— Я тоже хочу участвовать, — неожиданно подает голос Никита.
Его мама с удивлением смотрит на него. Руслан безучастен.
— Если у тебя проблемы — я хочу быть в курсе.
— Но, Никит…
Она не успевает договорить — Руслан перебивает.
— К чему все эти тайны? Никита — взрослый парень. Все будет нормально…
Замечаю, что Никита бросает благодарный взгляд на Руслана.
Неужели они ближе, чем я могла бы подумать?
— …девушку вот привел знакомиться, — усмехается Руслан и обжигает меня взглядом. — Совсем взрослый стал.
Никита слегка смущается.
Сейчас контраст между ними проявляется особенно ярко.
Один — властный хищный мужчина, доминирующий над пространством.
Второй — еще только становится мужчиной.
А чтобы стать мужчиной нужно что? Правильная женщина рядом.
Женщины это знают на уровне инстинктов.
Подхожу к Никите и беру его за руку. Встаю рядом с ним.
Он благодарно сжимает мне кисть.
— Ну, что ж, — Надежда Николаевна сжимает губы, — ладно. Давайте присядем.
Мы рассаживаемся вокруг маленького журнального столика: мы с Никитой на диване, Руслан в кресле напротив, и Надежда Николаевна так и остается стоять.
— Руслан, мне нужна помощь. Ко мне сегодня утром пришли люди из конторы. Передали предложение о продаже бизнеса… — в ее голосе чувствуются слезы. — Сказали, что это удачная сделка… сволочи! А потом озвучили цену в десять раз меньше рыночной! Представляешь?
Руслан Тагирович нахмуривается.
Потирает большим пальцем переносицу.
Его высокий лоб интеллектуала расчерчивают морщины.
— От кого приходили сказали?
Она качает головой.
— Дали три дня подумать и назначили встречу.
— Кто может хотеть этого, есть идеи?
— Нет. Я ни с кем не контактирую ты же знаешь… Ума не приложу…
— Хороший бизнес, — прерывает ее Руслан Тагирович, — растущий. Привлек чье-то внимание. Ладно, разберемся с этим.
Ее лицо тут же меняется — его освещает улыбка облегчения.
Видимо, одного его слова достаточно, чтобы она поверила в возможность решения.
Она бросается к нему и обнимает за плечи. Хочет поцеловать в щеку, но в последний момент удерживается.
Он мягко освобождается из ее объятий и говорит:
— Я еще ничего не сделал, подожди…
— О, я знаю, если ты возьмешься, то вопрос можно считать улажен… Ты ведь… настоящий мужчина.
Рука Никиты вздрагивает рядом с моей.
Видимо, разрыв отношений произошел по инициативе Руслана…
Он бросает на меня пронзительный спокойный взгляд.
Я отвожу глаза.
— Я так рада, Руслан. Господи, прямо гора с плеч упала…
Обстановка ощутимо разряжается.
Никита откашливается и лезет в карман брюк.
— Я хотел подождать до конца ужина, но раз так… Я бы тоже хотел сказать кое-что…
И почему-то его тон не сулит мне ничего хорошего.
Глава 15
Руслан
Никита хороший парень.
Добрый, мягкий, чувствительный.
Я познакомился с ним, когда ему едва стукнуло восемь и воспитывал его на протяжении четырех лет, до тех пор, пока не расстался с его матерью.
С Надей у нас были непростые отношения и совсем непростой брак. Противоречия не оставили ему шанса.
Что ж, так бывает в жизни. Не скажу, что это хорошо… Это нормально.
Мы разошлись по-хорошему.
Вернее, я ушел.
Не стал тянуть резину и обманывать ее.
Одним непростым утром взял за плечи, усадил напротив и все честно рассказал.
Нет, у меня не появилась другая — я уходил в никуда.
Потому что лучше честно быть в одиночестве, чем обманываться фальшивой любовью.
Надежда с первого дня, как я вошел в их с Никитой семью, настаивала на том, чтобы он звал меня папой.
Меня бы вполне устроило Руслан, но у нее был какой-то свой пунктик на этот счет.
Может быть, хотела покрепче меня привязать этим? Не знаю.
