– Ладно, – со вздохом сдаюсь я. – На сколько у тебя назначено?

– На девять.

– Доки передашь?

– На почту тебе скину. Думаю, у секретаря можно будет распечатать.

– Понял.

– Спасибо тебе, Булат, – с облегчением в голосе говорит Демид. – Я рад, что ты наконец начал взрослеть.

– Да пошел ты, – огрызаюсь лениво.

А потом сбрасываю вызов и вбиваю в навигатор адрес нового места назначения. Все мое нутро сопротивляется тому, чтобы общаться с отцом и уж тем более о чем-то его просить, но выбор уже сделан.

Придется наступить на горло собственной песне и потерпеть.

До кабинета Рената Кайсарова добираюсь чуть меньше, чем за час. Миловидная секретарша в строгом брючном костюме с порога предлагает мне кофе и любезно соглашается распечатать бумаги, которые прислал Юг.

– Вы ведь Южаков Демид Викторович, верно? – уточняет она, глядя в компьютер.

– Демид Викторович не смог подъехать. Я вместо него.

– В таком случае как я могу к вам обращаться?

– Булат, – говорю, прокашлявшись. – Булат Ренатович.

– А фамилия у вас какая? – спрашивает и, заметив мою заминку, добавляет. – Мне для журнала нужно. Это формальность такая.

Я выдерживаю паузу. Хуй пойми, зачем. Ведь правда все равно вылезет наружу. Рано или поздно.

– Кайсаров, – отвечаю, взяв себя в руки.

И тут же ловлю недоуменный взгляд ее стремительно расширившихся глаз.

– Вы… Вы родственник Рената Айдаровича? – роняет ошарашенно.

– Я его сын. Но это не имеет никакого отношения к делу.

– Да-да… Конечно, – секретарша заметно тушуется и тупит взор. – В ближайшее время Ренат Айдарович освободится, и я провожу вас к нему.

Поразительно, но, несмотря на свою чрезмерную занятость, отец оказывается довольно пунктуальным: я предстаю перед его изумленным взором ровно в девять.

Первое, что бросается в глаза, когда я перешагиваю порог, – это массивный стол из красного дерева и огромное кожаное кресло, напоминающее трон. Сразу видно, что на убранстве своего кабинета батя не экономил.

– Булат?! – недоверчиво тянет он.

– Доброе утро.

На контрасте с его удивленным тоном мой звучит сухо и бесстрастно.

– Какими судьбами, сынок?

Терпеть не могу, когда он называет меня «сынок». Вот я его уже больше десяти лет никак не называю.

Отец поднимается с места, и мы жмем друг другу руки.

– Я по делу, – сразу обозначаю границы. – Демид не смог приехать. Поэтому я тут.

– Да, я помню, Демид звонил… Я звал его в гости, но он не захотел приехать. Настоял на встрече в офисе.

Мысленно отдаю дань решениям друга. Он правильно поступил.

Отец садится обратно в кресло. Я тоже занимаю стул для посетителей. Уже собираюсь перейти к сути, когда внезапно он меня опережает:

– Как учеба? Успеваешь совмещать с работой?

Я боялся этого. Боялся, что он начнет разыгрывать заботливого папочку и совать нос в мою личную жизнь. Это дико бесит, но я не имею права терять самообладание. Я сюда с конкретной целью явился. Так что придется проявить немного гибкости.

– Успеваю, – отвечаю коротко, а затем незамедлительно озвучиваю то, с чем пришел. Без каких-либо уверток и иносказаний.

Отец слушает молча. Изредка задает уточняющие вопросы и кивает. Потом неспешно пролистывает документы, которые я ему принес, и выдает вердикт:

– Сделаю, что смогу. Завтра у меня командировка в Норильск. Когда вернусь – сразу займусь вашим вопросом. Как появится информация, дам знать.

– Хорошо, – отзываюсь я, внутренне радуясь тому, что диалог подходит к концу.

– Только ты трубку бери, – добавляет с укором. – А то до тебя вечно не дозвонишься.

– Связь можно держать через Демида, – дергаю плечом. – Я сегодня просто на подмене.

– Нет-нет, Булат, так дело не пойдет, – карие глаза отца хищно сужаются, и в нем отчетливо проступают манеры бывалого политика. – Договоренность у меня с тобой, значит, с тобой я и буду обсуждать дальнейшие детали. Если ты хочешь делать бизнес по-взрослому, то детсадовские замашки придется оставить за дверью.

