В аудитории стоит тихий шелест переворачиваемых страниц. Из окна виднеется кусок свинцово-серого неба. Одногруппник, сидящий по правую руку от меня, смачно и широко зевает.

Осторожно откручиваю крышечку на бутылке воды и делаю пару маленьких глотков. Мне уже который день нездоровится. Особенно по утрам. Тошнит, и голова как будто кругом…

Без понятия, что со мной. Может, давление скачет?

Поначалу я решила, что отравилась. Мало ли, вдруг что-то несвежее съела. Но к середине дня мне становилось гораздо лучше, аппетит возвращался, а на следующее утро — все по новой.

В общем, я в смятении. Уже всерьез подумываю о записи к врачу, чтобы разобраться в причинах своего плохого самочувствия….

Откладываю бутылку и снова вооружаюсь ручкой. Бегло фиксирую на бумагу слова преподавателя, когда внезапно грудину сдавливает такой сильный спазм, что я боюсь исторгнуть съеденные на завтрак хлопья прямо на парту.

Накрываю рот рукой и судорожно сглатываю. Но тошнота не отпускает, с каждой секундой становясь все более нестерпимой.

— Что с тобой, Дин? — полушепотом роняет одногруппник, заметив мой нарастающий дискомфорт.

— Мне… Мне надо выйти…

— Что?

— Пропусти, мне в туалет нужно, — шиплю я, поднимаясь на ноги и бесцеремонно тесня сидящих в моем ряду одногруппников.

Начинается суета. Дабы выпустить меня, студенты, сидящие с края, вынуждены встать и выйти в проход, что, конечно же, привлекает внимание преподавателя.

— Что у вас там происходит? — недовольно интересуется он.

— Простите, Виктор Степаныч, — хриплю я, покрываясь холодным липким потом, — мне надо выйти…

Наконец-то я выбираюсь из-за длинного аудиторного стола, и, не теряя ни секунды, бегом срываюсь в коридор. До туалета, к счастью, рукой подать, поэтому я успеваю залететь в кабинку и склониться над унитазом прежде, чем мой желудок, конвульсивно сжавшись, выталкивает содержимое наружу.

Меня рвет долго, обильно, до желчи. Потом я нажимаю кнопку смыва, утираю губы туалетной бумагой и, покинув кабинку, на вытных ногах приближаюсь к раковине.

Из зеркала, расположенного на стене, на меня смотрит собственное отражение. Болезненное и измученное. Цвет лица, несмотря на природную смуглость, кажется каким-то землистым, а на лбу бисеринками серебрится пот.

Шумно вздохнув, включаю воду и несколько раз тщательно полощу рот. Потом умываюсь и легонько хлопаю ладонями по щекам, чтобы привести себя в чувства.

Я не понимаю, что со мной. Может, я чем-то серьезно больна?

Закидываю в рот ментоловую конфетку и выхожу в коридор. На лекцию возвращаться нет никакого желания: и так сорвала образовательный процесс. Поэтому я направляюсь в кафе, расположенное на первом этаже университета. Там можно выпить горячего чая и немного перевести дух.

Занимаю уютный столик у окна и, обхватив пальцами горячую чашку, устремляю взгляд вдаль. Мысли — одна хуже другой — как китайская пытка водой стучат и стучат по темени.

— Динчик, привет! — раздается совсем рядом.

А в следующее мгновенье в мою щеку впечатываются мягкие губы Ариадны.

— Привет, — отзываюсь я, натягивая улыбку.

— Чаевничаешь? — повесив свою дизайнерскую сумку на спинку стула, подруга садится рядом. — И без меня?

— Да я с пары пораньше ушла, — вздыхаю.

— Это еще почему?

— Поплохело, — признаюсь нехотя. — Уже несколько дней тошнота одолевает…

Ари хмурится. Начинает сыпать вопросами. Я рассказываю подруге о своем недомогании, которое накрывает преимущественно по утрам, а она с каждым моим словом становится все серьезнее и мрачнее.

Я замолкаю, а она сцепляет руки в замок и несколько секунд задумчиво покусывает нижнюю губу. Затем фокусирует на мне взгляд и огорошивает:

— Тест на беременность делала?

— Что⁈ — я едва не давлюсь чаем, который не вовремя хлебнула. — Нет, конечно! Зачем он мне?

