– Дина, живо вернись к работе! У нас не хватает рук! – ревет Игнат в бешенстве.

– Извини, но мне надо найти дочь, – повторяю упрямо.

В голове уже вовсю разыгрываются жуткие сценарии. А что, если она каким-то образом покинула здание и оказалась на улице? Что, если ее собьет машина? Или она угодит в раскрытый колодец?..

О, боги! Как же это страшно! Она ведь совсем еще малышка! Ей всего лишь два! Если с ней что-нибудь случится, я никогда себе этого не прощу!

Проверив туалеты, я тщательно обшариваю подсобку и пулей вылетаю в коридор. Действую спешно и решительно, цепко скользя взглядом по окружающему пространству.

В нынешних условиях эмоции – непозволительная роскошь. Я должна быть собранной и быстрой, потому что каждая минута промедления может стать решающей. А поплакать и попричитать можно будет и после.

– Амелия! Амелия, где ты?! – кричу я, пересекая длинный безлюдный холл. – Пожалуйста, дочка, не прячься!

Блин! Ну куда она могла податься?! Ведь велела же сидеть смирно! Телефон дала, мультики включила!

Хотя в данной ситуации я могу злиться только на себя. Глупо требовать от ребенка того, чего он в силу возраста не может выполнить.

Суетливо миную несколько десятков метров, заворачиваю за угол и… вдруг с разбегу врезаюсь в чью-то грудь, отпружинив и отлетев назад.

Равновесие удержать не получается. Меня ведет, и я неуклюже заваливаюсь на пол. Больно ударившись копчиком, но, к счастью, успев подставить руку, чтобы не удариться еще и головой.

Черт!

– Дина?..

Слух доносит сигнал тревоги быстрее, чем это делает помутившееся от столкновения зрение. Вздрогнув, вскидываю взгляд на того, кто шел мне навстречу по коридору, и сердце ухает не в пятки, нет… Куда-то в преисподнюю!

Ибо передо мной снова стоит Булат.

– Куда ты так бежала? – окинув меня недоуменным взглядом, он шагает вперед и протягивает мне раскрытую ладонь.

Все еще пребывая в полнейшем ужасе, кошусь на его длинные сильные пальцы. Скольжу глазами по белоснежным манжетам и запонкам, виднеющимся из-под ткани пиджака. А в груди противным колючим комом разбухает паника.

Разве этот вечер мог стать еще хуже?

Что ж, я явно недооценила масштабы катастрофы.

Возвышаясь надо мной, Булат терпеливо ждет моей реакции. Смотрит цепко и внимательно.

В конце концов, я собираюсь с духом и, вложив свою руку в его, поднимаюсь на ноги.

– Как ты? Не ушиблась? – чуть склонив голову, он бегает по мне глазами.

Своими пронзительными янтарными глазами, во взгляде которых я однажды потонула, едва не погибнув…

Блин. Блин, блин, блин! Как же это все не к месту, не вовремя!

– Я в порядке, – говорю я, рывком выдергивая свою ладонь из его обжигающего захвата. – Мне надо идти.

Пробую обогнуть Кайсарова по дуге, но он делает шаг в сторону, преграждая мне путь.

– Дин, почему ты все время от меня бегаешь? – меж его бровей залегает глубокая складка.

– Я не бегаю, – выталкиваю из себя всю непринужденность, на которую только способна. – Мне просто пора.

– Давай поговорим, – это звучит не как просьба. Как приказ.

– Булат, я не могу! – вскидываю на него взгляд, полный беззвучной мольбы. – Мне действительно нужно бежать!

– Пять минут, – настаивает он. – Работа никуда не денется.

– Да дело не в работе! – взрываюсь я, злясь на то, что стою тут с ним и тупо теряю время, которое могла бы потратить на поиски Амельки. – Пусти!

Я снова делаю шаг в сторону, и он снова зеркалит мое движение:

– Нет.

Кайсаров произносит это негромко, я бы даже сказала, вкрадчиво, но при этом пугающе безапелляционно. Будто я в принципе не имею права на отказ. Будто моя жизнь и мое время априори принадлежат ему.

– Булат! – в моем восклицании отчетливо проступает истерика.