В который раз за сегодняшнее утро я сцепляю челюсти. Эмоции бурлят кипящим сиропом. С каждой секундой мне становится все сложнее держать себя в рамках.

– Это ответственность Демида, – цежу сквозь зубы. – Не моя.

– В этом разберетесь сами, – отмахивается отец. – Но звонить я буду тебе. А уж отвечать или не отвечать на мои звонки – дело твое.

Какое-то время мы безмолвно бодаемся взглядами. Отец пытается подчинить меня своей воле, а я отчаянно сопротивляюсь.

Ох уж эта гребаная дилемма между «хочу» и «надо». На куски меня раздирает.

– Я пойду, – поднимаюсь на ноги. – Спасибо, что выслушал.

– Не будь категоричным, Булат, – он тоже принимает вертикальное положение. – Жизнь – это не только черное и белое. В ней много полутонов.

– Я предпочитаю вычленять суть. Полутона мне неинтересны, – отвечаю холодно.

Отец прячет руки в карманы брюк и слегка склоняет голову. Думает о чем-то. Взвешивает.

– В пятницу, двадцать девятого, состоится конгресс молодых предпринимателей, – говорит, помолчав. – Приглашение моя секретарша вышлет на почту. Приходи и друзей своих приводи. Там можно будет завести много полезных знакомств.

– Я подумаю, – роняю безэмоционально.

Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и, не теряя больше ни минуты, покидаю кабинет отца.

Дина

Когда Ари присылает мне фотографии с девичника, я как раз укладываю Амельку на дневной сон. Накрываю одеялом пухлые розовые ножки и, пристроившись рядом с тихо сопящим пупсиком, принимаюсь рассматривать красочные снимки.

Их тут, конечно, уйма. В честь своего скорого замужества Ариадна целую фотоссесию организовала. Вот мы катаемся на лодке, вот позируем на фоне роз, вот, широко улыбаясь, чокаемся коктейлями.

Все это время нас сопровождал профессиональный фотограф, и рука мастера чувствуется сразу: мне впервые за долгие годы нравится то, как я получилась на фото.

Раньше я всегда казалась себе угловатой, нескладной и какой-то неприкаянной в кадре. А на этих снимках все совершенно иначе. У меня красивая улыбка и выразительные глаза. И даже слегка кривоватые ноги получились вполне себе симпатично: на фотографиях они длинные и гладкие. Прямо как у модели.

Листаю яркие кадры, и в голове зарождается шальная мысль. А что, если выложить один из них в соцсеть? Раз уж я так хорошо получилась. С социальной активностью у меня проблемы: я уже несколько лет ничего не выкладывала в Интернет. А сейчас вроде как и повод появился. Почему бы не дерзнуть?

Вслед за идеей, как всегда, приходят сомнения: а зачем? А с какой целью? Может, не стоит? И пока они окончательно не взяли надо мной верх, я быстро открываю приложение соцсети и без лишних раздумий выкладываю туда подборку наиболее удачных фотографий, сопроводив пост лаконичной подписью «Чудесный вечер с подругами».

Нажимаю кнопку «опубликовать» и откладываю телефон на тумбочку.

Ну и ну. Вот это спонтанность. Совсем на меня не похоже.

Поворачиваюсь набок и, воспользовавшись ситуацией, решаю тоже немного вздремнуть. А то впереди у меня бессонная ночь намечается: к завтрашнему дню мне нужно написать две статьи.

Закрываю глаза, медленно проваливаясь в сладкую дремоту, когда внезапный писк мобильника приводит меня в чувства. Приподнимаюсь на локте и, стараясь не разбудить дочь, протягиваю руку за телефоном.

На экране несколько уведомлений о лайках и комментарий к недавно выложенной фотографии: «Невероятно красивая».

Вглядываюсь в никнейм комментатора и поначалу его не узнаю. А потом узнаю и, едва не ахнув, прикрываю рот рукой.

Ну конечно! Как я могла забыть? LuckyBoy. Это же Витя! Витя Аксенов. Тот самый парень, с которым мы пару раз ходили на свидание и даже целовались… А потом я забеременела, и наше общение сошло на нет.