Настоятельная необходимость увязать романтизм с социальными потрясениями XIX века и тем самым подчеркнуть его родственность новой революционной эпохе вступала в серьезное противоречие с необходимостью объяснить религиозные и/или мистические мотивы в творчестве некоторых виднейших романтиков. При этом случалось, что подобные работы сопровождались «критикой слева» непосредственно в предпосланных им редакционных предисловиях (впрочем, публикация таких «поправляющих предисловий» была распространенной советской практикой до середины 1930-х годов). Так, брошюра И.И. Соллертинского292 о Берлиозе – первое подробное исследование его творчества на русском языке – предварялась неподписанным вступлением (по всей вероятности, принадлежавшим редактору этого издания С.И. Шлифштейну293), предуведомлявшим читателя об ошибках музыковеда:
Соллертинский несомненно переоценивает революционное значение творчества Берлиоза в первую половину его жизни (до середины 40-х годов). Мнимая революционность Берлиоза, как и всех вообще романтиков, уже в этот период не шла дальше показного фрондерства и внешнего протеста интеллигента-индивидуалиста, отщепенца против обыденного буржуазного существования294. В лекции о музыке романтизма, прочитанной Соллертинским осенью 1937 года, опубликованной посмертно и ставшей одним из главных советских музыковедческих трудов на эту тему, автор прибег к ценностной оппозиции «реакционный»/«прогрессивный» романтизм, которая призвана была помочь в разрешении вопроса о противоречивости этого течения295. Романтизм, подобно всем другим историческим стилям, неизменно трактовался лишь как один из этапов на пути от прошлого к будущему. Только революционный характер эпохи конца XVIII – начала XIX века придавал ему особую «цену», об этом писал, например, А.С. Рабинович296: Когда мы говорим о завоеваниях буржуазной французской революции XVIII века, о ее положительных итогах, мы наряду с достижениями экономическими и политическими в неменьшей степени ценим и тот грандиозный сдвиг, который произошел в личном мироощущении каждого из миллионов людей, прямо или косвенно затронутых революционной бурей. Романтизм в своей направленности чрезвычайно различен, туманен и сбивчив. Однако в прогрессивных своих проявлениях он является детищем революции и необходимым этапом297. В списке любимых публикой композиторов на первый план идеологи закономерно выдвигали тех, кто в наибольшей степени мог соответствовать амплуа «революционера» либо «предтечи». Поскольку Бетховен, с точки зрения советских авторов, был кульминацией революционной линии в музыкальной классике, – возникала трудноразрешимая хронологическая коллизия: главный «революционер» в искусстве опережал своих «предтеч». В результате status quo все же восстановился, и «предшественниками», как уже говорилось, были назначены классики, родившиеся раньше Бетховена, Бах, Гайдн и Моцарт. Однако в рамках советского музыкального дискурса обращение к именам композиторов-романтиков может быть объяснено только их генетической связью с Бетховеном. С этого, например, начинал свою уже упомянутую брошюру о Берлиозе Соллертинский: Место Бетховена в советской музыкальной культуре определено. Мы ставим вопрос о его «преемнике» Берлиозе. <…> В том-то и заслуга Берлиоза, что, не копируя «букву» Бетховена, он остался верным его «духу» и первый понял классовую сущность и великое идеологическое значение творчества Бетховена298. Особое место в этой ситуации постепенно закрепилось за Шубертом. Младший современник Бетховена, лишь ненадолго переживший его, он не мог всерьез рассматриваться ни как «предтеча», ни как «преемник» главного революционера музыкального искусства. Творчество его ни хронологически, ни содержательно никак не было связано с революционной тематикой. Но поскольку музыка Шуберта традиционно входила в постоянный репертуар российских исполнителей (пусть и незначительным числом его избранных шедевров), то вопрос о ее месте в современности неизбежно должен был прозвучать: Как ни велико значение Шуберта, а он, к сожалению, не принадлежит к общераспространенным любимцам толпы: это – не то, что Шопен, Чайковский, Вагнер и даже Шуман. <…> Мне кажется, росту его популярности будет способствовать то, что с революциями миновала аристократическая, да отчасти и буржуазная роскошь жизни, – и люди должны устремиться к простоте в искусстве299. Русскоязычная литература о Шуберте «никогда не была очень велика», – как констатировал К.