В эту секунду я его почти ненавижу. Почти готова нанести хлесткую яростную пощечину, чтобы сбить наконец с его лица эту самодовольную спесь!

Всю жизнь он считал себя королем, лидером! В то время, как люди вокруг были лишь поданными! И знаете что? Я подыгрывала ему. Ой, как подыгрывала!

Я заглядывала ему в рот. Я прощала ему непостоянство, эгоизм, дурной характер! Я восхищалась им с каким-то ненормальным, почти сектантским обожанием, а он принимал это как должное, искренне веря, что достоин лучшего. Лучших женщин, лучших возможностей, лучших эмоций.

А чего была достойна я? Жалких крох его внимания? Скомканного секса на пьяную голову? Отшибленной памяти?..

Я понимаю, что в случившемся есть и моя вина. Много моей вины. Но это не умаляет того факта, что мне больно. Что мне сложно проживать последствия общих ошибок в одиночку.

Последние два года я только и делала, что боролась. Со своими страхами. Со своей неуверенностью. Со своими чувствами, в конце концов! Я училась быть взрослой – спешно, экстренно, на оголенном нерве – потому что быть ребенком больше не представлялось возможным.

Я стала мамой.

И груз ответственности на моих плечах стал в десятки раз тяжелее.

– Дина, я просто хочу с тобой поговорить, – настаивает Булат. – Перестань сопротивляться.

– Нет, это ты перестань! – рявкаю я, окончательно потеряв контроль над чувствами. – Перестань меня удерживать! Перестань указывать, что мне делать! Перестань тратить мое время!

Глаза Булата расширяются. В них читается удивление, перемешанное с неверием.

– Да что с тобой, черт возьми? Тебя как будто подменили!

Ага. Два с лишним года назад.

Когда ты перевернул мою жизнь с ног на голову и даже не вспомнил об этом.

– Пусти, – повторяю я, гневно глядя на Булата.

Клянусь, если он сейчас не уберется с моей дороги, я буду драться. С таким соперником шансы у меня по нулям, но он не оставляет мне выбора!

Глаза Кайсарова делаются еще шире, однако через секунду он все же отодвигается, освобождая мне дорогу. Повинуется моей воле.

Должно быть, впервые с момента нашего знакомства.

Срываюсь с места, одержимая одной единственной мыслью – найти дочь. Но буквально через несколько мгновений понимаю, что он идет за мной. Прямо по пятам следует.

– Я не отстану, пока мы не поговорим, – будто прочитав мои мысли, спокойно произносит Булат. – Так что побуду твоей тенью.

А-а-а! Да он издевается!

Когда-то я мечтала, чтобы Кайсаров стал моей тенью. Грезила об этом со всей силой пылкой юношеской фантазии. Но он оставался глух, всегда выбирая кого-то другого.

А сейчас, когда мне действительно нужно от него избавиться, он прилип как банный лист. Ни на шаг не отстает.

Клятый закон подлости в действии.

Это жутко злит, но на препирательства с ним у меня просто нет времени.

Двигаюсь вдоль по коридору, толкая все встречающиеся по пути двери, большинство из которых оказываются запертыми. Амелии нигде нет.

– Ты что-то ищешь? – догадывается Булат, пристально наблюдая за моими суетливыми движениями. – Что именно?

– Отстань! – огрызаюсь я, ощущая, как нарастающее беспокойство за дочь становится поистине нестерпимым.

Ну где же она? Где?! Ведь не могла далеко убежать!

– Да брось, Дин, я бы мог помочь с поисками.

Я испускаю обреченный вздох.

Силы иссякают. Нервы сдают. Самообладание осыпается в крошево.

Я так сильно волнуюсь за дочь, что напрочь теряю инстинкт самосохранения. Мне уже плевать, что Булат вот-вот узнает о моей тайне. Плевать, что случится потом. Единственное, что сейчас имеет значение, – это поиски девочки, которая является смыслом моей жизни.

А все остальное – лишь никчемная лирика.

– Не что, а кого, – устало роняю я, пытаясь отпереть очередную неподдающуюся дверь.

– М?

Булат вскидывает голову, и наши взгляды пересекаются.

– Я потеряла дочь, – признаюсь на выдохе. – В начале смены я оставила ее на кухне, а сейчас ее там нет.

Дина