Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Где валяешься?

— В больнице. Разве Маргаритка вас не обрадовала, что теперь будете разгребать и мои авгиевы конюшни?

У начальницы, Маргариты Александровны, спрашивать о причине Вериного отсутствия я не стала, и сама она не сказала ничего.

— Как в больнице, что с тобой? — ахаю я.

И Вера рассказывает, как вчера вечером поскользнулась на крыльце собственного дома и сломала ногу. И так неудачно, что пришлось делать срочную операцию, и теперь она в больнице надолго.

— У нас тут в травматологии собралась такая теплая компания, — шутит она, — сплошные «бриллиантовые руки» и «костяные ноги».

Я понимаю, что подруга пытается справиться с шоком, и стадия принятия еще не наступила. Хорошо хоть я не успела «осчастливить» предложением поехать в круиз. Как бы она кусала локти!

Пожелав скорейшего выздоровления и пообещав навестить в ближайшее время, я прощаюсь и погружаюсь в мысли о собственном положении.

Глава 6. Лучшее из худшего

Татьяна

Ехать в круиз мечты мне не с кем. Знаю, что денежный эквивалент приза не выплачивается. Но раз с попутчиком не складывается, может допусти́м другой вариант?

В обед выхожу на улицу и звоню Евгении, молясь, чтобы время ее обеденного перерыва не совпадало с моим. Спустя десяток гудков в трубке раздается писклявое «Алё».

Представляюсь и без лишних реверансов вываливаю на нее свои проблемы:

— Понимаете, оказалось, что мне совершенно не с кем ехать в круиз. Одна подруга сломала ногу, другая забеременела, третья …уехала. Далеко. В общем, я хотела узнать, может ли вместо меня поехать мой сын со своей девушкой?

Женя на несколько секунд зависает, переваривает информацию, даже слышны характерные звуки. Тяжело ей, попалась неадекватная победительница.

— Нет, это невозможно, — выдает она почти на ультразвуке. — Победитель не может передавать право на получение приза третьим лицам. Это указано в правилах участия в конкурсе.

Чувствуется, что шпарит наизусть. Я и сама могла бы эти правила перечитать, но время дорого и всегда надеешься на особое отношение.

— А может все-таки можно? — ною я, используя последний шанс, терять все равно нечего. — Мне действительно не с кем ехать.

— Нет, нет, исключено, — звонко припечатывает Евгения.

— Что же мне делать?

Это, наверное, самый тупой вопрос, который Женечка слышала за все время своей работы менеджером по выдаче призов. Тем не менее, она пытается мне помочь. Долго неопределенно, но участливо мычит, а потом предлагает выход:

— Вы можете поехать одна. Правила этого не запрещают. Я уточню у руководства, но, думаю, проблем не будет. Только определитесь побыстрее. Вы помните, что документы нужно отправить уже послезавтра?

Я уверяю, что помню, обещаю определиться в ближайшее время и отключаюсь. Разумный вариант, логичный. Но не мой. Я благодарна Жене, что она исходила из озвученных мной условий, а не полезла с предложениями, тоже вполне логичными, взять сына (кто бы мог подумать, что ему вдруг стало неловко путешествовать с мамой) или мужчину, который позволяет себе отвечать на входящие вызовы на мой телефон.

Жаль, но ехать одной — это действительно не мой вариант. Тогда с кем?

Перебираю в уме всех ближних и дальних знакомых, потом для верности подключаю свою записную книжку. Вызываю в памяти образ каждого. Держу в голове вопрос «С кем бы я пошла в разведку?» По мне, что в разведку, что в Средиземноморскую кругосветку. Ноль целых ноль десятых кандидатов. Я человек довольно брезгливый, не знаю, как это правильнее назвать. Мне некомфортно в близком контакте с неродными людьми. Представляю, как буду делить с кем-то каюту, и тошно становится. Пользоваться одним санузлом — бр-р-р! Каждую ночь слышать чье-то сопение, или, хуже того, храп! А если окажется, что человек чавкает во время еды? Ведь мы будем постоянно рядом 24 часа в сутки. 24 на 8. А главное, кому я смогу довериться, как проводнику? Далеко не каждому.

