19 февраля (3 марта) 1878 г. в местечке Сан-Стефано графом Игнатьевым, А. И. Нелидовым, Савфетом-пашою и Садулла-беем был подписан прелиминарный русско-турецкий договор, сформулировавший новую программу России в балканском вопросе.
В соответствии с договором Сербия, Черногория и Румыния освобождались от вассальной зависимости от Порты и получали независимость. Болгария становилась автономным княжеством.
Турция обязывалась провести реформы в Боснии и Герцеговине и в других землях, входивших в ее состав, а также срыть свои крепости, расположенные по Дунаю.
Другая группа вопросов касалась изменений в Малой Азии. В результате договора многие балканские народы получали независимость; народы, оставшиеся в составе Турции, получали ряд прав, и для них открывались широкие возможности экономического и культурного развития.
После подписания Сан-Стефанского договора ближневосточный кризис вступил в свою последнюю, заключительную стадию. Правительства Западных стран выразили протест против условий Сан-Стефано. Особенно они возмущались по поводу создания княжества Болгарии с выходами в Черное и Эгейское моря. Лондон и Вена не признали договора, считая его нарушением условий Парижского трактата. Они потребовали созыва конгресса для пересмотра всех статей прелиминария.
В ответ на уклончивое поведение Горчакова в Лондоне был опубликован королевский приказ о созыве резервов, а миролюбиво настроенный министр иностранных дел Дерби вынужден был уйти в отставку. Его преемник лорд Солсбери обратился к европейским державам 20 июля (1 августа) 1878 г. с циркуляром, содержавшим в себе грозные обвинения по адресу России с требованием коренного изменения Сан-Стефанского трактата. Вслед за Солсбери в унисон ему выступил Андраши с протестом против условий Сан-Стефано.
В Дарданеллы Великобритания направила новые английские корабли якобы для оказания помощи султану. Глава Лондонского кабинета Биконсфилд в палате лордов призвал оккупировать английскими войсками Кипр, рассматривая его как ключ к Азии. Не примирившись с поражением, воинственные настроения выказывала и Турция.
В феврале 1878 г. Александр II отдал приказ приостановить возвращение гвардии с театра военных действий и принять меры к минированию Босфора. Перед Россией вырисовывалась реальная угроза новой войны, к которой она не была готова.
Экономические и военные ресурсы страны истощились. Война до 1 января 1880 г. стоила государству 1026 млн. рублей160. В России назревала революционная ситуация. Александр II вынужден был согласиться на созыв общеевропейского конгресса. Местом его избрали Берлин, столицу объединенного немецкого государства, глава которого — Бисмарк — внешне не проявлял заинтересованности в делах Востока. Словесно он заявлял о своей роли «честного маклера».
Незадолго до конгресса обстановка в Берлине и во всей Германии осложнилась из-за двух покушений анархистов на кайзера Вильгельма I (оба в центре столицы на Унтер ден Линден).
11 мая психически больной жестянщик Гедель стрелял в императора, но промахнулся; 2 июня некий доктор Нобилинг выстрелом из охотничьего ружья тяжело ранил Вильгельма161.
Покушения в Берлине совпали с активизацией действий народовольцев в Петербурге (выстрелы В. Засулич в генерала Ф. Трепова и др.). Они вызвали тревогу и замешательство в высших кругах власти. Немецкий генерал Вердер, например, писал Карлу Румынскому о срочной необходимости объединенных действий против «общего врага, социал-демократов или нигилистов...»162. Бисмарк учитывал создавшуюся обстановку и в своей внешней политике. Решившись на проведение конгресса в Берлине, он, разумеется, был заинтересован в его успехе и заранее призывал утрясти все разногласия и достичь взаимоприемлемого компромисса. Сложность предстоящих дискуссий представляли и руководители внешнеполитических ведомств стран.
Еще до открытия конгресса Петербургский кабинет пытался дипломатическими средствами расколоть англо-австрийский блок и предотвратить изоляцию России. С этой целью он пошел на сепаратные переговоры с наиболее опасными противниками — Австро-Венгрией и Англией. Переговоры в Вене не дали желаемого результата. В Лондоне они (ценой уступок со стороны России) завершились подписанием 18 (3) мая 1878 г. секретного англо-русского соглашения163. В соответствии с ним Болгария отодвигалась от Константинополя за оборонительную линию Балканского хребта.
