«Как беден наш язык! – Хочу и не могу…» Как беден наш язык! – Хочу и не могу. — Не передать того ни другу, ни врагу, Что буйствует в груди прозрачною волною. Напрасно вечное томление сердец, И клонит голову маститую мудрец Пред этой ложью роковою. Лишь у тебя, поэт, крылатый слова звук Хватает на лету и закрепляет вдруг И темный бред души, и трав неясный запах; Так, для безбрежного покинув скудный дол, Летит за облака Юпитера орел, Сноп молнии неся мгновенный в верных лапах. 11 июня 1887 «Задрожали листы, облетая…»
Задрожали листы, облетая, Тучи неба закрыли красу, С поля буря ворвавшися злая Рвет, и мечет, и воет в лесу. Только ты, моя милая птичка, В теплом гнездышке еле видна, Светлогруда, легка, невеличка, Не запугана бурей одна. И грохочет громов перекличка, И шумящая мгла так черна… Только ты, моя милая птичка, В теплом гнездышке еле видна. 13 июля 1887 «Всё, всё мое, что есть и прежде было…» Всё, всё мое, что есть и прежде было, В мечтах и снах нет времени оков; Блаженных грез душа не поделила: Нет старческих и юношеских снов. За рубежом вседневного удела Хотя на миг отрадно и светло; Пока душа кипит в горниле тела, Она летит, куда несет крыло. Не говори о счастье, о свободе Там, где царит железная судьба. Сюда! сюда! не рабство здесь природе — Она сама здесь верная раба. 17 июля 1887 «Сплю я. Тучки дружные…» Сплю я. Тучки дружные, Вешние, жемчужные Мчатся надо мной; Смутные, узорные, Тени их проворные — По полям грядой. Подбежали к чистому Пруду серебристому, И – вдвойне светло. Уж не тени мрачные, — Облака прозрачные Смотрятся в стекло. Сплю я. Безотрадною Тканью непроглядною Тянутся мечты; Вдруг сама, заветная, Кроткая, приветная, Улыбнулась ты. 19 сентября 1887 «Одним толчком согнать ладью живую…» Одним толчком согнать ладью живую С наглаженных отливами песков, Одной волной подняться в жизнь иную, Учуять ветр с цветущих берегов, Тоскливый сон прервать единым звуком, Упиться вдруг неведомым, родным, Дать жизни вздох, дать сладость тайным мукам, Чужое вмиг почувствовать своим, Шепнуть о том, пред чем язык немеет, Усилить бой бестрепетных сердец — Вот чем певец лишь избранный владеет, Вот в чем его и признак и венец! 28 октября 1887 «Мама! глянь-ка из окошка…» Мама! глянь-ка из окошка — Знать, вчера недаром кошка Умывала нос: Грязи нет, весь двор одело, Посветлело, побелело — Видно, есть мороз. Не колючий, светло-синий По ветвям развешан иней — Погляди хоть ты! Словно кто-то тороватый Свежей, белой, пухлой ватой Все убрал кусты. Уж теперь не будет спору: За салазки, да и в гору Весело бежать! Правда, мама? Не откажешь, А сама, наверно, скажешь: «Ну, скорей гулять!» 9 декабря 1887 «Полуразрушенный, полужилец могилы…» Полуразрушенный, полужилец могилы, О таинствах любви зачем ты нам поешь? Зачем, куда тебя домчать не могут силы, Как дерзкий юноша, один ты нас зовешь? – Томлюся и пою. Ты слушаешь и млеешь; В напевах старческих твой юный дух живет. Так в хоре молодом: Ах, слышишь, разумеешь! — Цыганка старая одна еще поет. 4 января 1888 «Устало всё кругом: устал и цвет небес…» Устало всё кругом: устал и цвет небес, И ветер, и река, и месяц, что родился, И ночь, и в зелени потусклой спящий лес, И желтый тот листок, что наконец свалился. Лепечет лишь фонтан средь дальней темноты, О жизни говоря незримой, но знакомой… О ночь осенняя, как всемогуща ты Отказом от борьбы и смертною истомой! 24 августа 1889 На качелях
И опять в полусвете ночном Средь веревок, натянутых туго, На доске этой шаткой вдвоем Мы стоим и бросаем друг друга. И чем ближе к вершине лесной, Чем страшнее стоять и держаться, Тем отрадней взлетать над землей И одним к небесам приближаться. Правда, это игра, и притом Может выйти игра роковая, Но и жизнью играть нам вдвоем — Это счастье, моя дорогая! 26 марта 1890 |
