– Ало, пап, мы уже выходим, – приложив трубку к уху, начинаю я.

– Дина, я… В общем, тут такое дело, – отец заминается, силясь подобрать слова, а я напрягаюсь.

– Что такое? – взволнованно.

– Я, похоже, ногу сломал, – признается невесело. – Лидия Ивановна, наш архивариус, вызвала скорую. Они меня сейчас в травматологию везут.

– Ну и ну, – выдыхаю сокрушенно. – Как же так, пап? Как ты умудрился?

– Да черт дернул… На лестницу решил залезть, экспонат один поправить… – кряхтит он. – А она сломанная оказалась… Или просто старая… В общем, рухнул я с нее знатно…

– Кошмар, – качаю головой. – И как ты теперь? Очень больно?

– Терпимо. Вот только… Я ведь Амельку не смогу забрать, – продолжает виновато. – В травматологию ее вряд ли пустят…

Прикусываю нижнюю губу, осознавая, что это все значит. Меньше, чем через час, я должна быть на работе. Обслуживать банкет на несколько сотен человек. А отец, которой согласился присматривать за Амелией, загремел в больницу.

Вот блин! Удача сегодня явно не на моей стороне.

– Не переживай из-за этого, пап, – отзываюсь ободряюще. – Я что-нибудь придумаю.

Хотя пока понятия не имею, что именно.

– Точно? – с сомнением тянет отец.

– Конечно, – как можно бодрее произношу я. – А ты сосредоточься на своем здоровье, понял? И обязательно позвони мне после финального вердикта врача.

– Хорошо, Дин. Извини, что подвел. Честное слово, сам не думал, что так получится…

– Не извиняйся, – решительно отсекаю я. – Ты ни в чем не виноват. Люблю тебя. Будем на связи, ладно?

– Ладно.

Попрощавшись с папой, перевожу задумчивый взгляд на дочь, которая от нечего делать перепрыгивает со ступеньки на ступеньку.

Ох… И что же мне с ней делать?

Тру гудящие виски и мысленно признаю, что вариантов, в сущности, немного. Амелия еще совсем крошка, одну ее в квартире не оставишь, а значит, у меня есть один-единственный выход – отказаться от работы.

Да, некрасиво. Да, непрофессионально. Да, в самый последний момент. Ну а что мне еще остается?

Втянув в легкие побольше воздуха, набираю номер Алены, менеджера, которая распределяет работу между официантами. Какое-то время из динамика доносятся лишь протяжные гудки, а затем слуха касается резковатое:

– Алло.

– Ален, привет. Не отвлекаю?

– Нет, но говори быстрее, – в свойственной ей манере отвечает она.

– Я не смогу приехать на сегодняшний конгресс предпринимателей, – выпаливаю на одном дыхании. – У меня форс-мажор.

– Какой еще форс-мажор? – сердито осведомляется она.

– Ребенка не с кем оставить. Папа заболел.

– Дин, ну кого это волнует? У нас мероприятие на двести человек. Ты нужна!

– Я понимаю, но…

– Найми няню, напряги соседку… С собой ее возьми, в конце концов! – не дав мне договорить, решительно пуляет Алена.

По ее тону ясно: отказа она не примет.

– Я… Я не успею нанять няню, – запинаясь, протестую я. – У меня нет никого на примете.

Оставлять соседям – тоже не вариант. Мы не настолько близки, чтобы я могла доверить им ребенка.

Можно было бы попросить Ариадну, но они с Марком сейчас в свадебном путешествии на Сейшелах. Так что тут снова мимо.

– Придумай что-нибудь! – рычит Алена. – Мероприятие через час! Мне не найти тебе замену!

Я открываю рот, чтобы сказать что-то еще, но раздавшиеся в динамике гудки сигнализируют о том, что Алена повесила трубку. Вот так просто. Оборвала разговор практически на полуслове.

Отрываю мобильник от лица и, сморщившись, глухо выругиваюсь. Я знала, что подобная ситуация рано или поздно случится, но так и не подготовила запасных аэродромов. Зря.

– Планы меняются, малыш, – объявляю я, вновь переводя взгляд на дочь. – Ты поедешь со мной на работу.

За неимением альтернатив придется посадить ее на кухне и вручить телефон с мультиками, дабы занять. Надеюсь, план сработает.

