— Ты как, совсем замерзла? — щупает мои руки. — Эх, молодежь… Всякую ерунду вытворяете.
Двигатель урчит, как старый кот, и мы трогаемся.
Дорога тряская, машина поскрипывает, но печка уже дует теплым воздухом.
Только почувствовав тепло я понимаю, как действительно замерзла.
— Ты откуда тут взялась-то? — не унимается бабка.
Я снова вру:
— Гуляла… Забрела далеко.
— Ну, гулять — это хорошо, — кивает она. — Но не одна же! Где твои-то?
Я молчу.
— Ладно, не хочешь — не говори, — вздыхает она. — Только смотри, береги себя.
Дедушка все это время молча курит, изредка искоса поглядывая на меня.
Город появляется неожиданно — сначала редкие дома, потом улочки, магазины. Бабушка командует:
— Останавливайся у «Пятерочки», ей тут удобнее будет.
Машина тормозит. Я сжимаю их руки — шершавые, в мозолях, но такие надежные.
— Спасибо вам…
— Да ладно тебе, — машет бабка. — Ты только больше не болтайся одна, ага?
Я киваю, выхожу и стою, пока их красная «Лада» не скрывается за поворотом.
Город просыпается.
Где-то хлопают двери, смеются люди.
А я стою и думаю, что мир — он все-таки добрый.
Просто не всегда это видно сразу.
Еще через час я усталая и измотанная захожу наконец во двор родной девятиэтажки.
Солнце уже встало и вовсю пригревает.
После ночного ливня парит, и кажется, что будет еще одна гроза.
Я мечтаю о горячем душе, чистой сухой одежде и чашке черного кофе.
Ноги будто налиты свинцом. Каждый шаг дается с трудом.
Поэтому я сразу не замечаю силуэт, который появляется у соседнего подъезда и направляется ко мне.
— Люба…
Звук этого голоса заставляет меня вздрогнуть и оцепенеть.
Никита?!
Глава 31
Люба
Сердце выскакивает из груди, ноги сами отбрасывают меня в сторону — подальше от него.
Я вжимаюсь спиной в холодную стену подъезда, пальцы судорожно сжимают ключи. Острые края впиваются в ладонь, но я даже не чувствую боли — только ледяной ужас, который сковал все тело.
Никита замер, медленно поднимает руки ладонями вверх.
— Люб… — его голос хриплый, сдавленный, будто пересохший от долгого крика. — Я не… Я не буду…
Он выглядит ужасно.
Глаза красные, веки опухшие, лицо землистого оттенка.
— Не понимаю, что на меня нашло вчера… Будто наваждение какое-то… — делает осторожный шаг ко мне.
Я тут же отхожу назад.
Никита отрезает мне путь к двери в подъезд.
Это плохо.
Меня начинает колотить дрожь.
— Я всю ночь тебя искал… Под ливнем. Где ты была? С тобой все в порядке?
От него пахнет перегаром и потом, но куртка почти сухая — никакого «бродил под ливнем».
Только мокрые края джинсов у кроссовок.
Я молчу. Слежу за каждым движением его рук, за тем, как он неуверенно переминается с ноги на ногу.
Теперь вдруг оказывается, что он беспокоился обо мне? Странная логика.
Ложь.
Каждое его слово — липкая, противная ложь.
Я вижу, как его глаза бегают в сторону, как пальцы непроизвольно подрагивают — не от раскаяния, а от похмелья.
Не верю ни единому слову.
Во дворе пахнет мокрым асфальтом и первой майской листвой.
Где-то далеко смеются дети, хлопает дверь магазина.
Обычное утро. Обычный двор.
Только находится рядом с ним даже на улице мне невыносимо тяжело.
Воздух будто густеет от лживого смрада.
Он делает еще один маленький шаг вперед.
Я напрягаюсь еще сильнее, ключи впиваются глубже в ладонь.
— Дай мне шанс, — бормочет он. — Хотя бы поговорить…
Мой взгляд мельком скользит к двери подъезда — всего три шага. Если рвануть сейчас…
Но он слишком близко.
И только тут, в тени подъезда, будто завис другой мир — липкий, опасный, из которого нельзя вырваться.
— Люба, ну скажи хоть что-то… — он снова делает шаг.
