Весенний дождь Еще светло перед окном, В разрывы облак солнце блещет, И воробей своим крылом, В песке купаяся, трепещет. А уж от неба до земли, Качаясь, движется завеса, И будто в золотой пыли Стоит за ней опушка леса. Две капли брызнули в стекло, От лип душистым медом тянет, И что-то к саду подошло, По свежим листьям барабанит. 1857 Цветы
С полей несется голос стада, В кустах малиновки звенят, И с побелевших яблонь сада Струится сладкий аромат. Цветы глядят с тоской влюбленной, Безгрешно чисты, как весна, Роняя с пылью благовонной Плодов румяных семена. Сестра цветов, подруга розы, Очами в очи мне взгляни, Навей живительные грезы И в сердце песню зарони. 1858 «Нет, не жди ты песни страстной…» Нет, не жди ты песни страстной, Эти звуки – бред неясный, Томный звон струны; Но, полны тоскливой муки, Навевают эти звуки Ласковые сны. Звонким роем налетели, Налетели и запели В светлой вышине. Как ребенок им внимаю, Что́ сказалось в них – не знаю, И не нужно мне. Поздним летом в окна спальной Тихо шепчет лист печальный, Шепчет не слова; Но под легкий шум березы К изголовью, в царство грезы Никнет голова. 1858 «Заря прощается с землею…» Заря прощается с землею, Ложится пар на дне долин, Смотрю на лес, покрытый мглою, И на огни его вершин. Как незаметно потухают Лучи и гаснут под конец! С какою негой в них купают Деревья пышный свой венец! И все таинственней, безмерней Их тень растет, растет, как сон; Как тонко по заре вечерней Их легкий очерк вознесен! Как будто, чуя жизнь двойную И ей овеяны вдвойне, — И землю чувствуют родную, И в небо просятся оне. 1858 Рыбка Тепло на солнышке. Весна Берет свои права; В реке местами глубь ясна, На дне видна трава. Чиста холодная струя, Слежу за поплавком, — Шалунья рыбка, вижу я, Играет с червяком. Голубоватая спина, Сама как серебро, Глаза – бурмитских два зерна, Багряное перо. Идет, не дрогнет под водой, Пора – червяк во рту! Увы, блестящей полосой Юркнула в темноту. Но вот опять лукавый глаз Сверкнул невдалеке. Постой, авось на этот раз Повиснешь на крючке! 1858 Псовая охота Последний сноп свезен с нагих полей, По стоптанным гуляет жнивьям стадо, И тянется станица журавлей Над липником замолкнувшего сада. Вчера зарей впервые у крыльца Вечерний дождь звездами начал стынуть. Пора седлать проворного донца И звонкий рог за плечи перекинуть! В поля! В поля! Там с зелени бугров Охотников внимательные взоры Натешатся на острова лесов И пестрые лесные косогоры. Уже давно, осыпавшись с вершин, Осинников редеет глубь густая Над гулкими извивами долин И ждет рогов да заливного лая. Семьи волков притон вчера открыт, Удастся ли сегодня травля наша? Но вот русак сверкнул из-под копыт, Все сорвалось – и заварилась каша: «Отбей собак! Скачи наперерез!» И красный верх папахи вдаль помчался; Но уж давно весь голосистый лес На злобный лай стократно отозвался. 1858 Тургеневу Прошла зима, затихла вьюга, — Давно тебе, любовник юга, Готовим тучного тельца; В снегу, в колючих искрах пыли В тебе мы друга не забыли И заждались обнять певца. Ты наш. Напрасно утром рано Ты будишь стражей Ватикана, Вот за решетку ты шагнул, Вот улыбнулися анти́ки, И долго слышат мозаи́ки Твоих шагов бегущий гул. Ты наш. Чужда и молчалива Перед тобой стоит олива Иль зонтик пинны молодой; Но вечно радужные грезы Тебя несут под тень березы, К ручьям земли твоей родной. Там все тебя встречает другом: Черней бразда бежит за плугом, Там бархат степи зеленей, И, верно, чуя, что просторней, — Смелей, и слаще, и задорней Весенний свищет соловей. Начало 1858 |
