«Печальная береза…» Печальная береза У моего окна, И прихотью мороза Разубрана она. Как гроздья винограда, Ветвей концы висят, — И радостен для взгляда Весь траурный наряд. Люблю игру денницы Я замечать на ней, И жаль мне, если птицы Стряхнут красу ветвей. 1842 «Чудная картина…»
Чу́дная картина, Как ты мне родна: Белая равнина, Полная луна, Свет небес высоких, И блестящий снег, И саней далеких Одинокий бег. 1842 «Кот поет, глаза прищуря…» Кот поет, глаза прищуря, Мальчик дремлет на ковре, На дворе играет буря, Ветер свищет на дворе. «Полно тут тебе валяться, Спрячь игрушки да вставай! Подойди ко мне прощаться Да и спать себе ступай». Мальчик встал. А кот глазами Поводил и все поет; В окна снег валит клоками, Буря свищет у ворот. 1842 «Ночь крещенская морозна…» Ночь крещенская морозна, Будто зеркало – луна. «Побегу: еще не поздно, Да боюсь идти одна». «Я, сестрица, за тобою Не пойду – одна иди!» — «Я с тобою, – за избою Наводи да наводи!» Ничего: пес рябый ходит, Вот и серый у ворот… И красавица наводит — И никак не наведет. «Вижу, вижу! потянулись: Раз, два, три, четыре, пять… Заструились, покачнулись, Стало только три опять. Ну, захочет почудесить? Со страстей рехнуся я… Шесть, семь, восемь, девять, десять — Чешуя как чешуя… Вот одиннадцать – всё лица! Вот собаки лай и вой… Чур меня!..» – «Ну что, сестрица?» — «Раскрасавец молодой!» 1842 «Перекресток, где ракитка…» Перекресток, где ракитка И стоит и спит… Тихо ветхая калитка За плетнем скрыпит. Кто-то кра́дется сторонкой, Санки пробегут — И вопрос раздастся звонкой: «Как тебя зовут?» 1842 «Сосна так темна, хоть и месяц…» Сосна так темна, хоть и месяц Глядит между длинных ветвей. То клонит ко сну, то очнешься, То мельница, то соловей, То ветра немое лобзанье, То запах фиалки ночной, То блеск замороженной дали И вихря полночного вой. И сладко дремать мне – и грустно, Что сном я надежду гублю. Мой ангел, мой ангел далекий, Зачем я так сильно люблю? 1842 К жаворонку Днем ли, или вечером, Ранней ли зарей — Только бы невидимо Пел ты надо мной. На́долго заслушаюсь Звуком с высоты, Будто эту песенку Мне поешь не ты. 1842 Ручка Прозрачную канву цветами убирая, На мягких клавишах, иль с веером резным, В перчатке крошечной, иль по локоть нагая, — Понятной грацией, движением родным Ты говоришь со мной, мой бедный ум волнуя Невольной страстию и жаждой поцелуя. 1842 «Безмолвные поля оделись темнотою…» Безмолвные поля оделись темнотою, Заря вечерняя сгорела, воздух чист, В лесу ни ветерка, ни звука над водою, Лишь по верхам осин лепечет легкий лист, Да изредка певец природы благодатной За скромной самкою, вспорхнув, перелетит И под черемухой, на ветке ароматной, Весенней песнию окрестность огласит. И снова тихо всё. Уж комары устали Жужжа влетать ко мне в открытое окно: Всё сном упоено… 1842 «Сорвался мой конь со стойла…» Сорвался́ мой конь со стойла, Полетел, не поскакал… Хочет воли, ищет пойла, Хвост и гриву раскидал. Отпугните, загоните! Чья головка там видна? Посмотрите, посмотрите, Паша смотрит из окна! 1842 «Не отходи от меня…»
Не отходи от меня, Друг мой, останься со мной! Не отходи от меня: Мне так отрадно с тобой… Ближе друг к другу, чем мы, — Ближе нельзя нам и быть; Чище, живее, сильней Мы не умеем любить. Если же ты – предо мной, Грустно головку склоня, — Мне так отрадно с тобой: Не отходи от меня! 1842 |
