Сейчас эта мечта становится единственной, ведь на брак с достойным мужчиной я больше не рассчитываю.
Я и не собиралась тащить Никиту под венец, но это он сделал предложение, а потом дал заднюю.
Это оставляет в душе гораздо более глубокий след, чем кажется сначала.
Начинаю копаться в себе и искать причины, чем же я могла так не понравится его маме, что она попросила сына не торопиться со свадьбой.
Или, что наша любовь с Никитой была не так сильна, как нам казалось, и виновата в этом я…
В общем, я мечтаю погрузиться в работу, и желательно, чтобы ее было очень много. Чтобы не было ни времени, ни сил думать о чем-то кроме.
А потом, когда самый последний экзамен оказывается позади, а документы на участие в программе поданы, неожиданно раздается звонок.
Поднимаю вибрирующий телефон — Никита.
Неужели что-то случилось.
Мелькает саркастичная мысль: может, мама передумала?
— Алло.
— Любаш, привет, — бодрым и ясным голос начинает он. — Сегодня туса в честь окончания сессии, ты пойдешь?
Его непосредственность меня поражает.
Она даже какая-то детская.
Мы не разговаривали несколько дней, расстались в ужасных отношениях… Да что говорить, он, фактически, порвал со мной из-за свадьбы! А теперь так просто интересуется пойду ли я на студенческую тусу?
— Пойду, — отвечаю совершенно неожиданно для себя.
— О, — немного удивляется он, — круто! Пойдем вместе?
— Нет, — вру я, — меня уже пригласили.
Зачем я это делаю? Ума не приложу. Наверное, из вредности.
А может хочется сделать так, чтобы он хоть чуть-чуть почувствовал себя брошенным и ненужным.
— Правда? — переспрашивает он заторможено.
— Ага, — стараюсь придать голосу максимальную беззаботность.
— И кто он?
— Ты… ты не знаешь…
Кряхтит что-то в трубку.
— Я хочу знать!
Требует.
Но чтобы требовать его голосу не хватает твердости, и пока это не превратилось в истерику я прекращаю водить его за нос.
— Да нет у меня никого, я пошутила.
— Ну и шуточки у тебя, — выдыхает Никита. — Тогда можно пойти вместе…
И вот сейчас, именно в этот момент, стоя босиком на нагретом весеннем солнцем линолеуме кухни, я понимаю, что у нас с Никитой — все.
Окончательно и бесповоротно.
А еще я понимаю, что и не было ничего серьезного. Так, детское увлечение — и с его стороны, и с моей.
— Никит, послушай, давай не будем… мы поторопились и, наверное, твоя мамы была права…
Он вздыхает.
— Ну вот, обиделась. Я этого и боялся, но думал если дать тебе время ты все правильно поймешь…
Ах вот, значит, что это было — это он мне великодушно давал время на подумать!
— Любаш, послушай меня внимательно. Я тебя люблю. Да, у нас были с тобой разногласия… секс и все такое, твоя зажатость… мама тут еще в масла в огонь подлила… Но мы справимся, я готов ждать сколько нужно и готов заглаживать свою вину, понимаешь?
Я все понимаю. Даже больше, чем нужно — что мне вряд ли хочется, чтобы Никита меня «возвращал».
Ну к чему это?
— Послушай, малыш. Мы не можем поставить крест на всем, что было, понимаешь? На всем, что мы создали…
Блин, чувствую себя героиней мыльной оперы какой-то…
— Я обещаю тебе, все образуется.
— Никит…
— Не надо, — прерывает меня он. — Ничего не говори. Просто подумай, — понижает игриво голос, стараясь добавить в разговор юмора, — просто представь меня: мое тело, мое лицо и подумай, что все это может быть твоим, и только твоим.
Прыскаю со смеха. Все-таки с юмором у него порядок.
— Ладно, давай я приду на тусу, но дальше мы планов не строим, ок?
— Супер, малыш. Я рад, что ты оказалась понятливой…
Последний комплимент звучит не совсем как комплимент, ну да ладно уж.
— Мы с парнями сняли коттедж. Будут ребята со всего нашего потока. Туса будет — огонь. Приезжай часам к девяти, как раз все начнут подтягиваться. Я тебя встречу.
