Собственная бесшумная снайперская винтовка Диас, DSR 1, была произведена немецкой компанией AMP Technical Services, и её приняли на вооружение контртеррористическая группа GSG 9 и несколько других элитных европейских ведомств. DSR расшифровывалось как «оборонительная снайперская винтовка», но в руках Диас она была чем угодно, только не оборонительной.
Винтовка имела компоновку булл-пап, то есть механизм и магазин располагались позади спускового крючка. Такая конструкция увеличивала длину ствола относительно общей длины оружия, экономя вес и повышая манёвренность. Сошки крепились на верхних направляющих, а регулируемая передняя рукоять — на нижних. Диас уже слегка подстроила приклад и щёку, вставив запасной магазин на четыре патрона в держатель перед спусковой скобой. Запасной магазин прямо перед рукой ускорял перезарядку и позволял держать взгляд неотрывно на зоне цели. Сошки винтовки прочно упирались в её транспортировочную сумку, служившую заодно ковриком стрелка, а сама сумка лежала на длинном плоском камне.
Кроме того, у DSR имелся полностью регулируемый реечный монопод, выступающий из основания приклада; в результате винтовка полностью опиралась на стрелковую поверхность: сошки спереди, монопод сзади.
Бесшумный вариант Диас был переделан под патрон 7,62×51 мм НАТО вместо более громкого .338 Lapua Magnum, и хотя она предпочитала последний, миссия требовала большей скрытности, а немаркированные гильзы предоставили генерал и друзья из её родного штата.
Она моргнула и снова прильнула к ночному прицелу. Он всё ещё был там, и в любой момент должен был заговорить в микрофон, закрывающий рот. Как только это случится, Диас доложит капитану, что её человек только что вышел на связь.
USS «МОНТАНА» (SSN-823)
ЮЖНАЯ ЧАСТЬ ТАЙВАНЬСКОГО ПРОЛИВА
ЮЖНО-КИТАЙСКОЕ МОРЕ
АПРЕЛЬ 2012 ГОДА
Капитан Гаммерсон уже во второй раз спрашивал себя: чего ждёт Митчелл? Свет отключён, дождь надвигается, а координаты целей у него есть.
Гаммерсон стоял под багровым освещением центрального поста, навострив уши в ожидании следующего сообщения. Группы РЭБ, радиотехнической разведки (ELINT) и гидроакустики «Монтаны» прощупывали трёхмерную боевую сферу — воздух, поверхность и глубину — на предмет малейшего намёка на контробнаружение противника.
Тем временем многофункциональные мачты OE-538, «большое ухо» «Монтаны», продолжали отслеживать каждого «Призрака», одновременно прослушивая все переговоры между ними. Полная ситуационная осведомлённость через взаимный обмен информацией в единой тактической картине — вот квинтэссенция сетецентрической войны.
— Они уже выдвинулись? — спросил старпом, входя в центральный пост.
Гаммерсон покачал головой.
— Нет. Митчелл только вышел на биту.
Старпом пожал плечами.
— Иногда нужно дождаться своей подачи.
Гаммерсон приподнял бровь.
— А иногда выбываешь, получив третий страйк, так и не взмахнув битой.
КОМАНДОВАНИЕ СИЛ СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ США
АВИАБАЗА МАКДИЛЛ
ТАМПА, ФЛОРИДА
АПРЕЛЬ 2012 ГОДА
Пусть в Китае был глубокий предрассветный час, в USSOCOM было на двенадцать часов раньше, и генерал Джошуа Китинг шагал мимо рядов экранов, показывающих сетевые данные — от спутниковой разведки до самой камеры на гарнитуре капитана Скотта Митчелла.
В этот момент Китинг никак не мог понять, почему Митчелл тратит так чертовски много времени на анализ снимков со своего носимого дрона.
По правде говоря, Китинг был в паре секунд от того, чтобы выйти на связь и устроить Митчеллу разнос за задержку.
Но он симпатизировал Митчеллу. Хотел ему доверять. Хотел дать сомнение в его пользу.
Доктор Гейл Горбатова из РУМО, сидевшая рядом с одним из своих аналитиков разведки, поднялась из-за стола и подошла к нему.
— Генерал, мы гадаем…
— Насчёт задержки, — закончил он, втянув воздух сквозь зубы.
