В вепсских обрядах «красота» (пучок лент) и «вольная волюшка» не всегда использовались вместе. Прощание могло проходить только с «красотой» или с «вольной волюшкой». В вепсском языке «vouged voudaine» и «krasot» не одно и то же. Красотой - «krasot» назывался венец невесты, украшенный цветами, лентами и бусами, частью которого был и пучок лент. О бытовании такой формы «красоты» в прошлом у вепсов известно из архивных данных. Её образец, датированный началом XIX в., хранится в РЭМ.

В случае, если главным символом выступала «красота», то прощание происходило следующим образом. Красоту сначала пыталась снять сама невеста, но снимала её с невесты подруга и укладывала на свадебный хлеб, который вместе с иконой находился на столе. Невеста, причитывая и кланяясь, прощалась с «красотой» и раздавала ленты подругам.

Иначе проходит прощание, если воплощением «вольной волюшки» выступала белая (розовая) лента. Здесь записано несколько вариантов. Невеста выходила на улицу с выплетенной из косы лентой и «спускала волюшку» на платок, лежащий на земле с причитаниями. Если прощание с «вольной волюшкой» происходило в день свадьбы перед приездом жениха, то «вольная волюшка» - лента, лежащая на свадебном хлебе, повязывалась родителями на голову невесты, затем они невесту благословляли этим хлебом и иконой и снимали ленту. На прощании с «вольной волюшкой» невесту, закрытую платком (белой скатертью) с головой, выводили на улицу, где она, обращаясь на западную сторону, причитывала о ее потере.

Отмечая перекрещивание в свадебном обряде у вепсов прощания с «волей» и «красотой», исследователи поясняют, что вепсская территория находилась на стыке ареалов терминов «воля» и «красота» и вепсы использовали в обрядах тот и другой. Скорее всего, различие было не только в терминах, поскольку «воля» и «красота» отражались разными символами. Вероятно, и в далеком прошлом имелись различия в свадебном обряде у разных локальных групп вепсов, что и вызывает такое разнообразие известных вариантов прощания с «волей» и «красотой». Корни представлений о «вольной волюшке» в образе белой ленты и «красоте» в виде венца, по мнению исследователей, очень глубоки.

После прощания с «вольной волюшкой» или «красотой» девичник заканчивался. На ночь с невестой «остается вожатая, которая ... во время свадьбы ни на минуту не оставляет ее одну».

Собравшиеся на парнишник ожидали жениха, который в сопровождении дружки идет в баню. Дружка в бане также предпринимал действия, защищающие жениха от возможной порчи в период свадьбы. Он надевал на голое тело жениха пояс из старой рыболовной сети с замотанной в нее сухой щучьей головой, щучьим зубом или другими предметами, имеющими защиту от «призора». Поверх пояса-оберега жених сразу же надевал венчальную рубаху, сшитую крестной матерью. Оберегающее действие пояса сохранялось шесть недель. По истечении этого срока молодой выбрасывал его в недоступное для посторонних место . После окончании вечеринки дружка оставался на ночь с женихом.

Утро перед выездом на венчание в доме невесты начиналось с плача, которым будили невесту. Невеста, если она была сирота или не имела одного из родителей, в сопровождении «вожеи» с утра посещала могилу родителей и, причитывая, просила их благословения.

Перед приездом жениха невесту одевали в лучшую одежду, предпринимая различные меры предосторожности от сглаза: закалывали иголки со сломанным ушком в подол платья, клали за пазуху повойник, соль и две горбушки хлеба, под пятку серебряную монетку. Краюшку хлеба новобрачная съедала в доме мужа, чтобы не сильно тосковать по родительскому дому. Соприкасавшиеся в день венчания с невестой предметы - соль, хлеб, повойник - приобретали особую силу и могли использоваться как обереги и лечебное средство.