За всю мою жизнь эту роль играли только Дан, Лада, Вера и пару раз мой собственный сын.

То, что испытываю, оказавшись одна в незнакомом месте, похоже по описанию на паническую атаку: все разумные мысли покидают голову, тело костенеет, холодеет, ужас сковывает, хочется закрыть глаза, втянуть голову в плечи, стать маленькой.

Помню, как впервые это испытала. Я была старшеклассницей, и ехала на олимпиаду в другую школу в районе города, который я почти не знала. Едва я сошла с автобуса и прошла несколько десятков метров, тело словно парализовало. Я поняла, что, хотя и изучала, маршрут по карте города, потеряла ориентацию, не знаю куда идти, а спросить не было сил. Присела на корточки, накрыла голову руками и сидела так несколько минут. Наконец прохожие стали узнавать, в чем дело. Я с трудом объяснила, что мне нужна автобусная остановка, меня проводили, и я покинула злополучный район. Учительница отругала меня за то, что не явилась, «не защитила честь школы», а мне впервые было все равно.

Подобные случаи происходили и позже, во взрослом возрасте. Заодно я узнала, что впасть в панику я могу и в сопровождении человека, которому не слишком доверяю. Однажды поехала за грибами с одной воспитательницей, тогда я работала в детском саду. Приятельница убеждала, что хорошо знает лес, но едва мы удалились от опушки, мне стало нехорошо. Признаваться в своих странностях было стыдно, и я объявила, что резко заболел живот, и дальше я не пойду, развернулась и ушла к дороге.

Мой самый страшный сон, который время от времени повторяется с небольшими вариациями выглядит так. Я оказываюсь в чужой стране, где все говорят на непонятном языке. Мне жизненно необходимо найти какую-то цель, объект, там будет спокойно, безопасно. Но я не ориентируюсь, не знаю, куда мне идти. При попытке спросить у прохожих, изо рта вырывается только хрип. Окружающие сторонятся меня, я сажусь на землю и плачу, а волны ужаса накатывают на меня снова и снова.*

До конца рабочего дня я кручу в голове вопрос «С кем?». И сколько не начинаю цепочку рассуждений с начала, прихожу к одному и тому же решению. Неприятному для меня решению. Дан.

Он — мой единственный шанс отправиться в круиз.

Несмотря ни на что, я чувствую себя рядом с ним более-менее комфортно. Он не противен мне на физическом уровне, на местности ориентируется хорошо, не знает языка, но при необходимости изъяснится и жестами. Доверяю ли я ему? Больше, чем многим другим. Не бросит ли меня по небрежности или от злости? Нужно жестко обговорить условия и постараться вести себя корректно, не провоцировать. По всему выходит, что он единственный кандидат в спутники, который еще не сошел с дистанции. Нужно смотреть правде в глаза, как бы мне ни было это неприятно.

Пытаюсь смириться с неудобным решением. Лучше так, чем совсем никак. Пытаюсь подобрать в голове фразы, от которых не передернет. Чтобы прозвучало вежливо, но не заискивающе. Позвать так, чтобы не догадался, что он мой последний шанс.

Дома никак не могу собраться с духом, перебороть себя, тяну с разговором. Хожу по квартире, бесцельно перекладываю вещи.

Дан внимательно следит за моими перемещениями. Ему, без сомнения, любопытно, как продвигаются мои дела с получением приза, кого я беру в попутчики, и он первый открывает рот.

— Пакуешь чемодан? — бросает он мне с презрительной ухмылкой.

Отступать дальше некуда. Была не была.

— Вера сломала ногу, — тихо произношу я.

— Вот так да! Как ее угораздило?

— С крыльца упала.

— Да уж, не повезло. Вдвойне не повезло. Ты ей про круиз сказала?

Мотаю головой, жду, что выдаст дальше. И худшие ожидания сбываются.

— Значит с Милкой поедешь?

Молчу, смотрю на него, как на клопа. Как на мерзкого таракана. Одним таким взглядом можно раздавить. Только мокрое место останется.

И он понимает. И теперь знает, что я знаю. На пару секунд теряется, в глазах мелькает тень испуга, вины. Но тут же встряхивается, гад такой, делает морду кирпичом.

9
{"b":"935042","o":1}