— Наши коллеги из ЦРУ гадают о том же и не получили объяснений от своих людей. А наш крот стоит наготове.
— Отлично. Мы всё ещё собираем разведданные, так что, доктор Горбатова, прошу вас, присядьте.
Китинг вернулся к своему компьютеру и вывел данные, поступающие от группы Митчелла: зернистые зелёные снимки замка, вертолётов, грузовиков и даже вид от первого лица Диас, наводящей перекрестие на одного из двух китайских снайперов. Всё выглядело идеально.
Ну же, сынок. Отдай приказ. Выдвигайтесь!
По залу разнёсся голос:
— «Первый Призрак», я «Браво Первый». Наши цели вот-вот укроются от дождя. Капитан, нужно двигаться прямо сейчас!
— «Первый Призрак», я Диас. Скорость ветра растёт, может серьёзно испортить мой выстрел, сэр.
Отдай приказ, Митчелл!
— «Браво Первый», я «Первый Призрак», — сказал Митчелл. — Ждите. И Диас — держи.
— Капитан Митчелл? Лейтенант Мок, поддержка «Предейтора», сэр. Мы засекли грузовик энергокомпании, движущийся к вашей трансформаторной подстанции. Расчётное время прибытия — около десяти минут, сэр.
Китинг стиснул кулак, представляя, как кричит на Митчелла: Что за задержка, сынок? Мне нужно, чтобы этих «Прыгающих тигров» устранили немедленно!
Несмотря на раздражение, Китинг знал: чутьё и интуиция командира на земле, схваченные в реальном времени, значат куда больше любой оцифрованной картинки, переданной за тысячи миль.
Истина спецназа: люди важнее техники. Более того, собственная тактическая оценка Митчелла могла сильно отличаться от того, что видели в USSOCOM. Если капитан чего-то ждёт — у него на то чертовски веская причина.
Однако — и это было большое «однако» — он не предпринял ни малейшей попытки объясниться, а это было на него совсем не похоже.
Чёрт возьми, Митчелл! Атакуй!
ЗАМОК ХАККА
СЯМЫНЬ, КИТАЙ
АПРЕЛЬ 2012 ГОДА
Ещё больше голосов зазвучало в гарнитуре Митчелла, ещё больше лиц появилось в его HUD, но он просто лежал, приоткрыв рот.
В момент отключения питания Митчелл приказал Смиту запустить MAV4mp «Сайфер». В последовавшие минуты Митчелл провёл дрон высоко над центральным зданием и сумел определить позиции каждого часового: по трое у каждого из силосов, двое у центрального здания плюс один на крыше, и двое снайперов. Его оценка угроз, испещрённая мигающими красными ромбами, была завершена и доступна его людям.
Митчелл повёл дрон так низко, как только осмелился, и как раз когда он тронул джойстик, готовясь отправить «Сайфер» обратно, часовой на крыше повернулся, открыв взгляду трость, закреплённую на поясе.
Дрожащими руками Митчелл приблизил картинку с камеры дрона, пытаясь получить более детальный боковой ракурс, бормоча себе под нос, что нет, этого не может быть, что такие эскрима-палки, трости или другие боевые дубинки — обычное дело среди военных, что после долгих десяти лет никак не может быть, чтобы этот человек, на этой крыше, да ещё в Китае, был капитаном Фан Чжи.
Но зум камеры сработал на удивление хорошо. И Митчелл узнал эту трость. Это лицо. Эти глаза.
Было ли это невероятным совпадением? Судьбой? Заставляли ли Митчелла вернуться через дверь, которая никогда не закрывалась?
Какого чёрта Фан делал в Китае? Он перебежал? Митчелл потерял след этого человека — и намеренно, — потому что должен был жить дальше. Именно такой совет он дал Рутангу, и именно по такому совету жил сам.
Но он никогда не забывал трусость Фана, или капитана Фойта, насаженного на колья пунджи, или уорент-офицера Альварадо, сжимающего дротик в шее, или бедного Карлоса, истекающего кровью и говорящего ему вернуться за Билли. Митчелл никогда не забудет тот ряд тел на поле.
Двенадцать человек вошли в джунгли на острове Басилан, и только трое вышли — отчасти благодаря Фан Чжи.
Шрам на груди Митчелла обжёг вновь.