Литмир - Электронная Библиотека

Оглядываясь назад, начинаешь понимать, что в позднесоветское, «предперестроечное» время власть просто-таки нещадно пиарила Америку. Один за другим шли фильмы, в которых формально американские порядки как бы порицались, но при этом формировались симпатии к  Америке и ее демократии. Можно назвать такие фильмы, как «Вся королевская рать», «Рафферти», «Богач, бедняк» и  др. А по поводу фильма «Последний довод королей» есть и вовсе примечательные факты. Создание картины курировал Генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов. Фильм был снят в 1983 году и выпущен на экраны в начале февраля 1984 года. «Наверное, в СССР что-то происходит новое, если делают такие фильмы»,  – сказал президент США Рональд Рейган.

«Америка»  – сущность многомерная. Самое, быть может, привлекательное ее измерение – географическое. Природа Америки разнообразна и величественна: Ниагарский водопад, Большой каньон, секвойи, гейзеры в  Йеллоустонском парке, Миссисипи, горы, леса, озера, долины…

Но есть у  Америки и другой «магнит»: ее техническое, технологическое развитие. Меняются технологические уклады, от эпохи машин и механизмов мы перешли к эпохе Интернета, а лидерство Америки продолжает оставаться неоспоримым. Но магнит – напомню – такая штука, которая не только притягивает, но и отталкивает: у  технического прогресса есть и свои негативные стороны.

Есть у  Америки и третий «магнит»  – устройство общества. Первое, что говорят про Америку, что это «страна равных возможностей». И верно: коридор возможностей для каждого человека тут, видимо, самый широкий и самый высокий. Эти возможности никак нельзя назвать «равными»  – как это настойчиво вдалбливает политическая самореклама,  – но они все равно велики для каждого. Ясно, что у сыновей Рокфеллера или Билла Гейтса возможностей больше и стартовые условия лучше, чем у сына малограмотного нищего беженца из африканской страны. Но они действительно имеются как потенция, а иногда и могут быть предъявлены в виде состоявшейся судьбы. Кто-то считает Америку в целом страной справедливости, а кто-то – нет. Если все ваши личные устремления и привязанности, ваши оценки и суждения находятся в гармонии с теми «правилами игры, которые установлены в американском обществе, то вы ощущаете это общество как «справедливое». Если вы стремитесь к тому, что этими «правилами игры осуждается или запрещается – например, коммунистическая идеология,  – то вы почувствуете себя ущемленным и страна вам не покажется «справедливой». И дело далеко не ограничивается коммунистической идеологией: масштабы, глубина и всесторонность разного рода ограничений и неотвратимое промывание мозгов велики настолько, что многие сейчас говорят об американском тоталитаризме.

Что для меня – как для русского, гражданина и патриота России – самое, быть может, неприятное в  Америке? Думаю, то, что она основывает свою политическую стратегию – и внутреннюю и внешнюю – на образе России как врага. Я понимаю, что другого способа социального строительства не придумали: все социумы консолидируются, опираясь на образ врага, отталкиваясь от разного рода «зла», позволяющего осознать себя как «добро», борющееся за светлые идеалы. Более того, я вижу, как Россия, отказавшись в последние десятилетия от образа внешнего врага, распадается, диссоциирует, не может обрести своей идентичности. Так что «умом понимаю», зачем Америке Россия в качестве «империи зла», но ум – одно, а сердце – другое. Злобная ненависть к  России и русским, довольно часто истекающая из  Америки, как минимум, неприятна.

