Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Крест на связи. Что у вас? – спросил он, стараясь не повышать голос. – Видите кого‑нибудь возле санатория или школы?

– Возле санатория двое на крыше, – ответил боец. – Один вроде с ружьём. Ещё в окнах люди мелькают, но близко не подходим. А возле школы пацаны какие‑то шастают. На вид лет пятнадцать‑шестнадцать, один с охотничьей двустволкой. Нас заметили и сразу спрятались.

– Не трогать никого, – распорядился Андрей. – И к санаторию пока не приближаться. Сначала здесь разберёмся. Передайте всем, чтобы без моей команды даже предупредительных выстрелов не делали.

Минут через десять ожидание начало действовать на нервы. Литеха уже несколько раз предложил обойти здание, однако Андрей отказывался. Если внутри действительно находились напуганные люди, появление вооружённых незнакомцев с нескольких сторон только убедило бы их, что начинается штурм. А вот если там засели бандиты, то и вовсе предоставило бы прекрасный повод открыть огонь. Поэтому Крест продолжал стоять у калитки, время от времени повторяя, что пришёл разговаривать, а не воевать.

Наконец на втором этаже приоткрылось окно.

– Уходите! – донёсся женский голос, хриплый и какой‑то надломленный. – Нам ничего от вас не надо! Мы никого не трогаем, и вы нас не трогайте!

– Вот и прекрасно! – ответил Андрей, стараясь говорить спокойно. – Мы тоже не собираемся вас трогать. Только нам нужно знать, сколько здесь людей и требуется ли помощь. Если есть раненые или больные, можем прислать медика. Если голодаете, привезём продукты. Давайте хотя бы поговорим!

– Все так говорят! – выкрикнула женщина. – Сначала поговорить, потом посмотреть, а потом требуют открыть ворота и отдать всё, что есть! Мы уже наслушались! Уходите, пока беды не случилось! У нас дети.

Андрей поморщился. Судя по голосу, женщина была не столько злой, сколько доведённой до предела. Она явно разговаривала с незнакомцами не впервые, и предыдущие встречи оставили неприятные воспоминания. Но именно это и давало надежду. Люди, окончательно утратившие человеческий облик, обычно не тратят время на предупреждения.

– Меня Андрей зовут, – сказал он, сделав ещё шаг к калитке. – Прозвище Крест. Раньше жил в общине Волка. Может, слышали о такой? Теперь я с людьми Александра Корзуна. Мы не волковвские, у нас другие порядки. И если вы не захотите уходить, никто вас силой не потащит.

После этих слов за окном произошло что‑то странное. Женщина резко отступила, послышались приглушённые голоса, затем кто‑то довольно громко выругался. Андрей различил мужской голос, который несколько раз повторил его прозвище. Спустя минуту окно распахнулось шире, и оттуда выглянул худой мужчина с заросшим лицом и длинными волосами, стянутыми на затылке резинкой.

– Крест⁈ – недоверчиво крикнул он. – Андрей, который Волку в лицо сказал, что тот сволочь и людей за скот держит⁈ Тебя еще распять собирались, а потом началась перестрелка.

– Ну, приблизительно так и было, – ответил Андрей, невольно усмехнувшись. – Хотя выражался я тогда несколько обстоятельнее. А ты кто такой? Лицо знакомое, но отсюда не разглядеть.

– Сергей! Из третьего барака! Я ещё с женой и сестрой бежал, когда ты Волку вызов бросил! Помнишь, у нас тогда пятеро ушло, а двоих по дороге твари порвали?

Он не помнил их. Много людей было и не со всеми между собой была возможность общаться.

– Помню, Сергей! – крикнул он, явно солгав. – Ещё как помню! А ты, выходит, живой? И остальные с тобой?

– Мы живы! – ответил тот, и голос его неожиданно дрогнул. – Ты постой там, Андрей. Сейчас откроем. Только своих предупреди, чтобы оружие не вскидывали. У нас люди нервные, могут неправильно понять.

Калитку открывали долго. Сначала заскрежетал засов, потом кто‑то начал отодвигать тяжёлую металлическую конструкцию, которой изнутри подпирали ворота. Наконец образовалась узкая щель, через которую выглянул Сергей. Он был ещё худее, чем показалось издалека, с провалившимися щеками и воспалёнными глазами. На нём висела грязная куртка, явно чужая и на несколько размеров больше необходимого. В руках он держал обрез охотничьего ружья, но ствол направил вниз.

