Интересно, мне должно быть приятно? Хотя бы чуточку? Или в первый раз всегда так?..

Булат сдавленно матерится и, больно сжав ладонью мою правую ягодицу, выскальзывает наружу. Легкая теплая пульсация касается внутренней стороны бедра, а потом все заканчивается.

Так же внезапно, как и началось.

Кайсаров освобождает меня от массы своего тела и, бегло натянув джинсы, перекатывается на другой край кровати.

А буквально через несколько десятков секунд слуха касается его тихое размеренное сопение.

Дина

Какое-то время я лежу абсолютно бездвижно. Буравлю взглядом люстру, висящую на потолке, и слушаю размеренное дыхание Булата, который погружен в глубокий сон.

Потом аккуратно поднимаюсь на ноги и скрываюсь в ванной, прикрыв за собой дверь. Снимаю мотающиеся на уровне голеней штаны с трусами, стягиваю толстовку и шагаю в душевую кабину.

Окидываю взглядом свое обнаженное тело и вдруг замечаю влажную белесую дорожку, тянущуюся от внутренней стороны бедра к колену. Это отметина Булата. Результат его оргазма.

Прикусив нижнюю губу, включаю воду и осторожно направляю душевую струю на ногу. Омываю живот, ягодицы, а затем аккуратно касаюсь ладонью все еще слегка саднящей промежности. Провожу пальцами по половым губам и вижу, что на них остаются полупрозрачные алые разводы…

Кровь. Очередное подтверждение тому, что я больше не девственница.

Зафиксировав лейку душа на держателе, выдавливаю немного ментолового геля и намыливаю им тело. Споласкиваюсь. Выкручиваю кран. И, шагнув на прорезиненный коврик, озираюсь по сторонам, раздумывая, чем бы вытереться.

Полотенце в ванной Булата всего одно, и, очевидно, оно принадлежит ему. С точки зрения хорошего тона и гигиены нежелательно пользоваться чужими вещами, но, учитывая нашу недавно случившуюся близость, думаю, в этом нет ничего страшного.

Сдергиваю полотенце с крючка и обматываю им тело. Затем ополаскиваю лицо и поднимаю взгляд к слегка запотевшему зеркалу.

Непослушные кудрявые волосы, чересчур круглые карие глаза, смуглая кожа… Внешне я все такая же, и это осознание вызывает резкий диссонанс, ведь внутренне я совершенно точно изменилась.

Вытершись, надеваю одежду и, стараясь не шуметь, бреду на кухню. Включаю электрический чайник и сажусь на стул, ожидая, пока он вскипит.

Чувствую себя странно. С одной стороны, произошло событие, о котором я не раз фантазировала. Я переспала с Булатом, с мечтой всей моей жизни. С другой — я почему-то совсем не ощущаю радости или удовлетворения по этому поводу. Только смущение и стыд, которые раскаленным железом жгут щеки.

Возможно, причина в том, что все получилось вовсе не так, как я себе представляла?..

Нет, разумеется, я понимаю, что грезы о горящих свечах и постели, усыпанной лепестками роз, несколько устарели, но я все равно надеялась, что мой первый раз будет особенным. Нежным, чувственным, полным трепета и взаимности.

А на деле все вышло как-то сумбурно, суетливо и смазано… Во время секса Булат практически не смотрел мне в глаза. В те редкие секунды, когда мне удавалось зацепить взглядом лицо друга, его веки были опущены. А большую часть процесса он и вовсе был отвернут в сторону. Дышал куда-то мне в шею и бормотал что-то неразборчивое…

Интересно, он вообще осознавал, что происходит? Понимал, кто лежит под ним? Или для него наше соитие было привычной бездушной механикой?..

Ежусь и изо всех сил гоню безрадостные мысли прочь.

Да, Булат был пьян, но это совсем не значит, что он не отдавал себе отчета в происходящем. В конце концов, перед тем, как мы начали целоваться, он несколько раз назвал меня по имени, а потом бросил недвусмысленную фразу о том, что гусеница превратилась в бабочку…

Это ведь доказывает то, что он все понимал? Что наш секс не был для него случайностью, верно?

Вскипевший чайник издает короткий писк. Заливаю кипяток в большую кружку с лаконичной и хорошо характеризующей Булата надписью «Неважно, кот прав. Важно, кто лев» и, опустив в воду чайный пакетик, сажусь обратно за стол.