Подруга не торопится с ответом. Пристально и многозначительно смотрит мне в глаза, не произнося при этом ни слова.

— Нет, Ари… — медленно веду головой из стороны в сторону. — Этого просто не может быть…

— Разве? Насколько я поняла, в тот ваш единственный раз Булат не пользовался презервативом.

— Да, но… — я отчего-то начинаю задыхаться. — Но он не кончал внутрь!

— И что? Не хочу пугать тебя раньше времени, но прерванный половой акт — это плохой метод контрацепции.

— Нет-нет, — повторяю как заведенная. — Это невозможно!

Ариадна вздыхает. Почесывает щеку и, слегка наклонив голову набок, сочувственно интересуется:

— А что с месячными, Дин? Когда они у тебя в последний раз были?

Ее вопрос пронзает нутро очередным всплеском паники. Черт, это не так-то просто! Гинеколог не раз говорила, что нужно вести календарь менструаций, но у меня так и не дошли руки… Потому что прежде в этом не было особой нужды: цикл был стабильный, половой жизнью я не жила, болями не мучилась…

А как быть теперь?..

— Я… Я не помню… — лепечу я, холодея от ужаса.

— Ну а если все же напрячь память? — настаивает она. — Восстановить цепочку событий в голове?

Обхватываю пальцами виски и, закрыв глаза, погружаюсь в раздумья. Слой за слоем разделяю пласты памяти на составные части и ныряю в ее недра.

Господи! Как же плохо фиксируется то, что в моменте казалось неважным!

Я прекрасно помню взгляды Кайсарова, брошенные в мою сторону. Помню каждое произнесенное им слово, каждую улыбку, сорвавшуюся с губ! Но при этом память совершенно не сохранила день и обстоятельства моих последних месячных…

— Я не помню, — чуть не плача, шепчу я.

— Попробуй выстроить ассоциативный ряд, — не сдается Ари. — Ну же, Дина, ты должна вспомнить!

Я вновь погружаюсь в хаотичные дебри картинок, вкусов и образов. Плутаю по закоулкам сознания, когда перед мысленным взором вдруг всплывает сценка, как у меня закончились прокладки… Я обнаружила это как раз перед выходом из дома и спешно побежала в магазин… Кажется, это была пятница… Да, точно пятница! Потому что в этом хозяйственном магазине по пятницам всегда действуют пятнадцатипроцентные скидки, и именно об этом сообщила мне продавщица на кассе…

Я открываю календарик на телефоне и продолжаю терзать память в поисках истины. А потом до меня внезапно доходит, что это все произошло в день корпоратива крупной компании по производству игрушек, где мы с коллегами-аниматорами развлекали детей сотрудников…

— О господи… — в ужасе сиплю я, неверяще гипнотизируя взглядом роковую дату.

— Что такое? — тревожится Ариадна.

— У меня задержка… — одними губами отвечаю я.

— Сколько? — голос подруги тоже садится.

— Больше недели.

Дина

Я наконец нахожу в себе силы отодрать взгляд от календарика и сосредоточить его на взволнованном лице подруги. Она напугана так же сильно, как и я. Зеленые глаза расширены, а ресницы трепещут.

— Пошли в аптеку, — на выдохе предлагает Ари. — Прямо сейчас.

— А как же пары? — отзываюсь как-то по инерции.

— Забей! — бросает она и, подхватив меня за локоть, лихо вздергивает на ноги.

С трудом соображая, иду вслед за ней. Колени ватные, в ушах — не стихающий гул, перед глазами — мутная пелена. Ощущение, будто я нахожусь во сне: все кажется каким-то нереальным и даже потусторонним. Словно я вот-вот проснусь.

Но этого, увы, не происходит. Ни на выходе из университета, ни в аптеке, ни в помещении туалета, в который Ари в конце концов меня приводит.

— А что, если он будет положительным? — спрашиваю я, перекладывая из руки в руку коробку с тестом на беременность.

— Тогда тебе придется долго и основательно думать, — глухо отвечает она.

— Я не готова к этому… — произношу так, будто результат зависит от воли Ари. — Я не представляю, как с этим жить…

— Просто сделай тест, Дин! — выпаливает в нетерпении. — А то нервы ни к черту…

Испускаю вздох, который не приносит облечения. Облизываю пересохшие губы и захожу в кабинку с таким чувством, словно поднимаюсь на эшафот.