И все-таки эти скоты мне отомстили. Отомстили пакостно, мелко, как и полагается шушере. Я тогда отработал смену. Камешков на этот раз было немного, настроение от того лучше не становилось. Ну, да хрен с ними, с камешками, мне оставалось тогда пять смен до окончания контракта. Я позвонил Вике, обрадовал, что вернусь с бабками. К тому времени, блин, если все премии учесть, я нормально заколотил. Поэтому я особо не расстраивался, прошел маршрут, повернул назад. Неподалеку от Синего купола все и случилось. Сначала я заметил блеск россыпи. В натуре, обрадовался, конечно, не с полупустыми руками вернусь. А главное, камни-то рядом с куполом обнаружил. Значит, на кислороде сэкономил. Опять же — премия светит.

Кто же знал, что не россыпь это была, ловушку мне приготовили враги-товарищи, не удивлюсь, если вместе с надзирателями. В компании ведь как? Если контрактник проворуется, то контрактную часть ему все равно выплатят, а вот премиальные за экономию кислорода, отсутствие штрафов, хорошие сборы — все гавкнется. А это и составляет большую часть выплат.

Подошел я к расщелине, откуда поблескивало, присел на корточки, смотрю, вроде бы ледяным паром реголит обработан. Ковырнул, матерь божья, и в самом деле тайничок! Инеплохой! Не пожалели эти козлы своей заначки. Начал я разгребать породу, но кто бы мне дал погрузить камни в контейнер! Задумка-то совсем на другое была направлена — доказать, что это мой тайничок, а я, значит, расхититель.

Ну, и повязали меня в этот самый момент. Видеозапись, конечно, сделали. По ней, блин, все натурально получается — вот он я, вот тайник мой, вот пригоршня камней, предназначенных для заначки, а вот и я осторожно тайник вскрываю, чтобы туда, значит, заначку положить.

Спорь не спорь — а все козыри у обвинения.

Со мной еще нормально обошлись — два года общего режима и колония в Туркменистане. Но премиальные мои компании остались, Вика, ясный перец, три года ждала, а еще два ждать не стала. Замуж вышла.

А мне в колонию письмо надзиратель прислал.

Стыдно, блин, ему стало, его совесть как Страсбургский суд замучила, а может, Дефлер его чем-то обидел, не поделили они что-то. Но, так или иначе, он написал мне подробное письмо из своей Голландии, а в нем рассказал, как Дефлер этот, дятел хромоногий, в отношении меня дело слепил. Это он, оказывается, администрации сообщил о подозрительном поведении русского.

Ну, два года прошло, вышел я, получил с компании, что мне по контракту причиталось, и поспешил в эту самую Голландию с господином Дефлером по душам поговорить. Только не успел я немного, к моему частичному сожалению, Дефлер все заработанные деньги в дело вложил, только и в Голландии нашлись ухари — облапошили новоявленного бизнесмена по всем капиталистическим законам так, что и судиться не с кем. И Дефлер был вынужден пуститься по старой дорожке — подался снова в старатели.

Ну, вы меня поняли — на Марс он завербовался.

На этот долбаный Марс.

Что мне оставалось делать? Перед звездным законом я был чистеньким, отсидел, как говорится, и с чистой совестью на волю. Но мне был нужен Дефлер, а тот оказался на Марсе. Вот и летел я туда на встречу с дорогим другом Луи. Перед этим я поинтересовался, нет ли рейсов оттуда, на которых Дефлер мог бы вернуться на Землю за время моего полета. Оказалось, ни хрена подобного, мы обязательно встретимся на Марсе. Думаете, я ему в глаза хотел посмотреть? Ошибаетесь, я его, козла, убить хотел, а если не получится, то очень сильно покалечить, так, чтобы он всю оставшуюся жизнь на аптеку работал.

Поэтому в планетолете я старался держаться обособленно, ни к чему мне с кем-то знакомиться, не хватало потом непричастным людям какие-то неприятности причинить.

Из числа пассажиров я сразу выделил здоровенного детину с крепкой нижней челюстью и прижатыми ушами. Эта орясина никак не могла быть ученым, не тот типаж. Следовательно, был этот орел из уголовной братии, и не рядовой подметчик, перед ним даже капитан планетолета прогибался.

