Он смеется — низко, глухо, и притягивает меня ближе.
— Спасать меня примчалась?
Губы в сантиметре от моих. Дыхание перехватывает.
— Да... нет... то есть...
Я путаюсь в словах.
Все происходит так неожиданно.
Я ведь не думала, как будет когда мы встретимся…
И теперь я могу только бормотать что-то невнятное, несуразное глупое и купаться в его ласковом взгляде.
— Как… что…
Я пытаюсь сформулировать вопрос, но язык отказывается слушаться.
Лицо Руслана слегка суровеет.
— Никита, — глухо отвечает он, — совсем с катушек слетел… Устроил какую-то дурацкую подставу.
Руслан чуть отстраняется, но не отпускает. Мы так и идем в обнимку по серому московскому утру.
— Наркоту мне подкинул. Написал заявление… — бросает на меня быстрый взгляд. — Даже на тебя вышли и дернули…
Под его пристальным взглядом я краснею.
— Нешуточная кутерьма закрутилась. Даже не сразу сумел выбраться…
Его слова сливаются для меня в музыку.
Прошло всего-то несколько дней с нашего расставания, а мне кажется будто мы не виделись вечность…
Я украдкой смотрю на него и не могу налюбоваться.
Отмечаю едва заметные изменения.
Щетина чуть длиннее… кажется добавилось несколько серебристых прядей.
Они его ничуть не портят… нет!
Скорее свидетельствуют о том, что все это для него прошло не так легко, как он сейчас пытается показать мне.
— И… и что теперь?
Голос мой почему-то дрожит…
Я вся дрожу… Неужели так прохладно на улице.
— Теперь я хочу поговорить с Никитой по-мужски, — в глазах Руслана вспыхивает такой огонь, что мне хочется съежиться и спрятаться.
Продолжаем идти молча.
— Нет… я о нас…
Мне страшно задавать этот вопрос, ведь я не знаю какого ответа я жду…
— Что будет с нами? — он останавливается и нависает надо мной. — Мы сейчас едем ко мне…
И его интонация не подразумевает отказа.
Глава 48
Люба
Мои руки дрожат.
Я отстраняюсь от Руслана, когда он пытается притянуть меня ближе, и чувствую, как его пальцы на мгновение сжимаются сильнее — недовольно, почти по-звериному.
Но я качаю головой, и он отпускает.
Сердце колотится где-то в горле.
Он стоит передо мной — высокий, с тенью раздражения и непонимания в глазах. Его рубашка прилипла к телу, обрисовывая рельеф мышц.
Он чертовски красив. И чертовски опасен.
— Что с тобой? — его голос низкий, с хрипотцой.
Я отворачиваюсь, прячу взгляд. Не могу объяснить даже себе. Внутри — вихрь: радость, что он не пострадал, желание и... когда я сейчас стою рядом с ним, мне вновь кажется что между нами просто пропасть.
Мы такие разные. Слишком разные.
Его настойчивые руки, которые будто не понимают слова «нет».
— Я... Я просто хотела помочь. Убедиться, что ты... — мой голос звучит глупо даже в моих ушах. — Что ты не пострадаешь, ведь я была бы виновата в этом…
Руслан усмехается. Коротко, саркастично.
— Как бы я справился без твоей помощи, крошка?
«Крошка».
Словно я — ребенок. Словно без него я никто.
Грудь резко сжимается, и я поднимаю на него глаза.
— Я не «крошка». И ты прекрасно справился. Ты всегда справляешься. Но я не могла не приехать.
Мои слова звучат резче, чем я планировала.
Но они вырываются сами — потому что где-то глубоко внутри сидит этот червячок сомнения: для него ты просто игрушка. Красивая, временная, но не больше.
Руслан хмурится. Его брови сдвигаются, в глазах вспыхивает что-то непонятное.
— Ты примчалась сюда, — говорит он медленно, — только чтобы тебя не мучила совесть?
— Да! — я сжимаю кулаки. — Если бы из-за меня ты... если бы ты пострадал, я...
Он перебивает:
— И больше ничего?
Я замолкаю и только качаю головой.
Не могу поднять на него взгляд…
Я стараюсь быть твердой и сильной, но тело предательски дрожит.
А аромат его кожи дурманит меня все сильнее с каждой минутой.