А. Кузнецов300 в статье, открывавшей сборник к 100-летию со дня смерти композитора, продолжая: В этом отношении крайне любопытно, что даже нынешний, юбилейный, год вовсе не принес с собой того книжного потока, какой пронесся, да в сущности и продолжает еще нестись – в связи с прошлогодним, Бетховенским юбилеем301. Действительно, к моменту шубертовского юбилея в пореволюционной прессе насчитывалось лишь несколько разрозненных рецензий и заметок, связанных с именем композитора302, монографическая брошюрка В.Г. Каратыгина303, выпущенная Петроградской филармонией к 125-летию со дня рождения Шуберта304, и небольшая статья Асафьева (Глебова)305. Год юбилея присовокупил к этому списку специальный номер журнала «Музыка и революция» (1928. № 10) и краткий очерк А.К. Глазунова, приуроченный к международному композиторскому конкурсу на завершение «Неоконченной симфонии» Шуберта, объявленному американской звукозаписывающей фирмой «Columbia»306, а также переводную биографию В. Дамса, долгое время остававшуюся единственной монографией о Шуберте на русском языке307. Объяснение, по-видимому, нужно искать в общей согласной оценке аидеологичной природы его творчества. Е. Браудо так характеризовал это шубертовское свойство: Если Бетховен в борьбе обрел свое право на то, чтобы считаться величайшим композитором 19 столетия и воспитателем человечества, то Франц Шуберт, напротив того, творил музыкальное вне всякой заботы об окружающем мире, в силу какой-то едва ли им самим осо_знанной, духовной потребности. История музыки не знает примера большей специфически музыкальной одаренности, чем Шуберт308. «Специфически музыкальная одаренность» Шуберта становилась главной темой для размышлений о нем и одновременно преградой к осмыслению в параметрах нового мышления. Изданная к мемориальной дате литература в первую очередь фиксировала наблюдения о формах и стилистике его сочинений309, о генезисе его творчества310 и влиянии, оказанном на последующие поколения музыкантов, в том числе и русских311. В этом отношении особенно любопытна брошюра Глазунова с ее сугубо «композиторским» восприятием творчества Шуберта и анализом его сочинений, нацеленным на практические, своего рода ремесленные выводы. Попытки опробовать на примере Шуберта социологический метод на практике приводили к тому, что исторический экскурс в эпоху европейского романтического движения довольно плохо пересекался с материалом его творчества. В монографической статье Пекелиса в юбилейном номере журнала «Музыка и революция» треть всего текста посвящена именно описанию «общественного момента», предвосхитившего и сопровождавшего появление Шуберта312. Собственно музыкальной характеристике отведены только две с половиной страницы, представляющие некоторый вполне автономный по отношению к основной – исторической и биографической – части эпилог.
вернутьсяСоллертинский Иван Иванович (1902 – 1944) – музыковед. Изучал в Петроградском университете германо-романскую филологию и испанскую классическую литературу (1921 – 1924) и историю театра в Институте истории искусств (окончил в 1923 г., аспирантуру в 1929 г.), брал уроки дирижирования у Н. Малько. С 1923 г. преподавал различные дисциплины в вузах Ленинграда, в том числе в консерватории (с 1936 г., профессор – с 1939 г.). С конца 1920-х – лектор и советник по репертуару Ленинградской филармонии, впоследствии художественный руководитель. Легендарный оратор, полиглот, автор критических рецензий, брошюр и статей по истории музыки и проблемам советского искусства. вернутьсяШлифштейн Семен Исаакович (1903 – 1975) – музыковед. Окончил Московскую консерваторию в 1929 г. (фортепиано – Ф.М. Блуменфельд). Зав. муз. частью Моск. филармонии (1929 – 1931). Ред. книжн. ред. Музгиза (1931 – 1932), конц. ред. Всесоюзного радиокомитета (1932 – 1933). Зав. худ. отд. Московской филармонии (1933 – 1935), зав. муз. ред. газ. «Советское искусство» (1937 – 1938). Консультант по вопросам музыки Комитета по делам искусств при Совнаркоме СССР (1940 – 1944). Редактор-составитель сборников, справочников и т.д., автор статей и книг о русских, советских и зарубежных исполнителях и композиторах. вернуться[Шлифштейн С.] От издательства // Соллертинский И. Гектор Берлиоз / Проблемы музыкознания. Историческая библиотека. М., 1932. С. 2. вернутьсяСоллертинский И.