– Уря-а-а! – радуется Амелия.

Она всегда за любой кипиш.

– Только давай договоримся сразу, – присаживаюсь перед ней на корточки, – ты будешь слушаться маму. С первого раза, хорошо?

– Хорошо, – кивает, простодушно хлопая глазами-пуговками.

Но я слишком хорошо знаю свою озорницу-дочь, чтобы вот так запросто ей поверить.

– Амелия, я серьезно, – пытаюсь придать своему лицу как можно более внушительное выражение. – Мне будет некогда за тобой бегать и повторять все по сто раз. Ты должна быть послушной.

– Хорошо, мамочка, – вновь соглашается этот чертенок в обличии ангела.

– Ну ладно, – вздыхаю, распрямляясь. – Пойдем, – ловлю ее пухлую ладошку в свою и покрепче сжимаю. – Если ты сегодня будешь умницей, я куплю тебе Киндер-сюрприз. Обещаю.

Булат

– Мы все понимаем, что текущие условия денежно-кредитной политики довольно жесткие, – признает Виктор Маникин, один из банковских советников. – Однако не удивлюсь, если на грядущем заседании будут голоса как за понижение ставки, так и за ее повышение.

Делаю глоток минералки, обдумывая услышанное. Прежде экономика интересовала меня постольку-поскольку. Однако теперь, когда кредитование нашего бизнеса напрямую зависит от ключевой ставки ЦБ, мне стало действительно любопытно.

– Судя по прогнозам, темп инфляции в четвертом или даже третьем квартале должен стабилизироваться, – подает голос стоящий рядом Демид. – Мне кажется, есть все основания надеяться, что к концу года мы можем ожидать снижения ставки.

Есть вероятность, что друг просто выдает желаемое за действительное, но я его не виню. Сам думаю ровно о том же.

– Согласен, – кивает советник. – Есть впечатление, будто инфляция уже приблизилась к своему пику. Но все же помните, что высокая ставка – это ответ на перегрев спроса. Возможно, потребуется более долгий период высоких ставок для охлаждения спроса и, как следствие, устойчивого снижения инфляции. А иначе рост цен так и будет раскручиваться.

– А если все же говорить о вашем личном мнении, – вставляю я, глядя на Маникина в упор. – Какие сроки вы прогнозируете?

Он усмехается. Слегка качает головой. Видно, что ему некомфортно отвечать на столь прямой вопрос. Будучи истинным политиком, Маникин привык уворачиваться и юлить.

Вот только я притащился на этот долбаный конгресс молодых предпринимателей вовсе не для того, чтобы хавать казуистику. Я жажду конкретики. И желательно из первых уст.

– Ну что ж… – он переступает с ноги на ногу. – Я полагаю, что до конца следующего года существенного понижения ставки ждать не стоит. Максимум на два-три процента.

– Понятно, – удовлетворенно киваю я. – Спасибо за ответ.

Маникин вновь пускается в свои витиеватые рассуждения об экономических тенденциях, однако я отключаю слух и, опять глотнув воды, отворачиваюсь в сторону. Все, что я хотел услышать, я уже услышал. Нет никакого смысла в том, чтобы вникать в его слова дальше.

Внезапно мое внимание, рассеянно блуждающее по огромному залу, цепляется за нечто яркое, инородное и смутно знакомое. Отматываю взгляд на несколько метров назад. Туда, где мелькнуло то самое пятнышко шоколадного цвета, заставившее мои нервы напрячься.

Дина?..

Охренеть. Что она здесь делает?

На Нечаевой белая рубашка и черная бабочка, туго затянутая вокруг длинной смуглой шеи. Такая же, как у остальных официантов. А в руках она держит серебряный поднос с закусками.

Ну ясно. Похоже, Дина на работе.

Выхожу из круга мужчин, с интересом слушающих речи Маникина, и делаю бессознательный шаг в ее сторону. При виде подруги детства и ее буйных каштановых кудрей, которые она сегодня не распрямила, меж ребер дергается что-то давнее, застарелое, болезненное…

Дергается и противным горьким сожалением оседает на дне души.

Раньше мы были так близки... А теперь каждая случайная встреча пропитана неловкостью и притворством. Будто между нами выросла гигантская бетонная стена, за которой исчезло все хорошее, что нас когда-то связывало.