— Я готова работать, — говорю я и добавляю почти сразу: — И я очень стараюсь. Меня даже хвалили сегодня.
Он смеется, будто я сказала что-то смешное.
— Работать — это хорошо, но ты же понимаешь, что в нашей компании важно не только что ты делаешь, но и как ты это делаешь. И с кем.
Его взгляд скользит по мне — не как начальника, оценивающего подчиненную, а как покупателя, разглядывающего товар.
— Ты, конечно, еще зеленая, но… — он делает паузу, — у тебя есть потенциал.
Я молчу.
— Например, — продолжает он вкрадчиво, — твое опоздание. Опаздывать нельзя, понимаешь?
Быстро киваю.
Во рту пересыхает, и я усилием воли сдерживаюсь от брезгливого передергивания плечами.
— Но иногда можно — если причина уважительная. Точно также как и задерживаться.
Сверкает на меня глазами.
Взгляд липкий, ощупывающий, неприятный — словно щупальца.
И опять сравнение с Русланом: от его мощной энергетики колени дрожали и ноги становились ватными, а тут…
— Я могу помочь тебе раскрыться, — он наклоняется чуть ближе. — Быстро вырасти.
— Спасибо, — отвечаю сухо. — Но я предпочитаю расти сама.
Его брови ползут вверх.
— О, самостоятельная, — он усмехается. — Это… мило.
Повисает тишина. Густая, как сироп.
Я понимаю к чему он клонит. И чего добивается.
Как это омерзительно и ужасно.
Сколько таких девушек, как я сидело здесь, перед ним?
И он ведь не единственный такой на свете…
Он ждет, что я заговорю, занервничаю, может, даже начну оправдываться.
Но я просто смотрю на него.
— Ты знаешь, Любовь, — он вдруг меняет тактику, голос становится мягче, почти задушевным, — в этой компании многие хотели бы оказаться на твоем месте. Но не у всех есть… покровитель.
Я чувствую, как внутри закипает что-то холодное.
— Я не ищу покровителей.
— Все ищут, — он пожимает плечами. — Просто не все признаются.
Его рука лежит на столе, пальцы барабанят по поверхности.
Дорогие часы сверкают, будто напоминание: я здесь главный. Я богатый.
Будто кричат — я сильный.
Но я уже знаю — по-настоящему сильные — не кричат о своей силе.
Пример — постоянно со мной, в сердце, в мыслях. В душе…
— Ты же не хочешь, чтобы твой стажерский контракт… ну, скажем так, прервали с соответствующей характеристикой?
Угроза. Прямая, но завернутая в шелк.
Холодный пот выступает на спине.
Эта работа очень важна для меня.
Но даже она не стоит той цены, которую хочет получить Альберт.
Я вдруг понимаю, что больше не боюсь.
— Если я не справлюсь — значит, не справлюсь, — говорю спокойно. — Но я не думаю, что решение о моем контракте принимаете только вы.
Его лицо на секунду теряет маску уверенности.
— О-о-о, — он растягивает звук, будто пробует меня на слабость. — Какая уверенность.
— Нет, — я улыбаюсь холодно. — Просто у меня нет выбора.
Тишина.
Его глаза сужаются.
— Ты… неосторожна, — говорит он тихо.
— Нет, — отвечаю так же тихо. — Я просто не играю в ваши игры.
Он откидывается в кресле, будто отталкиваясь от меня.
— Ладно, — он делает жест, будто смахивает пыль с рукава. — Мы еще поговорим. А ты, девочка, не торопись отвергать дружбу. Подумай. Ты занятная, и только поэтому я позволяю тебе дерзость и даю второй шанс.
Встаю.
Чувствую спиной прожигающий взгляд.
И выхожу, не дожидаясь ответа.
Уже в проеме долетает злобное:
— И больше не опаздывай — терпеть этого не могу.
Дверь закрывается за мной с мягким щелчком.
Я не знаю, что будет дальше.
Но я знаю одно — он не ожидал, что я не сломаюсь.
И это уже победа.
Глава 43
Люба
Омерзительный осадок от разговора с Альбертом не смывается даже ледяной водой душа.
Я сижу на своей койке в хостеле, пальцы непроизвольно сжимают край одеяла.
Что делать?
