Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Он смеется — низко, глухо, и притягивает меня ближе.

— Спасать меня примчалась?

Губы в сантиметре от моих. Дыхание перехватывает.

— Да... нет... то есть...

Я путаюсь в словах.

Все происходит так неожиданно.

Я ведь не думала, как будет когда мы встретимся…

И теперь я могу только бормотать что-то невнятное, несуразное глупое и купаться в его ласковом взгляде.

— Как… что…

Я пытаюсь сформулировать вопрос, но язык отказывается слушаться.

Лицо Руслана слегка суровеет.

— Никита, — глухо отвечает он, — совсем с катушек слетел… Устроил какую-то дурацкую подставу.

Руслан чуть отстраняется, но не отпускает. Мы так и идем в обнимку по серому московскому утру.

— Наркоту мне подкинул. Написал заявление… — бросает на меня быстрый взгляд. — Даже на тебя вышли и дернули…

Под его пристальным взглядом я краснею.

— Нешуточная кутерьма закрутилась. Даже не сразу сумел выбраться…

Его слова сливаются для меня в музыку.

Прошло всего-то несколько дней с нашего расставания, а мне кажется будто мы не виделись вечность…

Я украдкой смотрю на него и не могу налюбоваться.

Отмечаю едва заметные изменения.

Щетина чуть длиннее… кажется добавилось несколько серебристых прядей.

Они его ничуть не портят… нет!

Скорее свидетельствуют о том, что все это для него прошло не так легко, как он сейчас пытается показать мне.

— И… и что теперь?

Голос мой почему-то дрожит…

Я вся дрожу… Неужели так прохладно на улице.

— Теперь я хочу поговорить с Никитой по-мужски, — в глазах Руслана вспыхивает такой огонь, что мне хочется съежиться и спрятаться.

Продолжаем идти молча.

— Нет… я о нас…

Мне страшно задавать этот вопрос, ведь я не знаю какого ответа я жду…

— Что будет с нами? — он останавливается и нависает надо мной. — Мы сейчас едем ко мне…

И его интонация не подразумевает отказа.

Глава 48

Люба

Мои руки дрожат.

Я отстраняюсь от Руслана, когда он пытается притянуть меня ближе, и чувствую, как его пальцы на мгновение сжимаются сильнее — недовольно, почти по-звериному.

Но я качаю головой, и он отпускает.

Сердце колотится где-то в горле.

Он стоит передо мной — высокий, с тенью раздражения и непонимания в глазах. Его рубашка прилипла к телу, обрисовывая рельеф мышц.

Он чертовски красив. И чертовски опасен.

— Что с тобой? — его голос низкий, с хрипотцой.

Я отворачиваюсь, прячу взгляд. Не могу объяснить даже себе. Внутри — вихрь: радость, что он не пострадал, желание и... когда я сейчас стою рядом с ним, мне вновь кажется что между нами просто пропасть.

Мы такие разные. Слишком разные.

Его настойчивые руки, которые будто не понимают слова «нет».

— Я... Я просто хотела помочь. Убедиться, что ты... — мой голос звучит глупо даже в моих ушах. — Что ты не пострадаешь, ведь я была бы виновата в этом…

Руслан усмехается. Коротко, саркастично.

— Как бы я справился без твоей помощи, крошка?

«Крошка».

Словно я — ребенок. Словно без него я никто.

Грудь резко сжимается, и я поднимаю на него глаза.

— Я не «крошка». И ты прекрасно справился. Ты всегда справляешься. Но я не могла не приехать.

Мои слова звучат резче, чем я планировала.

Но они вырываются сами — потому что где-то глубоко внутри сидит этот червячок сомнения: для него ты просто игрушка. Красивая, временная, но не больше.

Руслан хмурится. Его брови сдвигаются, в глазах вспыхивает что-то непонятное.

— Ты примчалась сюда, — говорит он медленно, — только чтобы тебя не мучила совесть?

— Да! — я сжимаю кулаки. — Если бы из-за меня ты... если бы ты пострадал, я...

Он перебивает:

— И больше ничего?

Я замолкаю и только качаю головой.

Не могу поднять на него взгляд…

Я стараюсь быть твердой и сильной, но тело предательски дрожит.

А аромат его кожи дурманит меня все сильнее с каждой минутой.