Петербург был вынужден уступить требованиям Лондона о разделе Болгарии на Северную и Южную; Северная Болгария получала самостоятельное управление, Южная Болгария — административную автономию, губернатора из христиан, избираемого с согласия европейских правительств. В Анатолии (Малой Азии) Россия отдавала Турции Баязет и Алашкерскую долину.
Англия выступала в переговорах с Россией в роли «защитника» Порты и требовала от султана компенсации за это. Речь шла об острове Кипр — важной стратегической базе и транзитном центре Восточного Средиземноморья. Захват Кипра вел к укреплению позиций Джона Буля в Азиатской Турции, на путях к Египту и Персидскому заливу и в то же время ослаблял влияние России в Малой Азии. Осуществить оккупацию Кипра Лондон пытался с согласия султана. С этой целью британский кабинет предложил Порте подписать тайную англо-турецкую конвенцию, содержание которой сводилось к защите якобы владений Турции от захвата Россией.
4 (16) июня 1878 г. конвенция, вошедшая в историю под названием Кипрской, была подписана. 6 (18) июня 1878 г. «владычица морей» заключила союз с Австро-Венгрией о совместных действиях двух держав в болгарском вопросе и о поддержке Англией планов Австро-Венгрии, стремившейся к оккупации Боснии и Герцеговины164. Уайт-холл торжествовал победу. Он привязал к колеснице своей политики не только Турцию и Австрию, но и Россию.
Берлинский конгресс
Сан-Стефанский договор был изменен в существенных частях Берлинским договором 1 (13) июля 1878 г., принятым на Берлинском конгрессе, заседавшем с 1 июня по 1 июля. Формально конгресс должен был выработать трактат вместо утратившего силу Парижского мирного договора 1856 г., поэтому полноправными участниками конгресса считались государства, подписавшие Парижский договор, в том числе Италия, как преемник Сардинского королевства. Делегации великих держав возглавлялись министрами иностранных дел или же премьерами — Бисмарком, Горчаковым, Дизраэли, Андраши, Баддингтоном и Корти. Помимо трех официальных представителей в состав каждой делегации входило по несколько советников и офицеров. Наряду с А. М. Горчаковым Александр II включил в число представителей России посла в Лондоне графа П. А. Шувалова и посла в Берлине П. П. Убри165.
Во время конгресса состояние здоровья 80-летнего Горчакова было далеко не блестящим. Из писем А. Г. Жомини, сопровождавшего канцлера, известно, что «слабость» не позволяла главе российской делегации регулярно участвовать в заседаниях. Даже в день открытия конгресса его внесли в зал на кресле. Однако эти изъяны он восполнял, по словам Жомини, «моральной силой»166. Прикомандированный к делегации генерал Д. Г. Анучин отмечал, что пребывание «в тени» имело и свои плюсы — русский канцлер как бы оставлял за собой возможность вмешиваться в критический момент167.
«Черновая работа» на конгрессе легла в основном на П. Шувалова.
«Граф Шувалов, — сообщал в Белград Й. Ристич, — фактически играет роль первого русского делегата»168. Дипломат А. И. Нелидов называл П. А. Шувалова «душой конгресса». Как отмечает К. Б. Виноградов, тот и в самом деле сочетал редкостную энергию с незаурядной выдержкой169. Один из клерков английской делегации, лорд Берти, писал из Берлина: «Шувалов завоевал здесь огромный престиж своими способностями и примиримостью... Он был неутомим на конгрессе, комитете по разграничению, редакционном комитете, частных собеседованиях и т. п., и он отдавал также обычную дань внимания женщинам и вину»170. Третий делегат России — Убри был один из многих фаворитов Горчакова, поэтому Шувалов редко прибегал к услугам этой, по мнению Д. А. Милютина, «вполне безгласной личности». В британской делегации основная нагрузка по ведению повседневных дебатов выпала на долю министра иностранных дел маркиза Р. Солсбери.
