Отвечая на эти обвинения, руководители провинциальных партийных комитетов не отвергали обвинения в кооптации, а защищали её необходимость — учитывая требования и практику, применяемые центром. Они говорили, что постоянное вмешательство центра в региональные кадровые вопросы мешало им проводить в жизнь государственную политику. Станислав Косиор сказал, что кооптация является одним из следствий «нестабильной и непредсказуемой кадровой политики центра». Он подчеркнул: чтобы изменить систему кооптации, также «необходимо изменить систему переводов и отзывов»[573]. Аналогичным образом Лев Мирзоян отметил, что подлинная причина кадровых проблем в региональных администрациях — это «система постоянных перестановок и переводов людей». Указывая на особые географические и национальные условия в Казахстане, Мирзоян не выразил раскаяния по поводу широко распространённого использования кооптации руководством республики[574]. Как чёрный юмор прозвучало в ходе дискуссии замечание Ефима Евдокимова: «Кооптация в партийных органах широко применялась, тов. Сталин. Из этих кооптированных порядочное количество сейчас сидит в органах НКВД»[575].
Чтобы избавиться от широко распространённой практики кооптации, лидеры из центра предложили провести новые выборы на руководящие посты в региональных и местных администрациях. Косвенно намекая на руководителей провинциальных партийных комитетов, Жданов указал, что некоторые региональные лидеры, включая «ответственных секретарей», никогда не избирались на настоящих выборах[576]. Руководители провинциальных партийных комитетов призвали центр отменить или отсрочить эти выборы как по практическим, так и по политическим соображениям. Иосиф Варейкис заявил, что проведение выборов — не самый удачный способ решения проблем региональной администрации, которую отличает высокий уровень текучести кадров, и выборы только обострили бы эту проблему. По его мнению, должны быть расширены полномочия руководителей на местах, чтобы они имели больший, а не меньший контроль над подготовкой, оценкой и назначениями кадров региональной администрации[577]. Мендель Хатаевич предложил отложить выборы до конца весенней посевной, чтобы обеспечить выполнение ежегодного сельскохозяйственного плана[578]. Мирзоян выразил сомнение в политической целесообразности проведения выборов в Казахстане, где существуют традиционные религиозные элиты[579]. Косиор особо подчеркнул, что региональные руководители не должны выходить на выборы, так как имеют высокий статус и играют важную роль[580].
Руководители провинциальных партийных комитетов предложили провести вместо выборов политические агитационные поездки. Они будут проводить агитационные поездки в регионах, собирая рабочих, колхозников и рядовых членов партии на митинги, посвящённые внутренней и международной политической обстановке, целям и стратегии государственной политики и проблемам повседневной жизни. Эти агитационные поездки дадут партийным руководителям регионов возможность вернуться к корням. Выступая с этим предложением, они напомнили о борьбе, которую вели в прошлом, и о своих победах. Варейкис заявил: «…необходимо возобновить и расширить те традиции, которые мы, большевики, использовали во время Гражданской войны, когда мы постоянно выступали перед рабочими с речами, посвящёнными неотложным проблемам момента»[581]. Хатаевич тем временем признал, что на протяжении последних нескольких лет «большевистские инстинкты у многих из нас притупились или были потеряны». Он призвал к возобновлению «большевистской традиции» собирать рабочих и крестьян, как это делалось в начале пятилетки. «Партия за эти годы, — сказал Варейкис, — достигла величайших славных побед в борьбе за укрепление колхозного строя, за подъём и дальнейшее укрепление нашей социалистической промышленности»[582].
Руководители провинциальных партийных комитетов ревностно оберегали свои позиции и статус в официальной иерархии. В частности, представление о том, как они воспринимали себя, даёт заявление Косиора, что авторитет региональных лидеров не следует ставить в зависимость от народного одобрения. Провинциальные партийные руководители считали, что они выше такого отношения; они полагали, что их авторитет обеспечен их рангом и статусом как государственных деятелей и прежними заслугами. Вспоминая былые победы, они предложили не проводить выборы, а вернуть им роль политических агитаторов. Более того, их реакция на критику центра по поводу практики кооптации свидетельствовала о характерных для них протокорпоративных тенденциях. Они подчёркивали, что кадровую политику следует признать частью официальной институционной юрисдикции регионального руководства, обеспечивающей большую стабильность и эффективность региональной администрации.
В последние дни пленума обсуждался якобы имевший место заговор скрытых врагов, обнаруженных НКВД среди послереволюционной государственной элиты. Эта часть работы пленума была особенно напряжённой, поскольку лидеры из центра подвергли провинциальных партийных руководителей жёсткому допросу, чтоб оценить степень их виновности в том, что этот заговор укоренился на высших уровнях региональной администрации. Выступая с докладом от имени центра Георгий Маленков отметил, что среди членов партии в региональных организациях были обнаружены сотни врагов: 450 врагов в Киевской организации, возглавляемой Постышевым, 500 врагов в Азово-Черноморской организации, возглавляемой Шеболдаевым, 177 врагов в возглавляемой Румянцевым организации Западной области, и 169 врагов в Днепропетровской организации, возглавляемой Хатаевичем[583]. Что ещё более серьёзно, было обнаружено, что враги работали в региональных организациях бок о бок с руководителями провинциальных партийных комитетов. Было установлено, что в региональных партийных аппаратах 35 руководителей отделов, 13 заместителей руководителей отделов и 63 инструктора являются врагами государства[584].
Сталин объяснил собравшимся всю опасность положения[585]. Он перечислил «основные факты», установленные на пленуме: (1) сеть врагов советской власти, включая иностранных шпионов, вредителей и троцкистов, проникла в государственные политические и экономические административные органы; (2) центру известно, что эти враги проникли в административный аппарат государства и пытались подстрекать региональных руководителей к действиям; и (3) региональные руководители не только оказались не готовы выявить врагов в своих рядах, но даже активно назначали их на ответственные посты. Эта ситуация, сказал далее Сталин, является следствием отсутствия у регионального руководства политической бдительности и полного игнорирования им многочисленных предупреждений центра. Он напрямую связал организацию заговора с поглощённостью регионального руководства экономическими вопросами. Целью выступления Сталина было оправдать свою позицию во время кризиса коллективизации в 1932–1933 годах, когда он призывал к продолжению тактики классовой борьбы. Он утверждал, что необходимо положить конец оппортунистической самоуспокоенности, основанной на ошибочном предположении, что рост враждебных сил прекратился, что они стали неопасными и безвредными. Сейчас не время для большевиков почивать на лаврах или бездействовать, заметил Сталин, и заявил: мы не должны быть самодовольными, а должны демонстрировать бдительность, настоящую большевистскую бдительность[586].
