Литмир - Электронная Библиотека

По правде сказать, знакомых армян у меня по жизни было и есть совсем немного. Азербайджанцев – еще меньше, грузин – почти не было… Но это не оправдание, тем более что украинцев и особенно молдаван среди друзей у меня было и есть не просто много, а очень много. А эссе про них я не написал. И не напишу: для целей книги мне нужно несколько примеров, несколько объектов моего анализа разных народов, проживающих со мной в  России бок о бок, являющихся не только согражданами, но и субъектами русской культуры, сохраняющими при этом и свою национальную идентичность. Я при этом не этнолог, и мой жизненный опыт ограничен. Объем книги тоже ограничен, так что, что написал, то написал. А об остальных народах упомяну с чувством искреннего почтения.

Итак, армяне. Что совершенно определенно, так это то, что я отношусь к ним с симпатией и уважением. Даже после того, как однажды бригада армян, ремонтировавшая мне квартиру, крепко меня подвела, а напоследок еще и обворовала, я не изменил своей странной внутренней симпатии к этому народу. Мне интересно самому как-то понять эту привязанность…

Быть может, мне симпатично в них то, что они упорно ткут нить своей армяноцентричной истории, уводя ее в седую древность? Или то, как отдельные армяне веками не просто сосуществуют с русскими, а являются мощной частью большой русской культуры, становясь бок о бок с русскими во время войн, вливаясь в русскую культуру, науку? Все это так, но то же самое я вижу и среди остальных «народов СССР». А уж на уровне личного опыта таких «представителей народов СССР», ставших частью русской культуры, я встретил куда больше, чем армян.

Все-таки симпатия – штука иррациональная… И это надо просто принять как данность. Можно же просто любить свою симпатию – не объект симпатии, а само чувство, которое внутри меня,  – как нечто для меня ценное, дорогое, полезное, в конце концов? А вот с антипатией так поступать не надо. Антипатия, вероятно, тоже бывает иррациональна. Но просто принять ее и не беспокоиться – неверно. Потому что она разрушает покой, она вредна. Стало быть, с природой антипатии надо попробовать разобраться, попытаться перевести ее из иррациональной, немотивированной эмоции в рациональную причинно-следственную связь. И тогда не она будет властвовать над вами, а вы над ней. Вы уже не просто будете испытывать негативные эмоции по отношению к чему-то или кому-то, а ясно понимать, за что и почему вам это (человек, люди, целые народы) несимпатичны.

(Вот вам и армяне – как повод для самоанализа… Вроде не в них дело, но размышления привели к полезным умозаключениям.)

Книги пишутся долго, и эта – не исключение. Когда я начинал писать эссе об армянах, я еще ни разу не побывал в  Армении. Прошло время, и вот в январе 2018-го я почти неделю провел там. Многое удалось посмотреть. Кроме Еревана – Гарни, Гегард, Эчмиадзин, Звартноц, Хор Вирап, Нораванк, Севанаванк… Это названия древних монастырей Армении. И многое другое: горы, долины, ущелья, реки, селенья… Разглядывал армян, слушал… Ел армянскую еду, пил армянское вино. И коньяк, конечно.

Если раньше я испытывал симпатию к армянам, то теперь – и к  Армении. Она – симпатия – возникла не на ровном месте. Много-много лет тому назад я, будучи еще юношей – купил в магазине книгу незнакомого автора – Геворга Эмина. Книга называлась «Семь песен об  Армении». Прочитал взахлеб и, возможно, уже тогда начал складываться некий позитивный образ. К тому же дома была роскошно изданная книга (ею, кажется, наградили старшего брата в школе) «Давид Сасунский»  – ее я взахлеб не читал, но полистывал и что-то в памяти отложилось. Свою роль сыграл и  Андрей Битов с его «Уроками Армении». В общем, как-то Армения проникала в сердце советского русского, живущего в  Молдавии… А музыка: Арам Хачатурян и  Арно Бабаджанян! Не говоря о таких (забытых уже), как Жак Татлян и  Жан Дувалян. Или совсем не позабытые Павел Лисициан и  Гоар Гаспарян. Остановлюсь: перечень имен может быть продолжен, но любой читатель неармянин будет параллельно складывать ряд из не менее знаменитых и великих имен, представляющих «его народ». И мысленно спросит: «А почему про мой народ не написал, а про армян написал?» 