Пожимаю плечами на такое «приглашение» и соглашаюсь.
Выяснять отношения с Никитой мне не хочется. В душе я уже поставила крест, но какая-то врожденная жалостливость заставляет дать ему эту возможность.
В восемь вечера я слегка принарядившись вызываю такси, и через сорок минут вхожу на территорию арендованного коттеджа.
Из дома доносится громкая музыка и веселые крики.
Кажется, вечеринка уже началась.
Телефон Никиты не отвечает, и, войдя в дом, я понимаю почему — ритмичная музыка громко долбит в уши, что аж собственные мысли не слышно.
— О, привет, — ко мне подваливает какой-то малознакомый парень из группы Никиты с пластиковым стаканчиком в руке. — Ты же Люба, верно?
Киваю. Он протягивает мне стаканчик.
— А я Макс. Держи, это ром с колой — убойная штука!
Скептически качаю головой и отказываюсь.
— А где Никита, — с трудом перекрикиваю музыку.
Парень пожимает плечами и отправляется на поиски более сговорчивой девушки.
Народу уже довольно много.
Тянет сладковатым дымом кальяна с каким-то нежным клубничным оттенком, мелькает светомузыка.
Мне становится немного дурно и тяжеловато от атмосферы, и я решаю выйти на улицу.
Во дворе дышится гораздо легче, приятно тянет дымком — группа ребят разводит костер для приготовления шашлыка.
Закатное солнце бросает последние лучи, но уже сгущаются сумерки.
Я прогуливаюсь в одиночестве по территории арендованного коттеджа и думаю зачем же я все-таки приехала.
— Бля, детка ты просто космос! — из-за кустов неподалеку доносится знакомый голос, сопровождаемый характерным чавканьем.
Меня прошибает пот…
Глава 22
Люба
Меня начинает потряхивать.
Подсознательно я уже понимаю, кому принадлежит голос.
Медленно иду на звуки. Они наполнены сладострастием и удовольствием.
Никита постанывает и пыхтит.
В том, что это он у меня нет сомнений.
Ребята нисколько не заморачиваясь, устроились на свежем воздухе. На природе.
Раздвигаю рукой ветви, и Никита оборачивается она шорох.
— Люба? — удивлено, округлив глаза выдыхает он.
Внутри меня все будто сковало льдом.
Усмехаюсь через силу, хотя хочется плакать.
— Такой ты мне разговор приготовил, да, Никит?
Он дергается и пытается запихнуть возбужденное естество в штаны.
Девушка, которая стоит перед ним на коленях, только ухмыляется и утирает губы. Она — вроде бы из его группы. Ее лицо кажется знакомым, но не более.
Судя по радостному блеску в глазах, она рада такому повороту событий.
— Люб, погоди, все не так…
— Не так? — саркастично усмехаюсь я.
Мне даже интересно, что можно придумать в оправдание будучи застигнутым прямо в процессе орального секса.
Я не убегаю, замираю сложив руки на груди и пытаюсь обуздать эмоции.
— Да понимаешь, просто мы выпили… — он мнется и не знает какие дальше подобрать слова.
— Никит, да че ты перед ней оправдываешься? Сам же говорил — не дает, — девушка уже поднялась и отряхнула колени от налипших травинок.
В ее глазах ни капли раскаяния или смущения.
— Че, подруга, думала динамить парня бесконечно?
Я полностью ее игнорирую, смотрю только на Никиту. Он медленно заливается краской.
— Не, ну реально, Люб. Я же мужик, у меня потребности…
— Заниматься сексом с первой попавшейся?
— Слышь, — угрожающе надвигается девушка, — за языком следи, а не то…
— А не то, что? — я перевожу на нее взгляд и вкладываю в него всю ту ярость, которую сейчас испытываю.
Я не собираюсь бороться за Никиту.
Но быть втянутой в эту грязь…
Чувствую себя омерзительно.
И он еще себя мужиком называет! Поставил бы точку в тех отношениях, которые сам пытался спаси и все. Никаких проблем и претензий — встречайся и делай что угодно и с кем угодно.
Никита делает несмелый шаг навстречу.
На лице — вся гамма эмоций: он вроде бы и считает себя в праве, но и боится.