– Один заходи, – сказал Сергей, протягивая руку. – Остальные пусть снаружи подождут. Не обижайся, Андрей, сам понимаешь, какие нынче времена.

– Понимаю, – ответил Андрей, пожимая протянутую руку. – Только мои люди останутся возле калитки. И если со мной что‑нибудь случится, они начнут беспокоиться. А беспокоятся они обычно громко и с применением огнестрельного оружия.

Сергей впервые улыбнулся. Улыбка получилась слабой, но вполне человеческой. Он посторонился, пропуская Андрея во двор, и сразу же закрыл калитку. За ней стояли ещё двое мужчин, вооружённых топором и старым карабином. Оба выглядели измождёнными, но держались уверенно. Андрей заметил, что карабин был тщательно вычищен, а топор недавно заточен. Значит, несмотря на голод и страх, люди здесь ещё не окончательно опустили руки.

Внутри детский сад производил тяжёлое впечатление. В коридоре пахло сыростью, немытыми телами и давно не стиранным бельём. На стенах висели детские рисунки, возле раздевалки стояли маленькие шкафчики с наклейками в виде зверей, а под потолком болталась бумажная гирлянда, оставшаяся, вероятно, с какого‑то праздника.

В одном из помещений Андрей увидел несколько женщин, сидевших возле самодельной печки. Одна держала на коленях ребёнка лет трёх, другая перебирала крупу, высыпав её на газетный лист. В соседней комнате лежали матрасы, на которых спали люди, укрывшись одеялами и куртками. Никакого организованного хозяйства здесь уже не было. Люди просто существовали, стараясь растянуть остатки припасов ещё на один день.

Особенно неприятно поразило Андрея то, что почти все взрослые мужчины выглядели либо больными, либо сильно истощёнными. Крепких, способных воевать людей практически не осталось. Он заметил старика с перевязанной ногой, мужчину без двух пальцев на правой руке и ещё одного, который передвигался, опираясь на самодельный костыль. Женщин было значительно больше. И все смотрели на пришельца с одинаковым выражением – смесью страха, недоверия и робкой надежды, которую они сами себе запрещали испытывать.

Сергей привёл его в бывший кабинет заведующей. Там стояли два письменных стола, несколько детских стульчиков и шкаф с папками, на которых ещё сохранились надписи о планировании воспитательной работы. За одним из столов сидела женщина лет сорока пяти, хотя определить её возраст было трудно. Когда‑то она явно была очень полной. Об этом свидетельствовали широкие плечи, тяжёлые складки кожи на шее и руках, обвисшие щёки. Теперь же тело словно усохло изнутри, оставив после себя лишнюю кожу, которая висела на ней складками. На лице выделялись огромные глаза, окружённые тёмными кругами, а губы были потрескавшимися от обезвоживания.

– Это Марина Павловна, – представил её Сергей. – Она у нас за старшую. Раньше здесь заведующей работала. Если бы не она, мы бы давно друг друга перегрызли.

– Не надо меня расхваливать, Серёжа, – устало ответила женщина. – Я и без того знаю, чего стою. Садитесь, Андрей. Только сразу предупреждаю: кормить вас нечем, а чай предложить могу разве что из кипятка, если ещё дрова остались.

– Обойдусь без чая, – сказал Крест, усаживаясь на предложенный стул. – Лучше расскажите, что у вас здесь происходит. Мы видели молчунов возле забора, следы боя, вооружённых подростков у школы. А возле санатория вообще какая‑то отдельная крепость. Вы тут между собой воюете, что ли?

Марина Павловна долго смотрела на него, словно решая, стоит ли говорить правду. Потом тяжело вздохнула, провела ладонью по лицу и неожиданно заплакала. Не громко, без истерики, а совершенно беззвучно, так что Андрей не сразу понял, что происходит. Женщина просто сидела, опустив голову, а слёзы капали на стол, оставляя тёмные пятна на старой папке с документами.

– Воевали, – наконец произнесла она. – Только не между собой сначала. С молчунами воевали. Когда всё началось, у нас здесь мужчин много было. Родители детей, сотрудники санатория, охранники, учителя, местные жители. Они собирались группами, ходили по дворам, убивали этих тварей, вытаскивали людей из квартир. Мы тогда думали, что ещё немного – и район очистим. Даже списки составляли, кто куда пойдёт и сколько молчунов осталось.

162
{"b":"982856","o":1}