Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Поцелуями Руслан продвигается к шее, обхватывает губами мочку уха, заставляя меня впиться пальцами в простыни.

Перед глазами сладкая, густая, словно сироп темнота наслаждения.

Пока губы покрывают мою грудь поцелуями, ладонь властно раздвигает бедра…

Его пальцы касаются моей влажной киски.

Нежные касания заставляют меня стонать все громче и громче.

Страх и стыд отступают куда-то далеко-далеко…

Я в его власти. Полностью. Я с ним, а значит все абсолютно правильно. Только так и правильно.

Он проводит по киске одним пальцем, потом двумя.

Раздвигает набухшие половые губы.

Я запускаю пальцы ему в волосы и сжимаю их, не контролируя себя от наслаждения, когда он начинает водить кругами по клитору.

Сначала медленно, потом быстрее.

— Руслан… — постанываю я в его руках.

Ответом мне только зеленоватый отблеск в глаза и поцелуй, который накрывает и словно пьет мои стоны.

Его пальцы не останавливаются.

Я хватаю его за плечи, когда волна удовольствия накатывает впервые.

Тело выгибается, ноги дрожат.

Он не дает мне опомниться.

Его руки расстегивают ремень, снимают брюки. Я вижу его член — твердый и очень большой, с набухшей веной, проходящей через весь ствол.

Так и хочется провести по нему ладонью. Ощутить его тепло, почувствовать размер и силу.

На мгновение меня пронзает страх: а вдруг не поместится?

Руслан не торопится, словно чувствует мой испуг.

Ложится рядом, целует мою шею и грудь.

Его ладонь снова между моих ног.

Мягкое, нежное прикосновение к киске заставляет низ живота вспыхнуть огнем и отдаться пульсацией по всему телу.

Его палец касается моей разгоряченной дырочки и слегка входит в нее, готовя.

— Дыши, — говорит он, когда я задерживаю дыхание.

Я киваю, стараюсь расслабиться.

Его пальцы двигаются внутри, растягивают. Потом он поднимается, берет мое бедро, приподнимает.

— Смотри на меня.

Я поднимаю глаза.

Его взгляд твердый, но не жесткий. Он входит медленно, и я чувствую, как он заполняет меня.

Мне совсем не больно, а яркие, непривычные ощущения переполняют меня.

Он останавливается, дает привыкнуть.

— Хорошо? — шепчет он, заглядывая в глаза.

Я киваю, хватаю его за руки.

Он начинает двигаться — сначала осторожно, потом увереннее.

Он входит глубже, и я вдруг понимаю, что хочу больше.

— Да… — вырывается у меня.

Он хрипит в ответ, ускоряется. Его руки держат мои бедра, пальцы впиваются в кожу.

Я чувствую, как внутри все сжимается, как волна поднимается снова.

Перед глазами мелькают яркие всполохи.

— Я… Я… — не успеваю договорить.

Пожар внутри вырывается из-под контроля, переполняет меня с лихвой и изливается громкими стонами.

Он наклоняется, целует меня, и в этот момент все взрывается.

Я кричу в его губы, тело бьется в конвульсиях от феерического оргазма.

Он не останавливается, двигается еще быстрее, потом резко входит в последний раз и замирает.

Мы лежим, тяжело дыша. Он не выходит сразу, просто обнимает меня, целует в губы, нос и лоб.

— Все хорошо? — спрашивает он.

Я киваю. Не могу говорить. По телу волнами еще проносятся сладкие судороги.

Прижимаюсь у нему.

Улыбаясь, вдыхаю его аромат.

Теперь я совсем другая.

Хочу насытиться, напитаться его теплом, потому что знаю — эта ночь — единственное что у нас есть.

С приходом рассвета, волшебство развеется.

Мне хочется плакать и смеяться от переполняющих меня эмоций.

Их я выражаю единственным словом, напитанным горько-сладкой грустью:

— Спасибо, — шепчу ему едва слышно и дарю долгий прощальный поцелуй.

Глава 30

Люба

Теплота его тела обволакивает меня, тяжелая рука лежит на моем плече.

Дождь за окном шепчет что-то невнятное, монотонное, убаюкивающее.

В спальне пахнет кожей, сексом и острой дождевой сыростью.

Занавеска едва заметно колышется под ночным ветерком.

