«Жди ясного на завтра дня…» Жди ясного на завтра дня, Стрижи мелькают и звенят. Пурпурной полосой огня Прозрачный озарен закат. В заливе дремлют корабли, — Едва трепещут вымпела. Далеко небеса ушли — И к ним морская даль ушла. Так робко набегает тень, Так тайно свет уходит прочь, Что ты не скажешь: минул день, Не говоришь: настала ночь. 1854 Буря
Свежеет ветер, меркнет ночь, А море злей и злей бурлит, И пена плещет на гранит — То прянет, то отхлынет прочь. Все раздражительней бурун; Его шипучая волна Так тяжела и так плотна, Как будто в берег бьет чугун. Как будто бог морской сейчас, Всесилен и неумолим, Трезубцем пригрозя своим, Готов воскликнуть: «Вот я вас!» 1854 Пароход Злой дельфин, ты просишь ходу, Ноздри пышут, пар валит, Сердце мощное кипит, Лапы с шумом роют воду. Не лишай родной земли Этой девы, этой розы; Погоди, прощанья слезы Вдохновенные продли! Но напрасно… Конь морской, Ты понесся быстрой птицей — Только пляшут вереницей Нереиды за тобой. 1854 Знакомке с юга На север грустный с пламенного юга, Прекрасных дней прекрасная подруга, Ты мне привет отрадный принесла. Но холодом полночным всё убило, Что сердце там так искренно любило И чем душа так радостно цвела. О, как бы я на милый зов ответил Там, где луны встающий диск так светел, Где солнца блеск живителен и жгуч, Где дышит ночь невыразимой тайной И теплятся над спящею Украйной В лучах лазурных звезды из-за туч, И грезит пруд, и дремлет тополь сонный, Вдоль туч скользя вершиной заостренной, Где воздух, свет и думы – заодно, И грудь дрожит от страсти неминучей, И веткою всё просится пахучей Акация в раскрытое окно! 1854 «Ночь весенней негой дышит…» Ночь весенней негой дышит, Ветер взморья не колышет, Весь залив блестит, как сталь, И над морем облаками, Как ползущими горами, Разукрасилася даль. Долго будет утомленный Спать с Фетидой Феб влюбленный, Но Аврора уж не спит И, смутясь блаженством Бога, Из подводного чертога С ярким факелом бежит. 1854 Вечер у взморья Засверкал огонь зарницы, На гнезде умолкли птицы, Тишина леса объемлет, Не качаясь, колос дремлет; День бледнеет понемногу, Вышла жаба на дорогу. Ночь светлеет и светлеет, Под луною море млеет; Различишь прилежным взглядом, Как две чайки, сидя рядом, Там, на взморье плоскодонном, Спят на камне озаренном. 1854 Весна на дворе Как дышит грудь свежо и емко — Слова не выразят ничьи! Как по оврагам в полдень громко На пену прядают ручьи! В эфире песнь дрожит и тает, На глыбе зеленеет рожь — И голос нежный напевает: «Еще весну переживешь!» 1855 Вечер Прозвучало над ясной рекою, Прозвенело в померкшем лугу, Прокатилось над рощей немою, Засветилось на том берегу. Далеко, в полумраке, луками Убегает на запад река. Погорев золотыми каймами, Разлетелись, как дым, облака. На пригорке то сыро, то жарко, Вздохи дня есть в дыханье ночном, — Но зарница уж теплится ярко Голубым и зеленым огнем. 1855 Диана, Эндимион и сатир Картина Брюллова У звучного ключа как сладок первый сон! Как спящий при луне хорош Эндимион! Герои только так покоятся и дети. Над чудной головой висят рожок и сети; Откинутый колчан лежит на стороне; Собаки верные встревожены – оне Не видят смертного и чуют приближенье. Ты ль, непорочная, познала вожделенье? Счастливец! ты его узрела с высоты, И небо для него должна покинуть ты. Девическую грудь невольный жар объемлет. Диана, берегись! старик сатир не дремлет. Я слышу стук копыт. Рога прикрыв венцом, Вот он, любовник нимф, с пылающим лицом, Обезображенным порывом страсти зверской, Уж стана нежного рукой коснулся дерзкой. О, как вздрогну́ла ты, как обернулась вдруг! В лице божественном и гордость и испуг. А баловень Эрот, доволен шуткой новой, Готов на кулаке прохлопнуть лист кленовый. 1855 |