Перед поездкой за невестой в доме жениха для «поезжан» устраивался обед «без всяких церемоний». В конце обеда угощали рыбником, приготовленным «известным только матери жениха особым способом», чтобы «удержать сыновнюю любовь». Рыбник разрезался дружкой, он угощал рыбником жениха и гостей. После обеда собиралась «помощь» для жениха, мужчины клали на поднос деньги, женщины - рубахи, станушки, головные уборы. Отец и мать благословляли жениха иконой и хлебом, и свадебный поезд направляется в дом невесты. Дружка перед выездом трижды обходит свадебный поезд, очерчивая круги кнутом. Указывалось, что и отец жениха также мог совершать обход свадебного поезда с топором и иконой в руках.

В домах со съездом поезд жениха въезжал прямо на поветь. В некоторых описаниях поведение жениха в доме невесты строго регламентировалось: жених был полностью «покрыт» - он оставался в шубе, шапке, рукавицах или перчатках, ему запрещалось креститься при входе в избу и здороваться. Сразу невесту жениху не выдавали, требовали выкуп. Собранную родней жениха «пособь» жених клал на поднос, передавая их невесте на обзаведение хозяйством. По приезде жениха происходил обмен подарками. С невесты снимался покрывающий ее платок и дарился жениху, который сразу надевал его на шею поверх уже ранее подаренных невестой. А.И. Колмогоров отмечал, что принято, «чтобы все поезжане все подарки надевали на себя и носили их во все время свадьбы. Особенно щедро одаряют с обеих сторон дружку. Он весь завешан подарками.

Невестина родня одаривала дружек длинными вышитыми полотенцами или полотнищами кумачовой ткани. Дружки опоясывались ими крест-накрест.

Перед выездом на венчание устраивался стол. После обеда дружка или крестный отец невесты благословляли жениха и невесту перед отъездом на венчание. Передача невесты жениху проходила под матицей. В одном варианте дружка связывал полотенцем руки жениха и невесты, стоящих под матицей, и выводил их в таком виде на улицу - «чтобы крепче любовь была». Другой вариант был чрезвычайно поэтичен. Между родственниками невесты и жениха, стоящими по разные стороны матицы, разыгрывался диалог: родня жениха спрашивала у невесты: «Перед кем стоишь?» Она отвечала: «Перед божьим даром». Вопрос повторялся: «Еще перед кем?» Следовал ответ: «Перед своим богосуженым». Так же отвечал и жених на подобные вопросы родни невесты. Ему задавался еще один вопрос: «Кем берешь?» Он отвечал: «До венца рабой, после венца - женой».

После этого жених и невеста целовались и процессия, возглавляемая дружкой, выезжала на венчание. Существовало поверье, что невесте, чтобы прижиться на новом месте и не тосковать по родительскому дому, при выходе из избы нужно пошевелить угли в жаратке, а на улице бросить через голову платочек, которым она вытирала слезы при плачах.

Обход свадебного поезда совершал крестный отец жениха. Он трижды обходил свадебный поезд с решетом, в котором были иконка, хлеб и соль. По другому варианту отец невесты «трижды обходил поезд с ситом, в котором лежал хлеб и стояла икона с зажженной свечой», и трижды наносил топором крестообразные отметины на дороге, а после третьего раза поезд проезжал через топор. Во время венчания, следуя поверьям, каждый из молодых стремился первым наступить на холстину перед аналоем, приподняться как можно выше над своим избранником (избранницей), чтобы «быть главарем в доме». А.И. Колмогоров отмечал, что «при венчании есть такой момент, которым особенно дорожат чухари: когда на врачующих надевают венцы. Чтобы быть здоровым, необходимо в это время пошевелить каждым суставом. Естественно, что новобрачные не пропускают этого момента, они строят ужасные гримасы и корчатся в каких-то судорогах ... в то время священник их не может остановить».

После венчания свадебный поезд направлялся на кладбище, где на могилах родственников происходила первая трапеза. Возвращались в дом молодого окружным путем. Встречали свадебный поезд стрельбой из ружей, вдоль дорог жгли костры, обычно старые кошели, лапти, бересту, зажигали смоляные бочки, специально изготовленные чучела из соломы. На пути сооружались различные «загороды», за пропуск через которые приходилось платить выкуп.