Я замираю.
— Да, хорошая девочка, — отвечает другой. — Старательная, умная. И сразу ведь в главное управление попала…
— Угу… талант…
— Сто процентов…
Дальше — шум кофемашины, обрывки фраз.
Мне и приятно, и… мерзко.
Потому что "сразу в главное управление" — это не просто так.
Это Альберт.
Я не оборачиваюсь, но чувствую, как по спине ползет холодок.
Они знают?
Или просто догадываются?
Или… здесь это в порядке вещей?
Вечер. Долгая дорога домой.
Красоты города остаются для меня невидимыми.
Только метро, автобус, да комнатушка в хостеле.
Душ. С горячей водой опять проблемы…
Вода смывает пот и пудру, но не чувство грязи, которое въелось под кожу.
Я ложусь, закрываю глаза.
И снова — он.
Руслан.
Его аромат — древесина, дым, что-то дикое и теплое, экзотическое.
Его руки — грубые, но в них была какая-то странная нежность.
Его глаза — темные, с чарующими искрами, как у кота, который вот-вот прыгнет на добычу.
Он бы гордился мной сегодня.
Мысль глупая.
Он даже не знает, где я.
И, наверное, уже не вспоминает — нашел себе новую куколку и все…
Закрываю глаза и переворачиваюсь на бок.
Подкатывают слезы, но я сдерживаюсь и уплываю в тяжелый недолгий сон.
Рутинное утро белки в колесе.
Вечная погоня.
Это мой третий день всего, а ощущение будто я живу так годами.
Но сегодня — что-то новое.
— Люба, — окликает меня секретарь, проходя в наш офисный опен спейс. — Вас разыскивают. Подойдите в приемную для разговора.
— Кто? — удивляюсь я, и первая мысль — Альберт что-то опять задумал.
— Следственный комитет. Из Москвы.
Ответ настолько необычный и неожиданный, что мир на секунду замирает.
Что?
— Они… на линии, — девушка смотрит на меня с любопытством.
Я киваю, не понимая.
Кто-то звонит мне сюда?
Из следственного комитета? Да я это название только по телевизору слышала и даже не знаю, чем они занимаются. Преступников вроде ловят.
Сердце колотится так, что, кажется, его слышно через блузку.
Коллеги провожают меня любопытными глазами, когда я на дрожащих ногах иду в приемную.
Сердце сжимается от недоброго предчувствия.
Глава 44
Люба
Приемная.
Белая пластиковая трубка в моей руке кажется невероятно тяжелой.
— Алло? — голос дрожит, будто не мой.
Секретарь, притворяясь занятой бумагами, наклоняется ближе.
Глаза блестят от любопытства.
— Любовь Самойлова? — мужской голос, жесткий, как удар. — Капитан Морозов, Следственный комитет.
— Да, я…
— Вам знаком гражданин Даутов Никита Олегович?
Сердце резко падает куда-то в живот.
— Да… это мой бывший…
— Он подал заявление на Руслана Булатов. По статье 131 УК — изнасилование. В заявлении указано, что жертва сексуального насилия — вы.
Воздух перестает поступать в легкие.
— Что?! — вырывается хриплый шепот.
Секретарь замирает, брови взлетают до потолка.
— Кроме того, при обыске у Булатов обнаружены наркотические вещества синтетического происхождения.
В ушах — звон.
Ладони моментально покрываются липким потом.
— Это… невозможно…
— Гражданка Самойлова, вам необходимо явиться для дачи показаний.
Корпус телефона хрустит в пальцах.
Мимо пробегает курьер с пачкой документов.
Кто-то громко смеется у кулера.
А я стою, пригвожденная к месту этим абсурдом.
— Я… в другом городе… на работе… — несу первое, что приходит на ум.
— Обвинения серьезные. Ваше присутствие необходимо, — голос капитана не терпит возражений.
Да я и сама понимаю, что должна быть там и втаскивать Руслана.
Никита… о нем даже думать не хочется.
В приемную заходит группа коллег, бросает на меня любопытные взгляды.
— Когда…? — с трудом выдавливаю из себя.
— Чем быстрее, тем лучше. Понимаете, обвинения очень серьезные. Ждем вас. При необходимости можем вызвать повесткой.