Очевидно, что он могущественный человек и так просто не отступится от своей цели.
А какая у него цель?
Он все ходил вокруг да около, но так и не сказал ничего прямо.
Хотя и эти намеки прекрасно понятны.
И что мне теперь делать?
В голове мелькают возможные варианты и ни один из них не кажется мне подходящим.
Можно попробовать пожаловаться… Но кому? Елене Викторовне? Она только взглядом странным окинет и пожмет плечами... Да и чем она, простая сотрудница, может помочь?
Разве что словом утешения… и то — вряд ли. С какой стати? Мы с ней едва знакомы, и то только по работе.
Только хуже можно сделать. Пойдут слухи, и я не замечу, как меня вываляют в грязи — не отмыться будет.
Игнорировать Альберта Германовича?
Хмурюсь, лежа в постели.
И как это можно сделать интересно? Особенно учитывая, что он важная шишка в компании.
К тому же, тогда он будет давить сильнее. Угрозы насчет контракта — не пустые слова, я это поняла.
И мало ли что у него припасено в арсенале. Судя по всему, он в таких подлых делишках руку себе набил.
Сумеет удивить и неожиданностью.
Остается одно — уволиться.
Эта мысль вызывает холодок в теле.
Сбежать, как трусиха? После того, как я так рвалась сюда?
Перечеркнуть усилия и стремления?
А потом что, бежать от каждой трудности? Прятаться как страусу в песок?
Почему-то перед глазами возникает лицо Руслана, как немой упрек.
И какая-то часть сознания словно укоряет меня тем, что я поступала так подобным образом.
Просто испугавшись.
Горло сжимается, а кончики пальцев покалывает. В груди разливается тяжелое ощущение совершенной неисправимой и глупой ошибки.
Стискиваю зубы и мотаю головой, отгоняя навязчивые мысли.
Продолжаю обманывать и убеждать себя, что все сделано правильно.
Я не знаю, как поступить. Я не трусиха, но…
Черт, в голове просто полнейший сумбур.
Тело ноет от усталости, но сон не идет.
В душе — каша из гнева, страха и… странной злости на саму себя.
Почему я не дала ему пощечину?
Потому что это глупо. Потому что я не ребенок.
Потому что в реальном мире так не делают.
Потому что…
Потому что Руслан на моем месте не сомневался бы. Вновь возникает непрошенная мысль.
Она обжигает. Будто окатывает ледяной водой, и после кожа горит.
Я закрываю глаза и представляю его — твердый взгляд, жесткую линию подбородка, эти зеленые искры в глазах, таинственно вспыхивавшие, когда он смотрел на меня.
Он бы не терпел эту игру.
Но я — не он.
Я — Люба.
И завтра мне снова надо идти туда. И я пойду. Не сдамся — придумаю что-нибудь.
Утро — как дежавю.
Тот же резкий звон будильника, та же спешка, та же плитка, о которую я чуть не спотыкаюсь.
Так же бегу, а сердце колотится как сумасшедшее.
Перепрыгивая ступени эскалатора и каждую секунду рискуя сломать шею, я думаю, что лягу спать тут же как вернусь домой после работы, а утром встану на час раньше!
Сегодня удача на моей стороне — успеваю.
Ровно в девять перешагиваю порог офиса и здороваюсь с коллегами.
Все уже на местах.
Кто-то игнорит меня. Кто-то поднимает голову и приветствует.
В их взглядах мне кажется, что я ловлю что-то… что-то…
Они знают?
Нет, не может быть.
Просто я паранойю.
День пролетает в рабочей рутине.
Я быстро осваиваю программы, запоминаю, где что лежит, даже успеваю помочь коллеге с отчетом.
— Неплохо, — хмыкает она, пробегая глазами по файлу. — Думала, придется десять раз переделывать.
Это почти похвала.
К обеду замечаю, что коллектив начинает раскрываться передо мной с хорошей стороны.
— Люб, ты где обедать будешь? — окликает меня рыжеволосая Аня из маркетинга.
— В кафетерии, наверное.
— Пошли вместе, — улыбается она.
И вот мы уже стоим в очереди, болтая о чем-то незначительном.
А потом…
— …эта новая, Люба, — доносится из-за спины чей-то голос.