Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Вот как, — произносит он и опускает глаза на воздух между нами, примерно на уровне груди, на целое мгновение задержав на нём странно сосредоточенный взгляд. Потом поднимает глаза на меня и скалится. Это оскал шакала.

— Хорошо выглядите, — говорит он. — Учитывая тяжесть гриппа, из-за которого вы провели в постели большую часть месяца. Я ожидал худшего.

— Быстро поправляюсь, — отвечаю я.

— Да, это так. Это так. — Он не спеша подходит к столу, отодвигает кресло и устраивается в нём с видом человека, который наконец сел заняться давно предвкушаемым делом. — Садитесь, прошу. — Указывает на два стула напротив.

Ни один из нас не садится.

— Что ж. — Он складывает руки на столе. — Скажите мне, госпожа Грейторн. В этом семестре вы приехали к нам из Фернхоллоу, с Брэкенских островов.

— Да… — настороженно отвечает Сатурна, ведь он и так всё это знает.

— Вы поступили без практических экзаменов. Редкость. — Он слегка склоняет голову. — По моему приглашению, на основании переписки, которую я нашёл… поучительной. — Слово звучит весомо. Он выдерживает паузу. — На первом Полуночном занятии вы зашли дальше студентов, которые уже год работают с завесой. В первый же вечер здесь прочли кость, с которой и у более опытного студента возникли бы трудности.

Сатурна не шевелится. Я тоже.

— Полагаю, я одарена от природы, — отвечает она, вскинув подбородок.

— О, несомненно, дитя моё. Понимаете, я говорю об этом не потому, что обеспокоен, — продолжает Карантис тоном человека, которого именно это и беспокоит. — Я говорю об этом потому, что в Мортис порой учились студенты, чьи дарования далеко выходили за рамки официальной программы. Им шло на пользу то, что мы, пожалуй, назовём более продуманной формой внимания. — Он смотрит на меня, потом снова на неё. — Я хотел бы предложить вам обдумать дополнительный курс обучения. Частные уроки вне стандартной программы.

— Весьма щедро с вашей стороны, — скованно говорю я.

— Предпочитаю считать это благоразумием. — Он не смотрит на меня. Наблюдает за Сатурной с особым терпением того, у кого есть время и кто это знает.

— Вы уже имеете в виду определённого преподавателя? — спрашиваю я, думая, что надеяться на выбор в мою пользу было бы уж слишком.

— Да. Меня самого. И для меня это было бы честью. — Он ухмыляется ей. — Вы не первая студентка, которой я это предложил. И не последняя. Предложение остаётся в силе, торопиться некуда. — Пауза. — Думаю, вы нашли бы в этом немалую пользу. И, думаю, вы уже знаете, что официальная программа сообщает вам далеко не всё, что могла бы.

Последняя фраза остаётся в комнате с нами, как туман. Мне хватает знаний, чтобы читать между строк.

— Госпожа Грейторн как следует обдумает ваше предложение, — говорю я.

— Уверен, так и будет. — Он берёт возвращённую Сатурной книгу, изучает корешок, не глядя ни на кого из нас. — «Костяная доктрина и древние школы». Такого названия в главной библиотеке у нас нет. — Ставит книгу на другую полку, не на ту, с которой она её взяла. — Легко поставить не туда.

Он не поднимает глаз.

— Надеюсь, вы легко разобрались в коридоре с документами, — говорит он. — В первый раз там можно заблудиться.

Нас отпустили.

Темнейшее искусство (ЛП) - _1.jpg

Коридор длинный и пустой, и, пока идём к лестнице, в нём слышны только наши шаги. Сатурна на полшага впереди; она молчит, я тоже: оба пытаемся осмыслить то, что только что дал нам Карантис.

Доходим до площадки, где на подъёме она зацепилась за ступеньку; она замедляет шаг и поворачивается ко мне. Губы сжимаются, словно ей хочется что-то сказать, но не получается.

И я нарушаю молчание.

— Он видел нить, — говорю я.

— Он смотрел прямо на неё, — отвечает она. — Точно знал, на что смотрит.

