— И отлично, — и отворачиваюсь.
Глава 45
Люба
Тяжелая рука ударяет в дверь, захлопывая ее.
Я пытаюсь отшатнутся от озверевшего Альберта, но он слишком близко.
У меня флэшбэки с Никитой — и почему ко мне притягивает таких уродов?
— Я тебя не отпускал никуда, — шипит он нависая.
В его глазах сверкают молнии.
— Я не привык, чтобы мне отказывала какая-то дрянь!
Размахиваюсь и бью его коленом между ног.
Дальнейшее как в замедленной съемке: лицо Альберта темнеет — наливается кровью.
Потом синеет.
Мне даже на мгновение становится страшно.
Глаза вылезают из орбит
С протяжным:
— Уф-ф-ф, — он отступает от меня.
Хороший урок для подонка.
Я не собираюсь оказывать ему первую помощь — хватаю дверную ручку и тяну на себя.
Краем глаза слежу за Альбертом, и… чуть не впечатываюсь в его мадам, которая стоит на пороге с поднятой рукой.
Она явно только собиралась постучать, да не успела.
— Что здесь происходит? — она растеряно переводит взгляд с меня на Альберта и обратно.
Альберт предпочитает отмолчаться.
Отступает к столу и хватается за угол.
Эвелина приходит в норму.
То есть начинает визжать повышенным тоном:
— Альбертик, что здесь происходит, я спрашиваю?
«Альбертик» бегает глазками.
Видимо не настолько опытен в отмазках, чтобы придумать что-то сходу в такой ситуации.
Эвелина проходит вперед.
Она мне совсем не нравится, но… Альберт вызывает куда большую неприязнь.
Да и женская солидарность — никуда от нее не деться.
— Вы бы присмотрелись к нему, — еще дрожа говорю я. — Особенно когда он говорит вам, что задерживается на работе.
Эвелина поворачивает ко мне.
Макияж яркий, дорогой, но не слишком стильный.
А в подведенных глаза плещется страх.
Господи, да она безумно любит этого подонка.
А он ее обманывает.
— Он домогается сотрудниц…
— Заткнись, тварь. Ты мне еще ответишь за это! — шипит из своего угла Альберт.
— Нет, подожди, — Эвелина царственно поднимает руку останавливая его. — Продолжай.
Я пожимаю плечами, мол, что тут особенно продолжать.
Рассказываю кратко всю историю нашего общения с Альбертом: со встречи в фойе, до текущего момента.
— Она врет все, Лин! — Альберт немного оправляется после смачного удара.
Прихрамывая и придерживая рукой драгоценную промежность, подходит ближе к нам.
Лицо Эвелины холодно и непроницаемо.
Я смотрю на нее и мне, в общем-то, все равно поверит она или нет.
— Разбирайтесь сами, — говорю, — а я спешу.
Эвелина придерживает меня за руку — удивительно мягко и тактично.
Так не похоже на нее.
И заглядывает мне в глаза:
— Вы правду говорите?
Киваю не задумываясь.
— А я к этому подонку с новостью… — шепчет она, больше говоря сама с собой. — Сообщить, что ХГЧ сделала второй раз…
Смотрю на нее и не знаю, как реагировать на эти слова.
Зато Альберт, кажется, знает:
— Дорогая, — вскидывается он, побледнев, — и какой результат?
— Тридцать три тысячи…
Альберт смотрит на нее. Потом переводит взгляд на меня, словно спрашивает что все это значит.
— Поздравляю, — говорю я и выхожу из кабинета.
Не могу тратить драгоценное время в этом дурдоме.
А Эвелину мне искренне жаль.
Дверь кабинета захлопывается за мной и отсекает взволнованный извиняющийся голос Альберта.
Господи, да это чуть ли не самое ужасное, что может произойти с женщиной, которая решает сообщить радостную новость любимому.
И на меня накатывает реакция — ноги дрожат и трясутся.
Словно прилипают к полу, налитые свинцом.
Сердце колотится, а от шока испарина выступает на спине.
Ковыляю, заставляя себя двигаться усилием воли.
Через несколько метров ускоряю шаг. Потом перехожу на бег.
Офисный коридор превращается в размытую полосу. Краем зрения ловлю удивленные взгляды коллег.