Правда в том, что даже сейчас, когда я злюсь, мне хочется прижаться к нему — вдохнуть его запах, почувствовать его кожу, согреться его теплом.
И это пугает больше всего. Ведь где-то глубоко сидит это проклятое чувство — это будет неправильным.
— Люба, — Руслан делает шаг вперед.
Я отступаю.
Он замирает. Его взгляд становится тяжелым, изучающим.
— Ты боишься меня?
Нет.
Да.
Не знаю.
Это не страх… и страх.
Киваю медленно и робко поднимаю глаза.
Он смотрит на меня… удивительно мягко, без осуждения.
Протягивает руку и гладит лицо тыльной стороной пальцев.
— Послушай, — говорит он тихо, но я слышу как его голос дрожит от едва заметного волнения, — я не хочу давить на тебя. Но ты должна твердо знать одну вещь.
— Какую? — чувствую, как на глазах поблескивают предательские слезы.
Вообще не понимаю, что со мной происходит в его присутствии — он словно подавляет мою волю…
— Я не отступлюсь от тебя, — и эти слова пробивают меня электрическим разрядом.
— Не знаю, чего ты боишься, но чувствую твой страх, — протягивает руку и берет вкладывает мою ладонь в свою — твердую, по мужски красивую, обжигающую.
Меня колотит крупной дрожью.
— Иди ко мне, девочка, — притягивает к себе, и я не сопротивляюсь.
Утыкаюсь ему в грудь, вдыхаю ставший таким родным аромат и слезы сами собой катятся из глаз.
В его объятиях я вновь позволяю себе быть слабой.
Он обнимает меня, ограждая от всего мира.
Мы стоим так бесконечно долго и… это настоящее наслаждение.
Потом он отстраняется и неожиданно спрашивает:
— Голодная?
От его улыбки становится тепло, и киваю, смеясь сквозь слезы.
— Тогда едем обедать… Или что там у нас? Завтрак? Ужин? А, — машет рукой, — все едино.
Берет меня крепко за руку. Стискивает пальцы — не больно, но мне не вырваться — это очевидно, и тащит меня вперед.
Послушно следуя за ним.
Зачем? Для чего? Почему?
Может быть, мне хочется поверить, что он и правда не отступится?
Он оборачивается и замечает в моих глазах сомнение.
Хмурится:
— Я же тебя не под венец тащу, в конце концов, а в пообедать в ресторан. Расслабься, чего ты такая? Я тебя не укушу…
Выдыхаю, но только на мгновение, потому что Руслан добавляет в привычной саркастичной манере:
— …пока сама не попросишь, — и улыбается, — а ты попросишь…
Краснею, и закусив губу, пытаюсь выдернуть пальцы из его цепкого капкана — не тут-то было.
Руслан одним легким движением притягивает меня к себе и шепчет в волосы:
— Ох, какая колючка, — и целует макушку.
Рядом с ним, чувствую его тепло, я забываю обо всем на свете и не хочу думать ни о чем.
Но стоит ему чуть отпустить меня, как в душе вновь поселяется холод и воцаряется раздрай.
Кажется и Руслан это почувствовал, потому что плотно обнял меня и прижал к себе.
Так мы и идем по дневной Москве.
Вокруг сутолока уличного движения: прохожие спешат по своим делам, гудят автомобили, где-то неподалеку крякает сиреной полицейская машина.
Вздрагиваю при виде нее, и Руслан заботливо и немного печально качает головой:
— Понимаю… понимаю…
Мы идем куда глядят глаза.
Вернее, куда глядят его глаза. Останавливаемся возле модного и стильно украшенного живыми цветами ресторана.
Входим во внутрь, и, при виде Руслана, девушка-хостес расцветает улыбкой.
Я же твержу себе, что это только ее работа.
Хотя, как женщина, прекрасно вижу, что дело не только в профессиональном исполнении обязанностей.
Она провожает нас к чудесному столику возле окна и раскладывает перед нами меню.
Я поднимаюсь и собираюсь пойти немного освежиться, как Руслан мило накрывает мою руку совей ладонью:
— Только больше не убегай, хорошо?
Отрицательно качаю головой:
— Не убегу…
В животе начинают порхать бабочки, а все происходящее все больше кажется прекрасным сном.