Правда в том, что даже сейчас, когда я злюсь, мне хочется прижаться к нему — вдохнуть его запах, почувствовать его кожу, согреться его теплом.

И это пугает больше всего. Ведь где-то глубоко сидит это проклятое чувство — это будет неправильным.

— Люба, — Руслан делает шаг вперед.

Я отступаю.

Он замирает. Его взгляд становится тяжелым, изучающим.

— Ты боишься меня?

Нет.

Да.

Не знаю.

Это не страх… и страх.

Киваю медленно и робко поднимаю глаза.

Он смотрит на меня… удивительно мягко, без осуждения.

Протягивает руку и гладит лицо тыльной стороной пальцев.

— Послушай, — говорит он тихо, но я слышу как его голос дрожит от едва заметного волнения, — я не хочу давить на тебя. Но ты должна твердо знать одну вещь.

— Какую? — чувствую, как на глазах поблескивают предательские слезы.

Вообще не понимаю, что со мной происходит в его присутствии — он словно подавляет мою волю…

— Я не отступлюсь от тебя, — и эти слова пробивают меня электрическим разрядом.

— Не знаю, чего ты боишься, но чувствую твой страх, — протягивает руку и берет вкладывает мою ладонь в свою — твердую, по мужски красивую, обжигающую.

Меня колотит крупной дрожью.

— Иди ко мне, девочка, — притягивает к себе, и я не сопротивляюсь.

Утыкаюсь ему в грудь, вдыхаю ставший таким родным аромат и слезы сами собой катятся из глаз.

В его объятиях я вновь позволяю себе быть слабой.

Он обнимает меня, ограждая от всего мира.

Мы стоим так бесконечно долго и… это настоящее наслаждение.

Потом он отстраняется и неожиданно спрашивает:

— Голодная?

От его улыбки становится тепло, и киваю, смеясь сквозь слезы.

— Тогда едем обедать… Или что там у нас? Завтрак? Ужин? А, — машет рукой, — все едино.

Берет меня крепко за руку. Стискивает пальцы — не больно, но мне не вырваться — это очевидно, и тащит меня вперед.

Послушно следуя за ним.

Зачем? Для чего? Почему?

Может быть, мне хочется поверить, что он и правда не отступится?

Он оборачивается и замечает в моих глазах сомнение.

Хмурится:

— Я же тебя не под венец тащу, в конце концов, а в пообедать в ресторан. Расслабься, чего ты такая? Я тебя не укушу…

Выдыхаю, но только на мгновение, потому что Руслан добавляет в привычной саркастичной манере:

— …пока сама не попросишь, — и улыбается, — а ты попросишь…

Краснею, и закусив губу, пытаюсь выдернуть пальцы из его цепкого капкана — не тут-то было.

Руслан одним легким движением притягивает меня к себе и шепчет в волосы:

— Ох, какая колючка, — и целует макушку.

Рядом с ним, чувствую его тепло, я забываю обо всем на свете и не хочу думать ни о чем.

Но стоит ему чуть отпустить меня, как в душе вновь поселяется холод и воцаряется раздрай.

Кажется и Руслан это почувствовал, потому что плотно обнял меня и прижал к себе.

Так мы и идем по дневной Москве.

Вокруг сутолока уличного движения: прохожие спешат по своим делам, гудят автомобили, где-то неподалеку крякает сиреной полицейская машина.

Вздрагиваю при виде нее, и Руслан заботливо и немного печально качает головой:

— Понимаю… понимаю…

Мы идем куда глядят глаза.

Вернее, куда глядят его глаза. Останавливаемся возле модного и стильно украшенного живыми цветами ресторана.

Входим во внутрь, и, при виде Руслана, девушка-хостес расцветает улыбкой.

Я же твержу себе, что это только ее работа.

Хотя, как женщина, прекрасно вижу, что дело не только в профессиональном исполнении обязанностей.

Она провожает нас к чудесному столику возле окна и раскладывает перед нами меню.

Я поднимаюсь и собираюсь пойти немного освежиться, как Руслан мило накрывает мою руку совей ладонью:

— Только больше не убегай, хорошо?

Отрицательно качаю головой:

— Не убегу…

В животе начинают порхать бабочки, а все происходящее все больше кажется прекрасным сном.

36
{"b":"982895","o":1}