Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Но я стойко выдерживаю его.

Он представляется и кивает на стул.

Я решаю не тянуть и сразу действовать.

— Скажите, я могу тоже написать заявление? Я совсем не знаю, как это все правильно делается.

Следователь откидывается на стуле и проводит пальцами по усам.

— Да, у вас есть такое право, разумеется, как у любого гражданина… Но вас доставили сюда по другому вопросу и сначала мы разберемся с ним…

— Вам не придется с ним разбираться после моего заявления, — уверенно блефую я.

А сама внутри дрожу от страха — что будет если я неправильно оценила обстановку?

Что меня ждет тогда?

Следователь молчит, поглядывая на меня из-под полуприкрытых век.

Молчание затягивается, и эта нерешительность убеждает меня, что я на правильном пути.

— Так, — следователь складывает перед собой пальцы домиком, — и в чем же суть вашего такого важного и нетерпящего отлагательства заявления.

— Я хочу заявить о сексуальных домогательствах и попытке изнасилования, — наблюдаю за лицом следователя и решаю добавить на всякий случай: — И осветить эту историю максимально: в сми, интернете и везде, где заинтересуются этой грязной историей в высшем руководстве…

Следователь держит лицо, но кожа его едва заметно бледнеет, а меня несет на волнах импровизации:

— Думаю, эта история системная там. Возможно, широкое освещение поможет решиться и другим… жертвам выйти из тени и сообщить о противоправных действиях. А вы сможете раскрыть большое и сложное дело…

Он откашливается и достает из кармана огромный смартфон.

Клацает пальцами по нему, параллельно вызывая дежурного сотрудника.

— Девчонку в камеру пока.

Сердце обрывается и падает куда-то в район пяток.

Значит не поверил. И меня посадят сейчас в тюрьму.

Меня выводят из кабинета и ведут по коридору.

Хочется плакать от страха. Вся моя решительность стойко держаться как раз сейчас проходит самое сильное испытание.

Меня подводят к решетке, с лязгом распахивают ее.

— Заходи.

Паника захлестывает.

Мозг услужливо подкидывает воспоминание — фразу из когда-то просмотренного фильма:

— Мне полагается один звонок!

Конвоир хохочет и закрывает за мной решетку.

— Фильмов пересмотрела? Будет тебе звонок, будет. Когда следователь разрешит.

И посмеиваясь удаляется.

Я остаюсь в одиночестве.

Оглядываюсь кругом и от этих стен веет такой безнадегой и унынием, что хоть волком вой.

В ожидании принимаюсь мерить маленькую камеру шагами.

Вот так, спешила на помощь к любимому, а сама угодила в паутину…

Спохватываюсь вдруг — я же сама только что в мыслях назвала Руслана любимым!

Краснею так, будто кто-то может прочитать сейчас мои мысли и пристыдить за них.

Время растягивается в бесконечность.

И хуже всего — полная неизвестность.

Неужели Альберт оказался настолько мелочен для такой низкой мести? Тем более, что подключить для ее исполнения полицию…

Видимо, сильно я его все-таки задела, нарцисса эдакого.

Минуты тянутся как часы.

Ноги сами вышагивают взад-вперед по камере, и я с тоской думаю об ушедшем поезде на Москву.

За сотни километров от меня в точно таких же условиях мучается сейчас Руслан.

И я вдруг понимаю, насколько ему тяжелее — ведь он даже не знает, что я рвусь ему на помощь.

Он представляется мне вдруг брошенным и покинутым — одиноким и никому не нужным…

Но это длится всего долю мгновения.

Кто? Руслан?

Брошенный и несчастный?

Да этот мужчина согнет любое препятствие в бараний рог!

И его задержание — уж точно недоразумение, с которым он прекрасно справится и без моей помощи.

Он точно не станет унывать и паниковать, а спокойно найдет выход.

Мне бы конечно хотелось помочь ему, чтобы он знал это…

Это могло бы стать чем-то вроде первых извинений за мой уход без прощания…

Размышления прерывают шаги в коридоре.

Появляется прежний конвоир и говорит:

— Ну, готовы? На выход.

