Я старался не пялиться, но ее соски так красноречиво торчали из-под шелковой ткани, что внимание против воли фокусировалось на них. Потом она, конечно, накинула на себя куртку, скрыв провокационный участок тела от моих глаз, однако воспоминания об увиденном по какой-то необъяснимой причине по-прежнему не дают покоя…

Это так странно. За почти пятнадцать лет дружбы между мной и Диной не случалось сексуально напряженных моментов. Даже в подростковом периоде, когда гормоны сходили с ума, а желание трахаться граничило с потребностью, я не рассматривал Нечаеву как потенциальную партнершу. Никогда не думал о том, чтобы затащить ее в постель.

Она была мне другом. Просто другом. Так как же вышло, что по итогу мы все же занялись сексом?

Хреново, что я ничего не помню. Ни поз, ни взглядов, ни ощущений. Не помню, смущалась ли она или, наоборот, вела себя раскованно. Кричала или глухо стонала в подушку. Интересно, как это было? Долго и нежно? Или страстно и ритмично?

Это какая-то мистика, но теперь я не могу смотреть на Дину прежними глазами. Не могу видеть в ней бесполою подружку, которой всегда считал. Это началось в клубе, на мальчишнике у Гассена, когда она танцевала в гуще толпы, и продолжилось сейчас, когда она открыла мне дверь в этой гребаной полупрозрачной сорочке…

– Где ты был? – сонный голос Глории возвращает меня к реальности.

– На работе запара была, – не моргнув глазом, лгу я.

– А сейчас все в порядке?

– В относительном, – адресую ей взгляд через плечо.

– Тебе надо поспать, милый, – она мягко царапает ногтями мою спину. – Иди ко мне.

Послушно ложусь на спину, одной рукой обнимая прильнувшую ко мне Глорию. Она утыкается подбородком мне в грудь и какое-то время молча изучает взглядом лицо. Затем поднимается чуть выше и принимается покрывать поцелуями мою кожу.

Машинально поглаживаю ее по плечу, принимая ласку, а в сознании все еще пульсируют фрагменты сегодняшнего вечера: хлесткие фразы Нечаевой, ее шоколадные кудри, колышущиеся на ветру, улыбка Амелии, так поразительно похожая на мою…

Тем временем Глория опускает руку ниже и, занырнув под резинку боксеров, обхватывает мой член.

– Может, мне стоит ублажить тебя, сладкий? – игриво шепчет она. – Чтобы лучше спалось.

– Не сегодня, – я перехватываю узкую ладонь и твердым движением перемещаю ее выше, на живот.

– Почему? – лицо Глории изумленно вытягивается.

– Я устал, – поясняю очевидное. – И адски хочу спать.

– Раньше ты мне никогда не отказывал… – в ее голосе сквозит едва различимый укор.

– Прости, но я правда не в настроении, – высвободившись из ее объятий, поворачиваюсь набок и натягиваю на себя одеяло. – В другой раз.

– Ладно, – немного помолчав, отзывается Глория. – У тебя точно все в порядке?

– Да, – отвечаю я, при этом стараясь не перебарщивать с убедительностью.

Я почти не сомневаюсь, что завтрашний ДНК-тест подтвердит слова Дины. И тогда мне придется признаться Глории, что порядка в моей жизни прямо-таки катастрофически не хватает.

Дина

– Привет, – негромко здороваюсь я, приближаясь к Булату.

Он ждет нас недалеко от входа в клинику. Прислонившись бедром к капоту своего дорогущего Мерседеса и перебрасывая с меня на Амелию нечитаемый взгляд.

На нем белые кроссовки, черные брюки, серое худи и накинутое поверх него графитовое пальто. На голове бело-серая кепка, повернутая козырьком назад. Выглядит как гребаная модель с обложки какого-нибудь журнала про мужскую моду.

Ненавижу.

– Привет, – отзывается Булат, отлипая от тачки. – Пойдемте. Нас уже ждут.

Заходим в клинику. Я сажаю Амельку на скамейку и, отодвинув висящую на плече сумку назад, принимаюсь натягивать на нее бахилы. Потом надеваю их сама. Булат тем временем неспешно вращает на пальце ключ, очевидно, размышляя о чем-то своем.

