Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Список не столько необходимого, сколько желаемого, оказался исписан с обеих сторон, причём часть пунктов сопровождалась пояснениями, где такое можно искать. Я пробежал глазами, сложил бумагу и убрал к себе. Обещать всё сразу не стал, но с инструментом и отдельным местом для грязной работы помочь было вполне реально.

– И не торопитесь с выдачей арбалетов, – сказал мастер уже тише. – Я понимаю, людям нужно. Только мне потом с ними разговаривать, если эта штука откажет в плохую минуту. Пусть лучше здесь сломается. Здесь я хотя бы увижу почему. Испытания нужны. В том числе и в боевой обстановке.

Вот за эти слова мне захотелось пожать ему руку. Не за аккуратный образец, не за хитрый механизм и даже не за бессонные ночи. Человек понимал, куда уйдёт сделанное им оружие и что за каждым его недостатком может оказаться чья‑то жизнь. Я всё‑таки пожал ему ладонь, жёсткую, с въевшейся в кожу грязью, а потом посмотрел на Димитрия.

– Рыцарь, оторвись ненадолго. Поговорить надо, – сказал я и кивнул в сторону коридора.

Он ещё успел оглянуться на верстак, будто боялся, что без него там немедленно испортят самое интересное. Владимир только махнул рукой и снова склонился над арбалетом. Мы вышли в бывшую детскую, где теперь хранили сухие доски, ткань и коробки с разобранным инструментом. Я прикрыл дверь, убрал с табурета свёрнутый ремень и сел. Димитрий остался стоять, прислонившись плечом к шкафу.

– Как связь прошла с твоими? – спросил я. – С любителями средневековья и больших битв на выходных. Договорились? Частоту определили? Нужно и мне с ними поговорить.

Он сразу перестал улыбаться. Не насупился, просто собрался, словно до этого разговора всё ещё мысленно сидел за верстаком, а теперь окончательно вернулся ко мне. Потёр большим пальцем чёрную полосу на ладони, только сильнее её размазал и кивнул.

– Нормально прошла. Живы, держатся. В деревне молчунов мало, а городские общины пока не особо интересуются пригородами. Но готовы к нам, – ответил Димитрий. – Я объяснил, что здесь не клуб и не фестиваль. Работать придётся, приказы выполнять тоже. Отдельным отрядом войдут.

– Отдельным почему? – уточнил я, разглядывая его лицо. – Потому что привыкли вместе или потому что чужих слушать не собираются?

Тут уже думать нужно. Особенных быть не должно. Но послушаю. Понятно, что эти не столько реконструкторы, сколько… даже и не знаю. Раньше таких называли толкинистами. Сейчас… капсплейщики, наверное. Ребята живут в собственном мире, наверное. Хотя апокалипсис сильно этот мир изменить должен.

– Потому что привыкли вместе, – сказал он после короткой паузы. – И потому что хотят, чтобы я ими командовал. Это у них условие, Первый. Сразу тебе говорю, как есть.

За дверью скрипнуло дерево, Владимир что‑то негромко сказал помощнику. Я машинально прислушался, потом снова посмотрел на Рыцаря. Он ждал спокойно, но пальцы на краю фартука сжал так, что ткань собралась в тугой жгут.

– Ещё условия есть? – спросил я.

– Без огнестрела, – ответил Димитрий и, заметив мой взгляд, торопливо добавил: – Себе не хотят. Холодное, щиты, арбалеты. Своё у них есть, за снаряжением следят. Они умеют вместе работать, я с ними много лет… Еще Борца забираю. Мы с ними в паре…

– Димитрий, остановись, – перебил я, поднимая ладонь. – Я не спрашиваю, сколько лет вы друг друга знаете и с кем ты в паре. Они совсем оружие в руки не возьмут, если понадобится, или просто хотят ходить со своим железом?

Он отвёл глаза и на несколько секунд замолчал. Ответа этого я, в общем‑то, и ждал. Одно дело – знакомые люди, которых хочется вытащить, другое – разговор со мной, где красивое объяснение могло потом слишком дорого обойтись. Я не подгонял. За тонкой стеной опять заскрежетал инструмент, и Димитрий раздражённо выдохнул.

– Есть несколько упрямых, – признался он. – Остальные скорее поддерживают. Пока оружие было у полиции и в магазинах, они его знать не хотели. Теперь тоже упёрлись: мол, мы своё умеем, а стрелять не умеем. Боятся, что их заставят и они своих же положат.