Обхватываю пальцами горячую керамику и, вздохнув, устремляю взгляд за окно. На горизонте потихоньку начинает брезжить рассвет. Первые лучи солнца робко раздвигают плотную ночную тьму неяркими бледно-желтыми проблесками.

Делаю небольшой глоток чая. Обжигаюсь. Морщусь. Дую на темно-коричневую поверхность кружки и снова прижимаюсь губами к краю.

Надо же. До сих пор не верится. У меня был секс с Булатом.

Помнится, в детстве я отчаянно фантазировала о том, как мы с Кайсаровым впервые поцелуемся. Представляла, как он коснется своими губами моих, а потом признается, что мечтал об этом так же долго и сильно, как я.

Но, увы, фантазиям так и суждено остаться фантазиями. Со временем стало ясно, что Булат не стремится перевести наши отношения на новый уровень, его и так все устраивает.

Ведь сексом он может заниматься с десятками разных девчонок, а дружить — только со мной.

Так было до сегодняшней ночи, и теперь меня остро мучает вопрос: что же будет дальше? Мы с Булатом начнем встречаться? Или сделаем вид, что этого нелепого инцидента попросту не было?

Конечно, мне не хотелось бы разыгрывать равнодушие, ведь для меня наша близость значит очень и очень много. Но здравый смысл подсказывает, что Кайсаров — отнюдь не из тех парней, кто придает сексу такое уж больше значение. Ну переспал и переспал. У него ведь каждую неделю новая…

Черт… Наверное, для начала нужно было поговорить. Обсудить, что мы оба чувствуем и к чему это в итоге приведет. А теперь… Теперь мне не остается ничего иного, кроме как ждать, гадать и… надеяться.

На то, что Кайсаров отнесется ко мне чуть серьезнее, чем к своим одноразовым любовницам.

Медленно допиваю чай и, сполоснув кружку, возвращаюсь в спальню. Булат по-прежнему погружен в сон. Даже поза не поменялась.

Достаю из шкафа теплый шерстяной плед и заботливо накрываю им спящего друга.

Как бы ни сложилась жизнь, я всегда буду его любить.

И никогда не пожалею о том, что моя невинность досталась именно ему.

Булат

Навязчивые солнечные лучи, пробирающиеся в комнату через окно, режут веки. Дабы скрыться от них, натягиваю одеяло аж до самых бровей и поворачиваюсь на другой бок.

Но все, сука, тщетно. Сон медленно рассеивается, уступая место неприятной реальности.

Башка гудит. Во рту пересохло. Тело ноет так, будто меня толпой пинали.

Хотя, может, и пинали?.. Я ведь ни хрена не помню.

Тру зудящие глаза, нехотя принимаю сидячее положение и оглядываюсь по сторонам. Я в своей комнате, в своей кровати, но какого-то черта в одежде. Расстегнуты только ремень и ширинка. Видимо, на остальное тупо не хватило сил. Вырубился прямо в процессе раздевания.

Нехотя соскребаю себя с постели и плетусь в ванную, пытаясь восстановить в памяти цепочку вчерашних событий. Клуб, посиделки с пацанами, потом такси и бар «Легенда», в котором выступала Глория. Короткий разговор, последующий за ним сногсшибательный поцелуй, а затем ее идиотское: «У меня есть парень, и я его люблю».

Блядь. От одних лишь воспоминаний нутро ядерной лавой наполняется. Пузырится, кипит, булькает.

Ну какого хрена, а⁈ Какого хрена со мной-то лизалась⁈ Когда любят, от других не текут!

Засовываю голову под струю холодной воды и какое-то время стою недвижно. Наслаждаюсь нахлынувшим ощущением свежести и мурашками, которые нестройными рядами ползут по телу.

Затем стягиваю с себя шмотки и уже полностью встаю под душ. Такой же ледяной и бодрящий.

Спустя пятнадцать минут я наконец прихожу в себя. Более или менее. Чищу зубы, выпиваю три стакана воды и одеваюсь в чистое.

Помнится, после ухода Глории я решил жестко набухаться, и теперь с уверенностью могу сказать, что даже перевыполнил свой план. Такого дикого похмелья у меня не было со времен школьного выпускного. Тогда я люто хлестал дешманский портвейн, а потом блевал под памятником Ленину.