— Люба! — резкий голос Натальи Петровны режет воздух. — Что-то случилось?
Не останавливаюсь.
— Мне нужно идти! — бросаю через плечо, уже хватая со стола сумку.
— Ты в порядке?
Нет. Совсем нет.
Но отвечать некогда.
Под взглядами коллег, уже, наверное, бывших бегу к лифтам и спускаюсь вниз.
Вылетаю на улицу.
Городской шум обрушивается на меня — гудки машин и шум ветра.
Солнце пытается пробиться из-за плотных облаков.
Что делать? Ехать в хостел за вещами? Или сразу на вокзал?
Сердце рвется в Москву.
И плевать на это шмотье…
Набегу достаю телефон. Дрожащие пальцы едва попадают по кнопкам.
Набираю хостел.
Связь почему-то прерывается и сбоит. Бесит!
— Алло? Алло! — кричу в трубку, со свистом выдыхая воздух.
— Да, слушаю вас.
— Мне нужно срочно уехать. Вещи… можете принять на хранение?
— Это против правил, у нас нет…
— Пожалуйста! — голос срывается. — Я… я не могу заплатить… Но я очень вас прошу…
— Девушка, у нас не камера хранения…
Думаю лихорадочно.
Денег предложить не могу — их осталось совсем впритык.
Так что же делать? Или плевать на них? Разве они важны в такой ситуации?
— Мой парень попал в беду… Вы же тоже женщина, поймите меня… — не знаю, почему я решаю продолжить уговаривать ее.
Тишина.
— Хорошо. Но не больше недели, — сдается менеджер.
— Спасибо вам огромное! — пылко благодарю и продолжаю лететь по тротуару.
Быстрее! Быстрее! Быстрее!
Почему-то кажется, что счет времени идет на минуты.
Главное — успеть.
Залетаю в метро и скольжу по плитке пола.
Бегу по эскалатору, толкаюсь в толпе.
— Простите! Пропустите!
Люди морщатся, отходят в сторону.
От напряжения сердце бьется где-то в горле.
Пересадка. Двери едва успевают раскрыться, как я проталкиваюсь наружу.
Еще один рывок по платформе.
Вокзал.
Бегу к рамкам металлодетектора — и вдруг:
— Гражданка?
Двое мужчин в форме.
— Вы Любовь Самойлова?
Испуганно вздрагиваю и киваю.
Ледяная волна страха накрывает с головой.
— Да…
— Пройдемте, пожалуйста.
— Что случилось? Я тороплюсь…
— На вас написано заявление о нападении…
Глава 46
Люба
Какое еще заявление о нападении? Что за бред?
— Это что шутка такая? — выдыхаю я.
Один из полицейских — высокий парень лет двадцати пяти грустно улыбается, оглядывая меня с ног до головы:
— Какие уж тут шутки. Пройдемте.
Я решительно отказываюсь понимать происходящее.
Мне вообще надо на поезд и в Москву — Руслану требуется помощь… а тут… меня берут под руки и куда-то ведут…
Но мне совсем не туда надо!
— Подождите это какое-то, — я не успеваю договорить слово «недоразумение» и меня озаряет.
Альберт.
Только он мог выдвинуть такое несуразное обвинение.
Сердце начинает колотиться все сильнее и сильнее, хотя это уже кажется просто невозможным.
Не от страха — от бешенства.
Какой гаденыш оказался!
И как оперативно сработал — ведь с момента моего ухода прошло не так много времени, а у него, вроде бы, были дела и поважнее…
Как же это он так устроил, что меня встретили уже на вокзале? Как какую-то преступницу-рецидивиста.
Меня усаживают в полицейскую машину.
Хорошо хоть наручники не надевают.
Потом дорога до отделения.
Все это время в голове быстро складывается план, и когда автомобиль останавливается я уже злорадно улыбаюсь.
Не уверена, что все пройдет именно так, но других вариантов у меня все равно нет.
Заходим в отделение — светлое здание, от которого веет тоской.
Меня проводят в кабинет к следователю — невзрачному, даже маленькому мужчине с большими рыжеватыми усами.
Он оглядывает меня с ног до головы цепким взглядом, от которого мороз пробирает по коже.