– Вот с этого бы и начинал, – сказал я, откидываясь к стене. – Не умеют – понятно. Боятся – тоже понятно. Изображать из этого священный обет только не надо. Пускай приходят со щитами. Но если ты им прикажешь отходить под прикрытием стрелков, они отходят, а не доказывают всем, какие у них крепкие доспехи. Но это я еще сам уточнять буду. На экскурсию хотя бы пусть приезжают. Дружить – тоже вариант. Там у них река, рыба, озеро рядом. Рация добивает, как оказалось. Рядом бывшие турбазы и агроусадьбы… огородов много. Они обрабатывают огороды?

– Убирают урожай. Если прибудут, то многое можно будет забрать, – уверенно ответил Рыцарь, выпрямляясь. – За это я ручаюсь, что нахлебниками не будут.

– А за то, что ты у них предводитель, я пока могу ручаться только перед ними, – сказал я. – Здесь ты командир отряда. Подчиняешься общим приказам, отвечаешь за людей. Если потребуется таскать воду или разгружать машины, твои рыцари тоже пойдут. Вместе с предводителем.

Димитрий наконец улыбнулся, хотя получилось у него устало. Сказал, что к работе им не привыкать: лагерь они всегда ставили сами, снаряжение чинили тоже, а последние недели вообще занимались в основном тем, что добывали воду, еду и укрепляли дома. Я слушал и думал, что такие люди нам пригодятся. Лишь бы пережитая беда действительно выбила из голов лишнюю дурь, а не укрепила её.

– Где они сейчас точно? – спросил я, доставая телефон с сохранённой картой.

– Скиток. Деревня и дачный посёлок рядом, там всё вперемешку, – ответил Димитрий, наклоняясь ко мне. – Вот здесь. Они несколько домов заняли, проходы перекрыли. Вода есть, с едой пока терпимо. Огородов там много, но урожая мало собрали пока. Ждут. Только долго сидеть не хотят. У них там и семьи, Первый. Был фестиваль и я собирался ехать к ним. А тут воно что… не успел.

До Скитка ещё надо было добраться, а удобный подъезд проходил рядом с Цагельней. На карте расстояния выглядели небольшими. В жизни между двумя точками могли оказаться брошенные машины, перекрытая дорога, молчуны и люди, которые стреляют раньше, чем начинают разговаривать.

– Сами выйти не смогут? – спросил я, увеличивая участок дороги.

– Бойцы, может, и рискнули бы, – ответил Димитрий. – Но всех пешком не проведут. Там дети, дамы, феи и эльфийки, но так себе стреляют из луков. И бросать своё они не хотят. Запасов набрали, инструмент есть, лекарства кое‑какие. Я им сказал готовиться к вывозу, но сроков не называл.

Я посмотрел на него и кивнул. Хоть здесь обошлось без обещаний от моего имени. Он стоял рядом, уже забыв про арбалеты, и пытался по моему лицу понять, что я решу. В этой его тревоге было больше убедительного, чем во всех рассказах о дисциплинированных любителях средневековья. Там сидели его люди, и он боялся за них.

– Заберём после встречи с Игнатовым, – сказал я, убирая телефон. – Тем самым, который у них в Зябровке и Цагельне за главного. Сначала поговорю с ним, пойму, чего от него ждать. Потом поведём машины.

– Думаешь, пропустит? – спросил Димитрий, хмурясь.

– Думаю, сначала надо выяснить, что он вообще считает своим и какие у него планы на соседей, – ответил я. – Ехать мимо, пока мы друг о друге знаем только по чужим словам, не станем. Особенно за семьями. Своим передай: готовиться могут, выходить навстречу без команды – нет.

– Передам, – сказал Рыцарь и после заминки добавил: – Спасибо, Первый. Я понимаю, что сейчас не до них…

– До них тоже, – возразил я, поднимаясь. – Только мне нужно привезти их сюда живыми. А тебе – не наобещать раньше времени. После следующего сеанса связи доложишь, что у них с водой, больными и дорогой. Подробно, Димитрий. Без того, что всё нормально, если там уже второй день кому‑то плохо. Перед тем, как их забрать, будет разговор со мной.

Тут бы еще договориться с цагельниками, или зябровниками, или как их называть. Завтра рано утром, между прочим, встреча назначена.

139
{"b":"982856","o":1}