Второй тип, который мне сразу не понравился, был невысок, носил очки и бородку, хотя волос на его голове уже значительно поредел. Морда у него была лисья, хитрая, и ходил он, прислушиваясь к разговорам. Такие люди во все дыры свой любопытный нос суют. Звали его Альфред Сейгуд, и я спокойно мог поставить все свои оставшиеся деньги против обеденной тюремной баланды, что он или работает в полиции, или, что почти одно и то же, работает на нее.

Марс…

Я себе представлял марсианские каналы из белоснежного камня, наполненные синей водой, тонкие изящные минареты марсианских башен, песчаные корабли, несущиеся над красной пустыней под золотыми парусами. Ну, как у Бредбери, помните?

Оказалось, что ничего этого нет.

Было два десятка поселений, в которых жили колонисты. Двадцать тысяч колонистов, осваивающих холодную, безжизненную и бесплодную планету. И все-таки мне был интересен этот мир. Хотелось увидеть не на экране телевизора: мощные пылевые бури, до неузнаваемости меняющие лик пустыни, фиолетовых сиволапок, поющих на барханах под темными небесами с неисчезающими звездами, молочные серпы двух спутников Марса, ползущие над неторопливыми вечными снегами, гору Олимп, достигающую стратосферы, каньоны километровой глубины, на дне которых иногда под воздействием вулканического тепла вдруг возникали реки из горячей и активно испаряющейся воды, странных марсианских бабочек, живущих в этих каньонах, пока не остынут горячие реки. Хотелось увидеть разноцветные облака. Мне сказали, что на Марсе можно наблюдать три вида облаков — синие, белые и желтые.

— Не может быть, — удивился я.

— Может, — сказал мой собеседник. — Белые и синие — это конденсатные облака, а желтые — пылевые. Если повезет, вы увидите «Горло дракона» — странную пылевую воронку, которая предвещает приближение пылевой бури. А еще можно увидеть еще более редкое явление — марсианскую радугу. Планетка не так безжизненна и сера, как вам кажется.

Это был мир, в котором жила странная суровая красота, с которой мне хотелось познакомиться воочию.

Землю я покидал впервые. Поэтому пришлось пройти кучу обследований и подписать не менее двух десятков бумаг, что я готов отвечать за себя сам и не буду иметь к кому-то претензий, если после полета у меня здоровья останется меньше, чем было.

Бумаги я подписывал не глядя.

В конце концов, я давно уже привык отвечать за себя сам.

Полет был скучным и нудным, пассажиры, а их было человек двадцать, сразу как-то разделились, три межпланетных чиновника сгруппировались в каюте у старшего, старатели тоже обособились, научники, летевшие на Марс для работы, вели нескончаемые нудные споры, в которых я мало что понимал.

Интересно было наблюдать за межпланетчиками. Экипаж планетолета представлял собой единый коллектив, у которого был единственный диктатор — капитан. Все его указания выполнялись моментально и без возражений. Думаю, это потому, что астронавты представляют собой хорошо оплачиваемую касту, вылететь из которой никто из них не хотел.

Еще одним интересным типажом был здоровенный детина почти двухметрового роста, накачанный как культурист и вместе с тем имевший хорошие навыки пребывания в невесомости. Это было трудно скрыть, хотя детина старался не выделяться среди остальным и не афишировал эти навыки. Скорее всего, он относился к когорте охранников какой-нибудь частной фирмы, причем фирмы солидной, ибо однодневка или фирма без достаточного кредитного обеспечения вряд ли станет тратиться на углубленную подготовку своих рядовых работников. Возможно, верзила являлся представителем службы безопасности фирмы, это уже объясняло многое, в том числе и его независимое поведение.

Вторым человеком, который меня заинтересовал, был косморабочий Герман Лопатин. Судя по его отдельным репликам, человек побывал в местах не столь отдаленных, а учитывая то, как он держался, можно было сделать вывод, что в межпланетном пространстве он не впервые, по крайней мере, на Луне точно уж побывал. Отсюда легко было сделать вывод, что работал он на какое-то мелкое общество с ограниченной ответственностью, которое в соответствии с лицензией по договору 2057 года разрабатывало небольшое месторождение, имел неприятности с законом (скорее всего, задерживался за воровство), а теперь летел на Марс в надежде поправить свои дела. Поскольку он уже попал в черные списки, трудно было представить, что его взяла на работу крупная частная компания, вероятнее всего, он все так же взялся работать на мелкую фирму или пошел на государственную службу, где заработки не в пример ниже, зато гарантированы определенные социальные права.