Руслан прижимает меня к себе, и мне становится так хорошо и сладостно-грустно в его объятиях, что сердце готово разорваться.

Он нежно ласкает мою кожу, пока я не уплываю в темноту.

Просыпаюсь внезапно, словно от какого-то внутреннего толчка.

В доме тихо — только редкие капли стучат по подоконнику, да ветви легонько скребутся по стеклу.

Руслан спит крепко. Его дыхание ровное, глубокое.

Я осторожно приподнимаюсь. Его рука соскальзывает с меня, но он не просыпается.

В сером полумраке он кажется другим — не тем властным мужчиной, который только что обладал мной с такой страстью. Его черты смягчены сном, губы слегка приоткрыты, ресницы едва заметно подрагивают. Он красив, но красота эта не только внешняя.

Я вижу больше…

И от этого еще больнее.

Задерживаю дыхание. Медленно отодвигаюсь.

Простынь холодная там, где ее не касалось наше тепло.

Поднимаю еще влажную одежду, на цыпочках скольжу к двери.

Оглядываюсь в последний раз.

Сердце сжимается — не ошибка ли?

Сжимаю губы.

— Прости, — беззвучно шевелю губами.

Он не услышит.

Я выхожу в коридор, и тихо притворяю за собой дверь.

Влажная одежда прилипает к коже.

Неприятно холодит тело. По спине пробегают мурашки.

Но я еще полна тем горячим пламенем, которое он разжег во мне.

Я провожу ладонью по рукаву, будто пытаясь удержать последние следы его прикосновений.

Вспоминаю, как он смотрел на меня, как его пальцы скользили по моей спине, и губы сами складываются в улыбку.

Сказки бывают. Даже такие. Но они всегда заканчиваются.

Мы слишком разные.

Он — сильный, уверенный, живущий по своим правилам. У него свой мир, свои интересы…

А я… Я даже не знаю, кто я теперь. Но точно не та, что была вчера.

Мы пересеклись случайно. Никогда не должны были встретится, но..

Судьба нас свела, и я благодарна ей.

Настало время идти дальше…

Дверь закрывается за мной с тихим щелчком.

Утро еще спит — серое, прозрачное, окутанное легким туманом.

Воздух пахнет мокрой землей, свежей молодой травой и горечью набухших почек.

Где-то вдали заливается песней жаворонок, и этот звук не кажется слишком громким в этой тишине.

Я иду по дороге.

Дрожь пробегает по спине — то ли от сырости, то ли от странного чувства в груди.

Оно щемит, но не давит. Скорее, напоминает что-то важное, что я пока не могу понять.

Я другая.

Но какая?

Пока не знаю.

А может, и не нужно знать.

Просто иду.

Навстречу новому дню.

Я иду по шоссе, утопая в своих мыслях.

Ноги двигаются сами по себе, а в голове крутится одни и те же сомнения: «Правильно ли я сделала?»

Внезапно сзади раздается шорох шин по мокрому асфальту, но я не оборачиваюсь.

Только когда машина резко тормозит рядом, я вздрагиваю и останавливаюсь.

Передо мной — ярко-красная «Лада», потрепанная временем, но ухоженная.

Водительское сиденье занимает дедушка в клетчатой кепке, а сзади, среди лопат и мотыг, сидит полненькая бабушка.

Она открывает дверь и высовывается наружу.

— Внучка, ты чего тут одна в такую рань? — ее голос хрипловатый, но теплый.

Лицо у нее все в морщинках, как печеное яблоко, а глаза — маленькие, но очень живые. Смотрит строго, но в уголках губ прячется что-то доброе.

Я запинаюсь:

— Я… деньги потеряла. Заблудилась.

Бабушка окидывает меня цепким внимательным взглядом и ахает:

— Да ты вся мокрая! Давай в машину. Деда, печку включи, сейчас же!

Я колеблюсь:

— У меня… нет денег, чтобы вам заплатить…

Бабка фыркает:

— Да брось ты! Садись, пока не заболела! Мы и так в город едем, нам по пути.

Дедушка молча кивает и щелкает тумблером печки.

Я забираюсь на переднее сиденье.

Машина пахнет бензином, землей и чем-то домашним — то ли пирогами, то ли сушеными травами.

22
{"b":"982895","o":1}