И. Романтизм, его общая и музыкальная эстетика // Соллертинский И.И. Музыкально-исторические этюды / Под ред. М.С. Друскина. Л., 1956. С. 86 – 100. вернутьсяРабинович Александр Семенович (1900 – 1943) – музыковед. Учился на историко-филологическом факультете Петербургского университета (1917 – 1918), в Муз. – драм. институте им. Н. Лысенко в Киеве (1919 – 1921, фортепиано – Ф.М. Блуменфельд, композиция – Б.Л. Яворский). В 1924 г. окончил экстерном Ленинградскую консерваторию как пианист, в 1926 г. – Ленинградский институт истории искусств, в 1930 г. там же аспирантуру (музыковедение – Б.В. Асафьев). С 1922 г. преподавал в учебных заведениях Ленинграда, Тбилиси (1931 – 1933), в Ленинградской консерватории (1933 – 1935, 1940 – 1941). Зав. сектором муз. культуры и техники Эрмитажа, организатор и участник муз. – истор. концертов (1933 – 1940), с 1940 г. науч. рук. Музея муз. инструментов Ленинградского института истории искусств. Автор статей, брошюр, радиопередач, редактор-составитель коллективных трудов по истории музыки. вернутьсяРабинович А.С. Бетховен // Рабинович А.С. Избранные статьи и материалы // Под общ. ред. проф. М.С. Пекелиса. Ред-сост. Е.Л. Даттель. Предисловие Д. Шостаковича. М., 1959. С. 160. Данная работа собрана редакторами, согласно их собственному комментарию (Там же. С. 157) из фрагментов различных «бетховенских» материалов, частично опубликованных при жизни автора, частично – посмертно (А.С. Рабинович ум. в 1943 г.). В любом случае их корпус относится к концу 1930-х – началу 1940-х гг. вернутьсяСоллертинский И. Гектор Берлиоз. С. 8. вернутьсяА. К-в [Коптяев А.?] Шубертовский концерт филармонии // Жизнь искусства. 1922. № 6. 7 февр. вернутьсяКузнецов Константин Алексеевич (1883 – 1953) – музыковед. В 1906 г. окончил историко-филологический факультет Гейдельбергского университета, в 1907 г. – юридический факультет Московского университета, в 1908 г. аспирантуру. Изучал в Германии историю музыки (В. Вольфрум) и композицию (М. Регер). Преподавал в Московском университете (с 1912 г.), в Восточном университете Владивостока (1912 – 1913), в Одесском университете, консерватории и на Высших женских курсах (1914 – 1921). Действительный член и председатель исторических секций ГАХНа и ГИМНа (1921 – 1923). С 1923 г. преподавал (с перерывами) в Московской консерватории (с 1942 г. – зав. кафедрой истории музыки, в 1943 – 1946 гг. – зав. кафедрой истории русской музыки). С 1946 г. ст. науч. сотрудник Института художественного воспитания Академии пед. наук РСФСР. Член ученого совета истории АН СССР, консультант БСЭ. Автор статей по истории русской и западноевропейской музыкальной культуры, творчеству советских композиторов. вернутьсяКузнецов К. Шуберт в новейших исследованиях // Венок Шуберту. 1828 – 1928. Этюды и материалы / Тех. ред. проф. К. Кузнецова. М., 1928. С. 1. вернутьсяСм.: Франц Шуберт. Материалы для библиографического указателя // Венок Шуберту. С. 79; а также: Франц Шуберт: русская библиография / Сост. Ю.А. Степанова, Л.А. Дедюкина // Франц Шуберт и русская музыкальная культура: Сб. статей / Отв. ред. Ю.Н. Хохлов, К.В. Зенкин, Е.М. Царева. М, 2009. С. 288 – 383; Стручалина Э.А. Русская научная литература о Шуберте // Франц Шуберт и русская музыкальная культура. С. 211 – 246. вернутьсяКаратыгин Вячеслав Гаврилович (1875 – 1925) – музыкальный критик и композитор. В 1898 г. окончил естеств. отдел физ. – математ. факультета Петербургского университета. С 1898 г. изучал теорию музыки и композицию у Н.А. Соколова. Один из организаторов и участников кружка «Вечера современной музыки» (1901 – 1912). С 1906 г. печатался в столичных музыкально-критических изданиях. С 1915 г. преподавал на Муз. курсах Е.П. Рапгофа, в Николаевском сиротском институте (1915 – 1918), с 1916 г. – в Петроградской консерватории. Действительный член Института истории искусств в Петрограде (1919). Один из организаторов и участников Кружка друзей камерной музыки, член худсовета Петроградской филармонии, председатель редколлегии муз. изд-ва «Тритон» и др. Автор монографических очерков о русских и западноевропейских композиторах, статей по этнографии. вернутьсяКаратыгин В.Г. Шуберт (1797 – 1922). Пг., 1922. вернутьсяГлебов Игорь. Шуберт и современность // Современная музыка. 