Если так, то значит она действительно слишком плохо меня узнала.
Как бы ни называл меня Никита, я старался стать для него настоящим отцом. Хотя бы отчасти заменить того, кого он никогда не знал.
Я довольно неплохо узнал парня.
Он рос без отца в тени матери.
Это, конечно, наложило существенный отпечаток и на характер, и на отношение к жизни.
Мне с ним было не просто, но я не сдавался.
И после того, как я ушел я не оставил их совсем.
И не оставлю никогда.
Надя до сих пор любит меня. Это видно невооруженным взглядом.
Любовь, с нотками одержимости…
Они всегда будут находиться под моим оберегающим покровом. И если им понадобиться помощь — я ее окажу.
Но все остальное — в далеком прошлом.
Поэтому я и примчал на помощь, когда она сообщила о серьезных проблемах — не могу бросить ее в беде.
Точно так же я не оставил и Никиту, когда он с недельку назад позвонил и срывающимся голосом попросил одолжить ему денег.
Дал, без особых вопросов.
Просто, потому что знаю — ему у матери попросить не просто тяжелее… Он не вывезет этот разговор.
Наверное, мне его отчасти жаль, поэтому и помогаю до сих пор то советом, то еще чем, хотя парню уже девятнадцать.
В его годы я уже по горам бегал в составе отряда специального назначения…
Но у каждого свой путь. Я достаточно мудр, чтобы понимать это и не стремлюсь подогнать каждого под свои лекала.
— Я хотел подождать до конца ужина, но раз так… Я бы тоже хотел сказать кое-что…
И лезет в карман брюк.
Люба стремительно бледнеет, словно догадываться о чем хочет говорить Никита.
Неужели она беремена?
Вот это был бы поворот.
Хотя, признаться, было бы очень жаль.
Девчонка-то огонь. Не просто огонь — огнище!
Восхитительное сочетание стойкости и невинности, смелости и нежности.
Цокаю языком от огорчения — сумела она меня цепануть, тут можно не лукавить.
Тем более самому себе.
Они пара.
Стоят рядом.
Я в людях хорошо разбираюсь — глаз наметан. Кого я только не встречал по жизни…
Сразу могу сказать — эти двое не будут вместе.
Сейчас первая эйфория взрослости развеется, как с белых яблонь дым, потом первое препятствие или сложность и все.
Она, девушка эта, огонек с каштановыми волосами гораздо сильнее характером чем Никита.
А при таких раскладах хороших, долгоиграющих союзов не получится.
Могу с большой вероятностью предсказать как все будет: она разочаруется в нем, а он будет таскаться за ней, навязываясь.
Но ничего такого я, конечно же, не скажу — у ребят свой путь.
Они должны сами рулить своей жизнью.
Безумно жаль, конечно, что девчонка оказалась занята. Для меня чужие женщины — табу. Принцип такой.
Теперь послушаю Никиту, откажусь от ужина и двину дальше по своим делам.
Решать свои и чужие проблемы — делать то, что у меня так хорошо получается.
— Мама, Руслан… Люба.
Никита словно деревенеет.
Волнение сковывает его по рукам и ногам.
Он неуклюже выходит на середину комнаты и достает из кармана коробочку.
Ну, бля, точно!
Беременна!
Как все банально… У меня аж зубы сводит.
Я будто участвую в мыльной опере. Бразильской, например.
Но проявлять неуважение к молодому мужчине, который только-только оперяется, я не буду.
Со спокойным лицом досмотрю это маленькое семейное шоу и отвалю.
Люба стоит ахуевшая.
Это самое лучшее слово в моем лексиконе, которое можно подобрать.
Ну, я и не филолог так-то.
Вообще-то в комнате ахуевших женщин две.
Даже не знаю какая больше.
Между ними прям соревнование можно устраивать.
Обе стоят с одинаковым выражением лица.
Побелели, глаза выпучили и не дышат.
Того и гляди откачивать придется.
Тем временем деревяный Никита неуклюже становится на одно колено.
Я сдерживаюсь изо всех чтобы не закатить глаза.
Ну куда ты спешишь, парень? У тебя только молодость начинается, а ты уже собрался окольцеваться…