Я сжимаю ключи так, что металл оставляет на коже красные полосы.
Сейчас.
Сейчас или никогда.
Подавляю первоначальный импульс и стараюсь взять чувства под контроль.
Перед глазами вдруг появляется Руслан — с ним рядом мне не пришлось бы проходить через все это…
Медленно выдыхаю.
Будь хитрее, Люба!
Только собираюсь открыть рот, как…
— Вот, — Никита лезет в карман.
Мой взгляд сфокусирован на его руках.
Они меня пугают. Еще не прошло и суток, как они с легкостью причиняли мне боль.
— Я нашел случайно… — достает из кармана телефон.
Я застываю от неожиданности, и Никита, воспользовавшись этим, чуть сокращает дистанцию.
— Видишь, — он медленно подходит к лавочке и подъезда и кладет телефон на нее, — я с добрыми намерениями.
Он замолкает и чуть прищуривается.
— Люб, можешь объяснить почему у тебя в телефоне пропущенные от Руслана?
Вопрос застает меня врасплох.
Под тяжелым взглядом Никиты я краснею.
Чувствую себя виноватой.
Но я же ни в чем не виновата!
— И почему они все — рано утром?
Краснею еще гуще.
— Это он тебя подобрал ночью на дороге?
Во рту пересыхает.
Какая-то часть сознания твердит мне, что я не обязана отчитываться, что я ни в чем не виновата, но…
Другая делает из меня чуть ли не падшую женщину и изменницу.
— Вы провели, — голос Никиты начинает ощутимо дрожать, — вместе ночь?
Судорожно сглатывает.
Господи, и за этого человека я собиралась замуж?
Ночью я избежала страшной беды… но не одной, как оказывается.
Он просто жалок по сравнению с Русланом.
Не зрел и… изломан и искривлен что ли.
— Отвечай, — тихо выдавливает он из себя слова.
Я же по глазам вижу, что никакие ответы ему не нужны.
Он все и так знает, а чего не знает — прекрасно придумает и никто его не разубедит в этих фантазиях.
Словно отвечаю на мои мысли, он медленно качает головой.
— Как ты могла…
Сердце бешено колотится, но я беру себя в руки.
— Могла что, Никит? — голос на удивление выглядит спокойным, хотя внутри я просто трясусь от страха.
Кто знает, что он решит выкинуть на этот раз?
— Я тебе больше никто. И не обязана…
— Не говори так! — выкрикивает он, и лицо искажается вчерашней яростью на мгновение.
— Уйди. С. Дороги, — я держусь изо всех сил.
Его гнев разбивается о мое спокойствие, но долго я не смогу.
Он стискивает кулаки и сверлит меня взглядом.
— Я…
Перебиваю его:
— Нет, хватит.
Он удивлено отшатывается.
— Вали с дороги и тогда я не подам на тебя заявление в полицию, — произношу первое, что приходит на ум.
Никита усмехается и поднимает с лавочки мой телефон.
— Пусть он побудет пока у меня. Я вижу ты не настроена на разговор…
Неторопливо делает два шага назад и картинно взмахивает рукой в сторону подъезда.
— Люба, пойми, я правда все хочу исправить. И я добьюсь твоего прощения…
Я обхожу его по наиболее длинной окружности, почти прижимаясь к стене дома.
— …и смогу простить тебя. Я знаю, ты оступилась…
Срываюсь с места и бегу к подъезду. Больше слушать этот бред мне не хочется.
Никита не преследует меня.
Мгновения, кажется, тянутся вечность, пока пикает домофонная дверь.
Рывком отворяю ее и влетаю в подъезд.
Бегу к лестнице и, мне кажется, будто Никита преследует меня.
Немного успокаиваюсь только захлопнув дверь квартиры.
За мной тишина.
Смотрю в глазок — никого.
Осторожно подхожу к окошку и отодвигаю тюль — Никита сидит на лавочке и вертит в руках мой телефон.
Спокойно, размеренно, неторопливо.
Его вид внушает мне ужас.
Через несколько секунд он бросает взгляд на мое окно, и я падаю на пол — мне не хочется, чтобы он видел меня.
Когда я, дрожа поднимаюсь, двор уже пуст…
Глава 32
Руслан
Распахиваю глаза и сразу, каким-то шестым чувством понимаю, что ее нет рядом.