Архитектура

Почему из многих видов искусств и профессий я выделяю как «главное» слово именно архитектуру? Не потому ли, что она суть синтез многих знаний и умений? Не потому ли, что семью чудесами света названы именно архитектурные сооружения, а не природные объекты, каковыми по праву могли бы считаться великие горы и водопады, могучие реки, вулканы и гейзеры? Не от того ли, что почти весь мировой туризм вращается вокруг и во имя посещения и осмотра памятников архитектуры? Нет, не по этим причинам, хотя любой одной из них хватило бы, чтобы архитектура была упомянута в сколь угодно коротком перечне дел человеческих. А потому, что мы, горожане особенно, живем не в пространстве, созданном природой, Богом, а в архитектурной среде. Мы редко, в виде награды и отдохновения, либо в виде приключения или нарочитого исследования, позволяем себе оказаться в естественной, нетронутой человеком природе. А большую часть жизни мы окружены «архитектурой» и  находимся «внутри архитектуры». Именно архитектура, её качество, её стиль, её техническое наполнение и исполнение определяют наше настроение и наши привычки, наше здоровье и образ действий.

Архитектура вседовлеюща. Звучное, значительное слово: вседовлеюща. Предполагаю, что смысл этого редкого для наших дней словечка во всей своей полноте может не быть призван воображением читателя. Довлеть – означает быть достаточным для кого-нибудь или чего-нибудь, удовлетворять. Довлеть себе – означает не зависеть ни от чего, иметь самодовлеющее значение. «Архитектура вседовлеюща»  – означает, что она обладает ценностной полнотой сама по себе, а не только как нечто, нужное как инструмент, как средство достижения чего-либо. Созвучие со словом «давление» современного читателя может сбить с толку. А современных авторов уже давно сбило. В нынешних текстах часто можно встретить, например, такое словоупотребление – «вопреки всем довлеющим над нами законам». Или «вседовлеющее чувство», «вседовлеющее влияние», «вседовлеющая идеология и религия», имея в виду всеохватность, неотвратимость и т.  п. «Довлеть» никакого отношения к «давить», «подавлять» не имеет. Но вернусь к архитектуре.

«Архи-тектор» означает «главный строитель», если перевести это слово с исходного греческого языка. Многие века архитектор «довлел себе», то есть был одновременно и специалистом во всех инженерно-строительных специальностях: расчет всех конструкций, водоснабжение и водоотвод, технология всего процесса сооружения здания и прочее. Хороший современный архитектор и сейчас владеет всеми аспектами строительства, но привлекает специалистов по отдельным элементам. Проект строительства здания состоит из многих разделов, включающих в себя и проектирование всех коммуникаций, и организацию территории, и планировочное решение всех помещений и, конечно, внешний облик здания, его фасады. Именно эту часть проекта мы обычно и воспринимаем как архитектуру.

Архитектура с древнейших времен выполняла две важнейшие задачи: обеспечивать заданные функции и отвечать необходимым эстетическим требованиям. Крепостные сооружения должны быть препятствием для врагов, пытающихся в них проникнуть, и одновременно наводить на них страх своей мощью, пробуждать во врагах неуверенность в своих силах. Жилище должно быть удобным и привлекательным. Даже совершенно утилитарные сооружения – мосты или мельницы, например,  – тоже создавались как объекты, радующие глаз. Так что формула, объединяющая три важнейших качества архитектуры: «польза – прочность – красота» имеет очень давнюю историю.

Самым древним сооружением в мире считается…

Пришлось поставить многоточие, потому что на сей счет имеются разные сведения. И не только потому, что в одних речь идет о зданиях, а в других – о любых рукотворных сооружениях, включая могильники и т.  п. Но и потому, что… Снова многоточие, поскольку причин, по которым пишут разное, много. Есть нормальные научные разногласия по поводу датировок, а есть и политические мотивы: народам и их правителям хочется вести свою историю от самых древних артефактов. Ну и коммерческий мотив тоже никуда не деть: чем древнее объект – тем больше любопытных туристов, тем выше доходы у местных жителей.

12
{"b":"712833","o":1}