Решетка лязгает, а у меня в голове только один дурацкий вопрос: почему он вдруг начал говорить мне «вы»?

Глава 47

Люба

Меня ведут по длинному коридору.

Ноги подкашиваются, но я стискиваю зубы и стараюсь идти ровно.

Сердце колотится где-то в горле — каждый удар отдается болью в висках.

Что происходит? Куда меня ведут?

Страх неизвестности сковывает тело.

Дежурный у входа — крупный мужчина с лицом, как каменная глыба — молча протягивает мой паспорт.

— Вы свободны.

Голос плоский, без эмоций.

Глаза смотрят куда-то мимо меня.

Такое впечатление, что я для него даже не человек — так, малоприятное приложение к рабочим обязанностям.

Я застываю на секунду, не веря.

— Это… все?

Он даже не удостаивает ответом.

Просто отворачивается, будто я уже пустое место.

Паспорт в моих руках. Настоящий, мой. Без пометок, без изъятий.

Не собираюсь задерживаться здесь дольше необходимого и быстрым шагом иду на выход.

На улицу я уже почти вылетаю, и припускаю быстрым шагом, почти бегом.

Петербургский вечер встречает меня влажным дыханием.

Воздух пропитан запахом нагретого за день асфальта, речной сыростью и сладковатым дымком.

Небо еще светлое, но в переулках уже сгущаются сизые тени.

Иду быстро, почти бегу, петляя между домами.

Каждый шорох за спиной заставляет вздрагивать.

Сейчас догонят. Сейчас крикнут: «Ошибка!»

И снова отведут в это ужасное безликое место.

Но за мной никто не идет.

Ныряю в метро.

Вокзал.

Я врываюсь в здание, едва переводя дыхание.

Глаза сразу цепляются за табло с расписанием.

— Ближайший на Москву… 23:40…

Два часа ожидания.

Если ничего не произойдет опять. Кажется, я уже утратила способность удивляться.

Сжимаю сумку так, что пальцы немеют.

Ночую здесь, если надо. На скамейке, на полу — все равно.

Главное — успеть.

Главное — до него.

Я покупаю билет, и в этот момент страх внезапно отступает.

Остается только одно — холодная, как сталь, решимость.

Поезд трясет всю ночь.

И я трясусь вместе с ним.

Сна ни в одном глазу. Я ворочаюсь на полке, считая минуты.

Завидую попутчикам, чьи босые ноги свешиваются в коридоре вагона, а храп переливисто звучит в такт колесам.

Сейчас бы забыться… и чтобы время пролетело, как один миг.

Поездка превращается в долгую изощренную пытку.

Москва встречает серым пасмурным утром.

Выскакиваю на перрон, едва двери открываются и бегу к метро.

Утренний прохладный воздух обжигает легкие. Сердце колотится.

Времени до назначенной встречи не так много, и мне кажется, что от того успею ли я зависит все.

Метро встречает привычной сутолокой.

Поезда едут медленнее чем обычно, люди шагают неторопливее и даже эскалатор, кажется, против меня.

Наконец, здание СК. Чем-то неуловимо похожее на питерское отделение полиции.

Словно здания — братья или у них схожие характеры.

Мне остается добежать совсем не много — только обогнуть соседнее здание, повернуть за угол и все.

Ноги несут сами.

Тротуар мелькает под ногами.

В горле пересохло, но некогда остановиться. Легкие горят огнем, а в боку покалывает от быстрого бега.

Поворот.

И вдруг — удар.

Твердая грудь.

Знакомый запах — древесина, дым, что-то дикое.

Поднимаю глаза.

Руслан.

Живой. Целый. Стоит, высоко подняв брови, а в глазах — те самые зеленые искры.

— Ты... — голос срывается.

Он берет мое лицо в ладони. Грубые пальцы обволакивает меня теплом и заботой.

— Прилетела, малышка?

И все — мир сужается до этого взгляда, до тепла его рук, до бешеного стука сердца между нами.

Могу только кивнуть, зажатая тисками его ладоней.

— Ты вся дрожишь.

— Это... от бега, — лгу я, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.

35
{"b":"982895","o":1}