Когда я начинал писать эту книгу, Америка была для меня страной, в которой сам я никогда не был. Прошли годы, и я там побывал, причем не один раз. Теперь это доступно всем: купи билет да лети. От этой доступности и открытости Америка стала нам ближе, понятнее. Не скажу, что Америка (в восприятии) стала «лучше». Но не скажу – и «хуже». Просто стало понятно не в теоретическом плане, а в собственных ощущениях, что в этой стране более привлекательное, чем у нас, а что – менее. Но на этом банальном наблюдении точку я не поставлю. Потому что Америка – это не просто страна со своими особенностями, это модель мироустройства. Модель, в этой стране в основном и созданная, хотя корни ее в  Европе, а плоды и ветви простираются на весь мир. Эта модель переживает сейчас очередной кризис, некоторые говорят, что даже приближается ее конец. Может, и так, но по моим ощущения – вряд ли… Как бы то ни было, конец модели не означает конец страны: так Октябрьская революция в  России не была концом страны, хотя и была концом одной, началом другой социально-политической модели. Чем станет Америка через десяток-другой лет, не знает никто. Но я верю в социально-политический инстинкт американцев, который позволит им преодолеть возникшие проблемы, сломать, если надо, отжившую систему и не только придумать, но и построить новый мир. Хотелось бы, чтобы он был в некоторых аспектах более привлекательным…

Ангина

См. также Болезнь. Слово, конечно, важное… Крепкая ангина может не просто испортить две-три недели жизни – она может оставить неизгладимый след в организме, который аукнется лет через 10–20  – 30 сердечными болезнями… Что означает это слово, от чего оно произошло? Оказывается, все очень просто: от латинского «ango»  – сжимаю, сдавливаю. Действительно, когда болят и распухают миндалины, когда трудно глотать ощущается сдавленность гортани. Сейчас это слово – ангина – из официальной медицины ушло. Заболевание называют чаще всего «острый тонзиллит». Но в быту, особенно среди людей пожилых, оно еще в ходу. Впрочем, чаще в виде воспоминаний о своих детских болезнях и о применяемых тогда методах лечения и лекарствах. Полоскали горло содой и фурацилином, миндалины – их тогда чаще называли гланды – смазывали люголем, а из таблеток в ходу были стрептоцид – не только белый, но и красный,  – сульфадимезин, аспирин… Еще пили горький до ужаса хлористый кальций…

Теперь много новых и весьма действенных лекарств. Но старый рецепт мощного средства, о котором мне рассказали когда-то суровые профессиональные спортсмены, напомню. Одна чайная ложка соли, одна чайная ложка соды и пять капель йода на стакан теплой воды. Этим полоскать горло как можно чаще в течение одного-двух дней. Очень противная на вкус штука, но помогает.

Говоря о «картине мира», надо несколько расширить круг образов и понятий, близких к слову «ангина». Я бы в этой связи «окружил» ангину всеми прочими недомоганиями, которые часто называют обобщенно: ОРВИ (острые респираторно-вирусные инфекции), ОРЗ (острое респираторное заболевание, на бытовом языке – «простуда», «кашель», «горло болит»), а также грипп, насморк, гайморит, трахеит, бронхит и т.  д. В общем, весь тот перечень болезней, которые нас с регулярностью посещают. Ясно, что с медицинской точки зрения это разные болезни и лечить их надо по-разному. Но в «картине мира» они вполне могут соседствовать.

Армяне

Необходима преамбула – в духе той, что написана в эссе «Абрикос»: надо объяснить сделанный выбор слова. Да не просто «слова», а названия целого народа! Из оглавления следует, что в словарь попали только армяне, евреи, русские и немцы. И это при том, что я описываю «картину мира». Куда, спросит читатель, подевались остальные не менее достойные народы? Где братские народы СССР: азербайджанцы, белорусы, грузины, казахи, киргизы, латыши, литовцы, молдаване, узбеки, украинцы, таджики, туркмены и еще много десятков других? С чего это вдруг именно армяне из великого множества наций и народностей стали так для меня и моей книги важны? Естественное предположение, что я – армянин хоть на какую-то долю крови, неверно. Не было в роду армян. И в роду жены не было армян. И не жил я никогда в  Армении, и лишь совсем недавно впервые побывал там как турист.

Объяснение у меня политически незрелое, похожее на оправдания в связи с «абрикосом»: начал книгу писать с буквы «А» и  про армян в голове уже была забавная история (я ее далее расскажу, хотя кто-то справедливо скажет, что она не про армян, а про азербайджанцев).

11
{"b":"712833","o":1}