А значит, он воспринимает магическое поле на ведьмовском уровне — в Мортис этому не учат. Нет, с этим рождаются, это передаётся по определённой кровной линии. А значит, Лэр Карантис, ректор самого престижного учебного заведения некромантов во всём мире, — не тот, кем кажется по своей должности.

Лэр Карантис — ведьмак.

Думаю о предложении. О частных уроках. О том, как осторожно он всё обставил, как сказал о дарованиях, выходящих за рамки программы, о более продуманной форме внимания. Думаю о человеке, который мог тут же велеть выставить нас из здания за вторжение в кабинет, а вместо этого предложил ей учиться у него.

Потом думаю о том, что Сатурна рассказала мне о морской дамбе. О голосе Карантиса, произносящем: «Я ею займусь».

Вот только как именно займётся — не знаю. То ли уведёт от опасности.

То ли прямо в неё.

— Карантис этого не делал, — говорит она.

— Наверняка мы этого не знаем.

— Нет, — соглашается она. — Но подумай о вопросах. О том, как он их задавал. Он пытался понять, что с вами случилось, а не выяснить, знаем ли мы, кто это сделал. — Она умолкает. — Если бы это сделал он, если бы он тебя убил, то спрашивал бы совсем о другом.

Она права.

Ещё немного стоим на площадке. На лестнице под нами тихо.

— Мы всё ещё не знаем, чего ему от тебя нужно, — говорю я.

— Нет, — отвечает она. — Не знаем. Но он знает, что я ведьма, потому что сам ведьмак, а в таком случае мой секрет с ним в безопасности.

Она смотрит на лестницу, потом выпрямляется; на лице появляется та сосредоточенная решимость двигаться вперёд, которая означает, что она перестала раздумывать и готова действовать. Начинает спускаться, я следом, а мой мозг переключается с Карантиса обратно на воспоминание о кладбище. Рано или поздно придётся сказать ей, что я помню всё о той ночи.

Глава

двадцать седьмая

САТУРНА

— Мне нужно наверх, — говорю я Базу, доставая сантиметровую ленту из шкатулки для шитья на полке. — Снять мерки с Нелль для болеро к Морталии. Я ей обещала и всё откладывала, но совесть уже догоняет.

Он отрывается от записей.

— Насколько далеко наверх?

— На один этаж. Через несколько дверей. — Наматываю ленту на ладонь. — Оставайся здесь. Если станет плохо, поднимись и подожди в коридоре, только постарайся не попадаться на глаза. Будешь выглядеть немного подозрительно. — Ободряюще улыбаюсь ему. — Я ненадолго, мы уже выдерживали и большие расстояния.

— Только приятного было мало, — ворчит он себе под нос.

— Дай мне всего десять минут.

Он смотрит так, как смотрит, когда считает, что я что-то недооцениваю, но решил об этом не говорить, и возвращается к записям.

Спешу на этаж Нелль, сантиметровая лента болтается сбоку, и стучу в дверь.

Она открывает сразу.

— Наконец-то, — говорит она и отступает, пропуская меня.

Комната Нелль тех же размеров, что и моя, но ощущается иначе. Гораздо аккуратнее, всё на своих местах, слабый запах кипариса и фиалок. На столе нет беспорядка, на стуле не лежат ворохом отрезы ткани.

И в угол не засунут профессор.

— Прости, что так долго тянула, — говорю я, разматывая ленту. — Всё было сложно.

— Заметила. — Она поворачивается к окну и слегка отводит руки от тела: так встаёт человек, с которого уже снимали мерки и который знает порядок. — Болеро или накидка?

— Я думала о болеро. Коротком, приталенном по спинке, открытом спереди, чтобы не закрывало вырез. Думала, чёрное кружево на атласной основе. У тебя есть предпочтения по ткани? Посмотрю, что смогу раздобыть.

— Ткань я достану, — заверяет она. — Я очень привередлива. Скажи, что нужно, и я найду в Сольяно. Знаю одно место на Калле-Фондара, там хороший выбор.

Снимая мерки, сразу записываю: ширина плеч, длина рук, ширина верхней части спины.

— Обычно я бы взяла дома, — говорю я, записывая обхват груди. — На чердаке в Фернхоллоу у меня рулоны разных тканей, годами собирала, но в последнее время никак не удаётся туда выбраться.

55
{"b":"982682","o":1}