1927. № 26. С. 76 – 78. вернутьсяГлазунов А.К. Франц Шуберт. Очерк. Л., 1928. Именно участие в жюри этого конкурса послужило официальной причиной отъезда композитора за рубеж в июне 1928 г., завершившегося его невозвращением на родину (см. об этом: Проскурина И.Ю. «А.К. Глазунов в музыкальной культуре русского зарубежья (опыт исторической и стилевой реконструкции)»: Дис. … канд. искусствоведения. М., 2010). вернутьсяДамс В. Франц Шуберт / Пер. с нем. В.Э. Фермана под ред. и с предисл. проф. М.В. Иванова-Борецкого и с очерком В.Э. Фермана «Значение творчества Шуберта». М., 1928. вернутьсяБраудо Е. Всеобщая история музыки. Т. 2. С. 172. вернутьсяКонюс Г. Шуберт и музыкальные формы // Венок Шуберту. С. 24 – 28; Брюсова Н. Ладовое истолкование «Двойника» // Там же. С. 29 – 38; Иванов-Борецкий М. Вальсы Шуберта. Опыт стилистического исследования // Там же. С. 34 – 51. Конюс Георгий Эдуардович (1862 – 1933) – музыковед, композитор. В 1889 г. окончил Московскую консерваторию (композиция – А.С. Аренский, теория музыки – С.И. Танеев, фортепиано – П.А. Пабст), преподавал там же (1891 – 1899). Профессор (1902 – 1905) и директор (1904 – 1905) Муз. – драм. училища Московского филармонического общества, профессор (1912 – 1919), затем ректор (1917 – 1919) Саратовской консерватории. С 1920 г. профессор Московской консерватории. Руководитель лаборатории метротектонического анализа ГИМНа (1921 – 1931). В дореволюционной прессе выступал как музыкальный критик. Автор работ по теории музыки, создатель теории метротектонического анализа. вернутьсяБеляев В. «Венгерский дивертисмент» Шуберта. К вопросу о восточных влияниях в европейской музыке // Венок Шуберту. С. 52 – 55; Кузнецова В., Кузнецов К. Германская песня до Шуберта. Нотографические и библиографические заметки // Там же. С. 56 – 69. вернутьсяАлексеев М. Первые встречи с Шубертом. Из истории русской музыкальной культуры // Венок Шуберту. С. 13 – 23. (Предположительно, Алексеев М.П. или Веневитинов М.А. Алексеев Михаил Павлович (1896 – 1981) – литературовед, историк культуры, текстолог, музыковед. Учился в Киевской музыкально-драм. школе М.К. Лесневич-Носовой (1907 – 1914), на славяно-русском отделении историко-филологического факультета Киевского университета (1914 – 1918). В этот период публикует первые работы, которые посвящены русским композиторам. Преподавал в Киевском университете (1919 – 1920), в Новороссийском (Одесском) университете (1920 – 1924), работал в Одесском областном архиве (1920 – 1922), в Одесской публичной библиотеке (1924 – 1927). С 1927 г. преподавал в Иркутском государственном университете (с 1928 г. – профессор и зав. кафедрой). С 1928 – член Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества. С 1932 г. – зав. кафедрой зарубежной литературы ЛГУ и сотрудник Пушкинского Дома ИРЛИ АН СССР (1950 – 1963 – зам. директора по научной работе, с 1956 г. зав. сектором), профессор ЛГПИ им. Герцена (1934 – 1952), профессор и зав. кафедрой всеобщей литературы Саратовского университета (1942 – 1944). Председатель Пушкинской комиссии при Отделении литературы и языка АН СССР (с 1959 г.), руководитель издания ПСС Тургенева (с 1960 г.), член редколлегии сборников «Музыкальное наследство» (с 1962 г.), редактор «Временника Пушкинской комиссии» (с 1963 г.), председатель Советского комитета славистов и вице-президент Международного комитета славистов (1970). Академик АН СССР (1958). Почетный доктор университетов Ростока (1959), Оксфорда (1963), Парижа и Бордо (1964), Будапешта (1967). Член-корреспондент Британской академии (1972). Автор исследований о роли русской литературы в мировой культуре, научный редактор ряда изданий. Веневитинов Михаил Алексеевич (Алексеев М., Венев М.А., М. В-ов, Театрал и др., 1844 – 1901) – археолог, муз. деятель и композитор. Учился в Петербургском университете. В 1868 г. организовал Воронежское отд. ИРМО, в 1870 г. там же – муз. школу. С 1875 г. работал в Имп. Археографической комиссии. С 1896 г. – директор Публичного и Румянцевского музея в Москве (куда передал свой архив и библиотеку). В 1870 – 1880-х гг. писал в периодике о музыке. Племянник поэта Д.В. Веневитинова, внук композитора и муз. деятеля Мих.Ю. Вильегорского. вернутьсяПекелис М. Франц Шуберт // Музыка и революция. 1928. № 10. С. 15 – 18. |
