (уверен, даже Элеонора так думает), лучшими боевиками чаще становились не могучие стихийники, способные обрушить на врага огонь или лёд, а именно сомнийцы и зазеркальщики.

Да, стихийная магия разрушительна, но что толку от огненного шара, если противник уклонился от него ещё до того, как ты закончил плести заклинание? Что толку от ледяной стены, если враг уже оказался за твоей спиной?

Мастера Зазеркалья видели варианты будущего и могли выбрать развилку, где их атака достигает цели, а атака противника — нет. Могли повлиять на мир, подменяя настоящее будущим, прошлым или даже параллельным измерением. Мастера Сомнии обладали идеальным контролем над своим телом, они были быстры и непредсказуемы, они могли влиять на восприятие противника, создавать иллюзии, сокрушать разум, воплощать идеи в жизнь. На ранних этапах развития, усиленные артефактами, которые компенсировали недостаток прямой разрушительной силы, сомнийцы и зазеркальщики становились кошмаром для любого стихийника на близких дистанциях. А на высших уровнях мастерства — и в чисто магическом столкновении стихийники часто оказывались в роли догоняющих. Их мощь была велика, но слишком прямолинейна по сравнению с многомерными возможностями Зазеркалья и Сомнии.

Моя нынешняя тренировка — лишь бледная тень того, к чему я давно привык. Но что ж поделать.

Я двигался по залу, погружённый в этот сложный танец предвидения и действия. Предсказать траекторию, рассчитать усилие, отдать команду мышцам, проконтролировать исполнение, одновременно подсматривая следующее движение и корректируя его на лету… Мозг работал на пределе, даже усиленный магией. Физическая усталость была лишь фоном.

Темп движений замедлился. Я завершил последнюю связку и остановился посреди зала, тяжело дыша. Мышцы гудели, лёгкие горели. Тело достигло своего предела на сегодня, но я знал, что уже к завтрашнему дню полностью восстановлюсь. Я прошёл к месту, где лежали коврики, взял один и расстелил на полу. Пора было возвращаться к обычной физиологии.

Я лёг на спину, закрыл глаза и начал выполнять простые упражнения на растяжку, уделяя внимание тем группам мышц, которые сегодня получили наибольшую нагрузку. Одновременно я сознательно «отпустил» тот гиперконтроль, который поддерживал во время активной фазы, оставив только производство гормонов на личном контроле. Ощущение каждого отдельного мышечного волокна, каждого нервного импульса начало расплываться, уступая место приятной усталости. Словно выключил микроскоп и снова посмотрел на мир невооружённым глазом.

Ментально после тренировки я чувствовал опустошённость, похожую на ту, что бывает после долгого напряжённого сеанса работы с Зазеркальем. Тем не менее, пусть тело всё ещё ныло, но разум был чист. Цель на сегодня достигнута. Думаю, в таком темпе за месяц-другой получится достигнуть результата, сильно превосходящего любые человеческие возможности.

Я закончил растяжку и сел, прислонившись спиной к прохладной стене. Достал из сумки бутылку с водой, сделал несколько больших глотков. Вода показалась невероятно вкусной. Проверил телефон — пропущенных не было. Хорошо.

И в тот же момент он завибрировал. На экране высветилось знакомое имя — Чхве Минхо.

Я усмехнулся. Стоило только подумать.

Проведя пальцем по экрану, я принял вызов.

— Минхо, это вы? Здравствуйте.

— Кан Мёнджин-ши, рад вас слышать! — голос Минхо на том конце провода звучал непривычно бодро и энергично, в нём не осталось и следа того напряжения, которое преследовало его долгое время. — Я не отвлекаю?

— Нет, что вы. Как раз закончил свои дела. Чем могу быть полезен?

— Я, собственно, без серьёзного повода звоню, — он немного замялся. — Для начала позвольте ещё раз вас поблагодарить. Вы не представляете, что вы для меня сделали. Будто кошмарный сон закончился.

— Рад был помочь, Чхве-ши.

— Да, спасибо… Но я вот о чём подумал… Ваша компания, как вы сказали, решает сложные задачи?

Я мысленно приготовился.

— Верно.

— У меня сейчас, слава богу, нет никаких по-настоящему опасных проблем. Благодаря вам. Но я вновь оказался перед вопросом, как мне развивать «МоноТекстиль». Понимаете, я всю жизнь работал по старинке, как отец и дед. А сейчас, как мне кажется, нужно что-то менять, двигаться вперёд. Но я не знаю, с чего начать. И вот я подумал… Какие ещё услуги вы предоставляете? Может, вы могли бы помочь?

— Мы решаем задачи, — повторил я, — любой сложности. Надеюсь, у вас действительно не возникло новых неприятностей?

— Нет-нет, что вы! — поспешно заверил он. — Всё наладилось. Просто хочется понять, что делать дальше. Вы успели себя очень хорошо зарекомендовать, и я хотел узнать, за что вы ещё берётесь. Если это совсем не ваш профиль, я пойму.

Я на мгновение задумался. Одно дело — распутывать сложный узел вероятностей, как с тем коррумпированным инспектором. Это был своего рода вызов для моих способностей зазеркальщика, и наградой стал рост силы. В таких случаях деньги были вторичны. Но здесь-то речь шла о планомерном развитии бизнеса — то есть не было острого конфликта, чисто консультационная работа. В таком случае сдвиг вероятностей будет совсем небольшой. Относительно, конечно — в былые времена я бы и за такую возможность ухватился — когда был аколитом. Но сейчас всё-таки планка поднялась. Можно, конечно, развлечься и перевернуть всё в компании с ног на голову — но этого Чхве Минхо точно не нужно.