Атмосфера между нами натянутая. На грани дискомфорта. Я стараюсь избегать его взглядов и держаться на расстоянии. Надо поскорее сделать этот треклятый тест и разойтись. Меня до сих пор мутит от воспоминаний о том, как грубо он общался со мной вчера, когда мы стояли в подъезде. Его интонации сочились ядом презрения, а слова жгли кожу, будто… Черт, даже думать об этом не хочу.

Кайсаров подходит к стойке регистрации, а у меня в сумочке пиликает телефон. Беру его в руки и слабо улыбаюсь, прочитав сообщение на экране:

«Дина, привет. Я соскучился».

Это Витя пишет. После обеда, за которым мы возобновили наше прерванное общение, возможности увидеться снова так и не предоставилось. Витя предлагал, но я была загружена делами по самое горло: то свадьба Ари, то работа, то Амельку было не с кем оставить.

Однако, несмотря на это, мы оставались на связи: переписывались, созванивались, порой – даже дважды в день. С Витей комфортно, понятно и как-то… очень легко. В то время, как от мыслей о Булате все мое нутро содрогается в приступе тревоги и страха.

«Доброе утро. Это взаимно. Какие планы на день?» – быстро печатаю я.

Вскинув голову, вижу, что Булат заполняет какие-то бланки, и вновь возвращаю внимание к телефону.

«Надеюсь, ты спрашиваешь для того, что пригласить меня куда-то?» – почти сиюсекундно отвечает Витя.

«Я была бы не против. Папе уже лучше, и он сможет присмотреть за Амелией вечером».

Перекладываю телефон из руки в руку и кидаю беглый взгляд на дочь. Она заинтересовалась детской зоной, расположенной недалеко от входа, и с любопытством разглядывает игрушки.

«Вот черт! А меня, как назло, направляют в командировку. На пару дней», – пишет Витя, сопровождая свое сообщение целой ордой грустных смайликов.

«Ничего страшного. Значит, встретимся в другой раз».

«Я уже устал ждать этого «другого» раза», – отвечает он.

«Понимаю. Но мы ведь никуда не торопимся, верно?» – я ставлю подмигивающий смайл в конце и нажимаю кнопку отправки сообщения.

А в следующее мгновение надо мной нависает Булат:

– Нас ожидают в восемнадцатом кабинете.

– Хорошо, – блокирую экран и прячу телефон в задний карман джинсов. – Нам нужно снять верхнюю одежду?

– Да, ее можно оставить вон в том шкафу.

Пока я снимаю куртку и раздеваю Амелию, у меня возникает еще один вопрос:

– Как будет проходить ДНК-тест? Это больно?

– Нет. Это просто соскоб с внутренней поверхности щеки.

– Ясно.

Значит, сегодня обойдемся без крови. Это хорошо. А то Амелия терпеть не может уколы.

Я беру дочь за руку, и мы заходим в нужный кабинет. Сначала исследование проходит Кайсаров. А затем настает очередь Амелии, которая, широко распахнув глаза, смотрит на стоящую перед ней медсестру и напрочь отказывается открывать рот.

– Ну же, малышка, это ни капельки не страшно, – заверяю я. – Ты же видела, дядя Булат только что прошел эту процедуру и совсем не плакал.

Но Амелия лишь качает головой, пуще прежнего поджимая губы и для убедительности раздувая щеки.

– Я просто коснусь ватной палочкой твоей щеки, – подключается медсестра. – Поверь, ты даже ничего не почувствуешь.

Спустя минуту настойчивых уговоров дочь наконец открывает рот и позволяет взять соскоб.

– Ну вот и все, ты умничка, – удовлетворенно улыбается медсестра, а затем переводит взгляд на Булата. – Результаты будут готовы в течение одного-двух рабочих дней.

– Благодарю, – кивает он, поднимаясь с кушетки и устремляясь к двери.

Оказавшись в коридоре, Амелия выдергивает свою ладошку из моих рук и снова направляется в детскую зону. К большой голубоглазой кукле, которая явно ей приглянулась.

– Одевайтесь. Отвезу вас домой, – в свойственной ему безапелляционной манере говорит Булат.

А сам при этом даже не смотрит на меня – увлеченно зависает в телефоне.

– Не нужно, – отказываюсь я, одергивая водолазку.

– Это еще почему? – его карие глаза с редкими проблесками зеленого отрываются от гаджета и берут в фокус мое лицо.