«Поделись живыми снами…» Поделись живыми снами, Говори душе моей; Что не выскажешь словами — Звуком на́ душу навей. 1847 «Ее не знает свет, – она еще ребенок…»
Ее не знает свет, – она еще ребенок; Но очерк головы у ней так чист и тонок И столько томности во взгляде кротких глаз, Что детства мирного последний близок час. Дохнет тепло любви, – младенческое око Лазурным пламенем засветится глубоко, И гребень, ласково-разборчив, будто сам Пойдет медлительней по пышным волосам, Персты румяные, бледнея, подлиннеют… Блажен, кто замечал, как постепенно зреют Златые гроздия, и знал, что, виноград Сбирая, он вопьет их сладкий аромат! 1847 Нептуну Леверрье Птицей, Быстро парящей птицей Зевеса Быть мне судьбою дано всеобъемлющей. Ныне, крылья раскинув над бездной Тве́рди, – ныне над высью я Горной, там, где у ног моих Воды, Вечно несущие белую пену, Стонут и старый трезубец Нептуна В темных руках повелителя строгого блещет. Нет пределов Кверху, и нет пределов Книзу. Здравствуй! На половинном пути К вечности здравствуй, Нептун! Над собою Слышишь ли шумные крылья и ветер, Спертый нагрудными сизыми перьями? Здравствуй! Нет мгновенья покою; Вслед за тобою летящая Феба стрела, я вижу, стоит, С визгом перья поджавши, в эфире. Ты промчался, пронесся, мелькнул и сокрылся, А я! Здравствуй, Нептун! Слышишь ли, брат, над собою Шумный полет? – Я принес С жаркой, далекой земли, Кровью упитанной, Трупами тучной, Лавром шумящей, Мой привет тебе: здравствуй, Нептун! Вечно, вечно, Как бы ни мчался ты, брат мой, Крылья мои зашумят, и орлиный Голос к тебе зазвучит по эфиру: Здравствуй, Нептун! 1847 «С корзиной, полною цветов, на голове…» С корзиной, полною цветов, на голове Из сумрака аллей она на свет ступила, — И побежала тень за ней по мураве, И пол-лица ей тень корзины осенила; Но и под тению узнаешь ты как раз Приметы южного созданья без ошибки — По светлому зрачку неотразимых глаз, По откровенности младенческой улыбки. 1847 «Летний вечер тих и ясен…» Летний вечер тих и ясен; Посмотри, как дремлют ивы; Запад неба бледно-красен, И реки блестят извивы. От вершин скользя к вершинам, Ветр ползет лесною высью. Слышишь ржанье по долинам? То табун несется рысью. 1847 «Любо мне в комнате ночью стоять у окошка в потемках…» Любо мне в комнате ночью стоять у окошка в потемках, Если луна с высоты прямо глядит на меня И, проникая стекло, нарисует квадраты лучами По́ полу, комнату всю дымом прозрачным поя, А за окошком в саду, между листьев сирени и липы, Черные группы деля, зыбким проходит лучом Между ветвями – и вниз ее золоченые стрелы Ярким стремятся дождем, иль одинокий листок Лунному свету мешает рассыпаться по земи, сам же, Светом осыпанный весь, черен, дрожит на тени. Я восклицаю: блажен, трижды блажен, о Диана, Кто всемогущей судьбой в тайны твои посвящен! 1847 «Странное чувство какое-то в несколько дней владело…» Странное чувство какое-то в несколько дней овладело Телом моим и душой, целым моим существом: Радость и светлая грусть, благотворный покой и желанья Детские, резвые – сам даже понять не могу. Вот хоть теперь: посмотрю за окно на веселую зелень Вешних деревьев, да вдруг ветер ко мне донесет Утренний запах цветов и птичек звонкие песни — Так бы и бросился в сад с кликом: пойдем же, пойдем! Да как взгляну на тебя, как уселась ты там безмятежно Подле окошка, склоня иглы ресниц на канву, То уж не в силах ничем я шевельнуться, а только Всю озираю тебя, всю – от пробора волос До перекладины пялец, где вольно, легко и уютно, Складки раздвинув, прильнул маленькой ножки носок. Жалко… да нет – хорошо, что никто не видал, как взглянула Ты на сестрицу, когда та приходила сюда Куклу свою показать. Право, мне кажется, всех бы Вас мне хотелось обнять. Даже и брат твой, шалун, Что изучает грамматику в комнате ближней, мне дорог. Можно ль так ложно его вещи учить понимать! Как отворялися двери, расслушать я мог, что учитель Каждый отдельный глагол прятал в отдельный залог: Он говорил, что любить есть действие – не состоянье. Нет, достохвальный мудрец, здесь ты не видишь ни зги; Я говорю, что любить – состоянье, еще и какое! Чудное, полное нег!.. Дай Бог нам вечно любить! 1847 |