Трубка глохнет.
Я медленно опускаю ее на рычаг.
Секретарь, приоткрыв рот, тянется за чашкой кофе, но глаза не отрывает от меня.
— Все в порядке? — наконец срывается у нее.
Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова.
Тело не слушается. Ноги ватные. В висках — тяжелый, тупой стук.
Изнасилование? Наркотики?
Это бред.
Или нет?
По спине ползет ледяной ужас.
Это не бред.
Далеко не бред, а изощренный гнусный план мести.
Мир вокруг расплывается.
Секретарь что-то говорит, но я слышу только белый шум в ушах.
Изнасилование. Наркотики. Руслан.
Эти слова бьют по вискам, как молот.
Я выхожу из приемной, ноги двигаются сами по себе.
Коридор кажется бесконечным, лица коллег — размытыми пятнами.
Что теперь делать?
Вопрос крутится в голове, как заезженная пластинка.
Мчаться в Москву? А работа? А стажировка? А мечта?
Но тут же — горячая волна стыда.
Как я вообще могу думать о работе.
О какой мечте может идти речь, если он…
Внезапно перед глазами — лицо Руслана.
Темные глаза с зеленоватыми искрами.
Грубые руки, которые умели быть нежными.
Голос, который говорил: "Ты сильнее, чем думаешь".
И вдруг — удар в грудь.
Я люблю его.
Не просто помню. Не просто скучаю.
Люблю.
До дрожи. До боли.
И сейчас он там, один, в беде, а я...
Я туплю в коридоре, как идиотка!
Кровь бросается в лицо.
Немедленно!
Я резко разворачиваюсь, почти сталкиваясь с кем-то из коллег.
— Осторожнее! — слышу за спиной.
Но мне уже все равно.
Я бегу.
К Альберту.
К своему главному начальнику.
К единственному человеку здесь, кто может решить вопрос с моим срочным отъездом.
Дверь его кабинета распахивается с таким грохотом, что он вздрагивает за своим дубовым столом.
— Любовь? — его брови ползут вверх.
— Мне срочно нужно в Москву! — выпаливаю, даже не поздоровавшись.
Его глаза сужаются.
— Что-то случилось?
— Да. Нет. То есть... — я задыхаюсь, слова путаются. — Мне надо. Сейчас же. Отпустите меня.
Он медленно встает, обходя стол.
— Успокойся. Объясни.
Я не могу объяснить.
Не могу сказать, что он там, в беде.
Не могу признаться, что люблю его.
Даже себе.
— Семейные обстоятельства, — выдыхаю.
Альберт изучающе смотрит на меня, потом вдруг улыбается.
— Ну что ж... — он делает паузу. — Тогда у нас с тобой будет особый разговор.
Он неспеша обходит стол и прикрывает дверь.
Его рука тянется к моему плечу.
Гаденькая самодовольная улыбочка играет на губах.
Я стряхиваю его руку с плеча и холодно, дрожа от гнева, выдавливаю слова:
— Вы не поняли. Я отпроситься у вас пришла, а не…
Он вскидывает брови. В его глазах появляется жесткость.
Пожимает плечами:
— Не знаю и чего я с тобой так вожусь. Обычная провинциальная шлюшка — это же выкупается на раз. Цену себе набиваешь. Прискакала сама ко мне, рассказывая байки…
Я стою в полнейшем шоке — он видит меня такой? Но я же не давала никаких оснований для этого!
Мы же и не знакомы толком — только имена.
Он даже моими рабочими успехами не интересовался насколько мне известно.
— Давай, хватит выносит мне мозги, — жестко произносит он, садясь в кресло и откатываясь от стола подальше. — У меня есть десять минут до встречи — сделай мне минет и переставай ломаться — достаточно. Я оценил.
Я наливаюсь краской и сжимаю кулаки в ярости.
— Сосите себе сами!
Разворачиваюсь, взметнув хвостом волос и хватаюсь за ручку двери.
— Ах, ты дрянь!
Альберт выскакивает из-за стола и кричит:
— Можешь не возвращаться!
Смериваю его презрительным взглядом.
Да гори оно все огнем!
И отвечаю, глядя в потемневшие от ярости глаза: