Создавая политические отделы МТС, лидеры из центра попытались обойти руководителей провинциальных партийных комитетов в процессе осуществления сельскохозяйственной политики. Не удивительно, что вскоре началась борьба между этими отделами и местными партийными организациями. Несмотря на указание центра местным партийным руководителям «помогать новым людям», эти организации чаще сопротивлялись посягательствам политических отделов на руководство территориями, которые они считали своими[507]. Местных должностных лиц подвергали наказаниям за мелкие притеснения работников политических отделов, включая непредоставление пайков и жилья. Один чиновник был даже исключён из партии за попытку арестовать местного руководителя политического отдела[508].
В конфликтных ситуациях руководители провинциальных партийных комитетов решительно выступали против административной независимости политических отделов МТС и защищали местные партийные организации. Провинциальные комитетчики стремились найти решения, которые помогли бы им сохранить главенствующие позиции в проведении государственной политики на селе. В июне 1933 года Павел Постышев высмеял политические отделы как «самозванцев, претендующих на власть в округах»[509]. Во время съезда партии в феврале 1934 года Постышев, Шеболдаев, Варейкис и Эйхе указали на различные недостатки в работе политических отделов. Шеболдаев особенно резко критиковал политические отделы МТС и призывал немедленно подчинить их региональным административным органам партии[510]. На другом совещании партии в июне 1934 года Косиор и Варейкис заявили, что политические отделы МТС вмешиваются в местные дела в ущерб усилиям центра по обеспечению поставок[511]. Даже Киров затронул эту тему, публично подвергнув критике деятельность политических отделов МТС[512].
Центральное руководство, наконец, прислушалось к постоянной критике, с которой выступало руководство региональных партийных комитетов. В ноябре 1934 года независимость политических отделов МТС была ограничена, а их обязанности переданы существующей региональной административной структуре[513]. Ликвидация политических отделов МТС также вынудила лидеров из центра отказаться от попыток подорвать организационную поддержку региональной администрации. На региональном уровне эти попытки состояли в ликвидации управленческого персонала, а на местном — в преобразовании отделов таким образом, чтобы их работники стали разъездными инспекторами[514]. Таким образом центр стремился подорвать роль команд по проведению в жизнь сельскохозяйственной политики в региональной администрации. Однако эти организационные изменения просуществовали недолго[515]. В период тупика в отношениях между центром и регионами в 1933–1934 годах попытки центра создать альтернативные организационные формы региональной и сельскохозяйственной администрации провалились. Лишить руководителей провинциальных партийных комитетов главенствующих позиций в процессе проведения в жизнь сельскохозяйственной политики не удалось.
Кроме того, лидеры из центра стремились усовершенствовать систему контроля над региональной администрацией. Система контроля, созданная в 1922 году, была бюрократической структурой, параллельной региональному и местному уровням администрации. Сотрудники органов контроля должны были наблюдать за деятельностью региональных и местных чиновников администрации, сообщая о полученных данных Центральной контрольной комиссии. Когда в 1930 году кампания центра по радикальной перестройке сельских районов первоначально встретила сопротивление, лидеры из центра мобилизовали региональные контрольные органы, которые должны были направить свою энергию на осуществление этой политики[516]. Однако аппарат органов контроля оказался не готов к выполнению этого задания. Между сотрудниками региональной администрации и должностными лицами органов контроля существовали неформальные отношения, что подрывало эффективность действий аппарата контроля. Поэтому лидеры из центра перестроили систему контроля, чтобы обеспечить её независимость от региональных и местных руководителей. В январе 1933 года был создан альтернативный орган контроля — Центральная комиссия по чистке для проведения широкомасштабной проверки рядовых членов партии после катастрофического неурожая 1932 года[517]. Лидеры из центра совместными усилиями постарались держать эту комиссию вне сферы влияния регионального руководства. В апреле 1933 года для контроля над процессом проверки членов партии было создано десять специальных региональных комиссий по чистке, подотчётных только Центральной комиссии[518]. Каганович заявил, что региональные комиссии по чистке обязаны сообщать в Центральную комиссию обо всех нарушениях и недостатках в республиках, краях и областях[519].
Тем не менее региональных руководителей обвиняли в препятствовании деятельности комиссий по чистке. Более того, несмотря на многочисленные претензии центра, ответственность за организацию проверки и обмена личных документов всех рядовых членов партии была впоследствии возложена не на комиссии по чистке, а на региональные и местные партийные органы[520]. В 1935–1936 годах региональные руководители контролировали ряд проверок в партии и исключений по их результатам[521]. Хотя этот процесс привёл к массовым исключениям, руководителей провинциальных партийных комитетов и их личные группировки, что примечательно, он не затронул. Маленков впоследствии критиковал руководителей провинциальных партийных комитетов за «механический» и «пассивный» подход к проверке членов партии[522].
И наконец лидеры из центра попытались использовать небюрократические средства контроля. Кампания за «внутрипартийную демократию» была организована центром вскоре после того, как в 1930 году возникли первые проблемы в ходе коллективизации. Целью этой кампании было использовать общественную критику местных должностных лиц в адрес партийного руководства, но всегда в контролируемой форме. Проводились, например, собрания с целью самокритики, на которых рядовым членам партии и беспартийным давали возможность выступать с критикой руководителей партии[523]. К этой кампании были подключены средства массовой информации. Пресса получила указание поддерживать «пролетарскую самокритику» и «беспощадно бороться с бюрократией и теми, кто зажимает самокритику»[524]. Кроме того, летом 1930 года состоялись выборы региональных и местных руководителей партии. В редакционной статье газеты «Правда» подчёркивалось, что «перевыборы должны ещё больше закалить партийные организации в борьбе за генеральную линию партии, за боевые темпы социалистического строительства»[525]. Однако руководители провинциальных партийных комитетов успешно избегали участия и в собраниях, где от них ждали самокритики, и в перевыборах.
Суммируя всё вышесказанное, следует отметить, что в начале 1930-х годов лидеры из центра отреагировали на конфликт с регионами рядом преимущественно мирных организационных мер. Эта тактика — перестановки персонала, организационные инновации и нормативные кампании — была обусловлена существующими ограничениями на власть в отношениях между центром и регионами[526]. Ответные меры центра практически не изменили характер отношений между центром и регионами в том виде, в каком они сложились в 1920-е годы. На положение и власть руководителей провинциальных партийных комитетов в послереволюционном государстве эта тактика центра существенного влияния не оказала. К середине 1930-х годов недовольство центра своей неспособностью добиться своих целей в регионах становилось все более явным. В это время лидеры из центра разработали новую политику в отношениях с регионами. Руководители провинциальных партийных комитетов аналогичным образом стремились изменить ограничения на власть в своих отношениях с центром.
