Однако спустя пару секунд Витя все же выходит за-за стола и жестом манит меня в сторону. Дескать, ладно, давай поговорим.

— Итак, дубль два, — начинаю я, набирая побольше воздуха в легкие. — Как ты смотришь на то, чтобы покататься на аттракционах? Я имею в виду, со мной.

— Ты приглашаешь? — усмехается, слегка сузив глаза.

— Да. Приглашаю.

— Забавно. И что же изменилось за эти пять минут?

— Ну… Скажем так: я пересмотрела приоритеты.

— Рад слышать, — хмыкает.

— Так ты пойдешь со мной? — уточняю. — Например, завтра?

Витя выдерживает паузу, в течение которой пристально изучает взглядом мое лицо. А затем наконец смягчается:

— Заеду за тобой в семь. Скинь адрес сообщением.

Дина

Обматываю вокруг шеи тонкий шерстяной шарф горчичного цвета и кидаю оценивающий взгляд в зеркало. Выгляжу неплохо. Ари, наверное, даже сказала бы, что стильно. Новая вельветовая куртка выгодно подчеркивает талию, а зауженные джинсы красиво облегают ноги.

Приглаживаю собранные заколкой волосы и, подхватив с этажерки ключи, покидаю квартиру. Витя, как и обещал, ждет меня у подъезда. На нем удобные спортивные брюки и толстовка с логотипом известного бренда. Светло-русые волосы по обыкновению зачесаны назад.

— Привет, — с улыбкой здороваюсь я, становясь рядом.

— Привет, Дина, — он окатывает меня вниманием с головы до ног, а затем фокусируется на лице. — Готова повеселиться?

— Еще бы!

Садимся в его автомобиль. Я не очень разбираюсь в марках машин, но эта вроде хорошая. Внедорожник. С кожаными сидениями и прозрачным люком на крыше.

— Музыку? — спрашивает Витя, нажимая какие-то кнопки на приборной панели.

— Можно, — киваю.

— Что предпочитаешь?

— Я меломан, — пожимаю плечами.

— Как насчет Эда Ширана?

— Годится.

Под мелодичные напевы британского певца мы трогаемся с места и держим путь в недавно открытый парк аттракционов, в котором я еще ни разу не была, но при этом читала много положительных отзывов.

Витя рулит уверенно, плавно. Совсем не так агрессивно, как Булат. Неукоснительно соблюдает правила дорожного движения, пропускает пешеходов и уступает дорогу тем, кому нужно перестроиться.

Мне нравится это. Очень. Потому что с каждой минутой я все больше убеждаюсь, что Витя — ходячий зеленый флаг. Ну, если выражаться молодежным языком.

Он спокойный, уравновешенный, предсказуемый. В нем нет безумного бунтарского надрыва и желания кому-то что-то доказать. С таким человеком действительно можно выстроить здоровые понятные отношения.

Другое дело Кайсаров. Парень-адреналин. Парень-мечта. С ним никогда не бывает стабильно: либо паришь в небесах, либо барахтаешься на дне. Чувства бьют фонтаном, эмоциональные качели через день крутят «солнышко», а нервные клетки умирают со скоростью света. С такими, как он, круто, но непросто. Боль и счастье в одном флаконе.

Хорошо, конечно, что я это осознаю. Плохо то, что не могу внедрить осознание в свою жизнь. Вот даже сейчас: Витя рассказывает мне о своей недавней поездке на Шри-Ланку, а я сижу и вместо того, чтобы сосредоточиться на его словах, размышляю о Булате. Снова. Хотя уже сотню раз обещала выкинуть образ лучшего друга из головы.

— На острове нет тротуаров, — сокрушается Аксенов, притормаживая на светофоре. — По крайней мере, я ни одного не видел.

— Вообще? — удивляюсь.

— От слова совсем.

— А как же передвигаются пешеходы?

— Гуськом, вдоль дороги, — усмехается. — Честно говоря, ощущения так себе.

— Да уж, — качаю головой. — Не хотела бы я там оказаться.

Мы доезжаем до парка развлечений и, припарковавшись, заходим в огромный павильон с высоченными потолками. Аттракционов здесь не просто много, а неприлично много. Такое чувство, что для того, чтобы прокатиться на каждом, не хватит и целого дня.

— Ну и ну, вот это размах, — резюмирует Витя, озираясь по сторонам.

— Очередной плюс жизни в столице, — посмеиваюсь. — У нас есть доступ к лучшей инфраструктуре.

— Это точно. Куда пойдем?

— Может, начнем вон с той жуткой центрифуги? — указываю пальцем на ярко-желтый аттракцион, из кабин которого раздается истошный визг.

— Ты решила не мелочиться и сразу начать с треша?

— Боишься? — подначиваю я, легонько толкая его локтем в бок.

— Не дождешься!

Витя хватает меня за руку, и, весело хохоча, мы бежим испытывать нервы на прочность.

Надо признать, уровень развлечений в парке на высоте. Весело, страшно, оригинально. Адреналин баламутит кровь, горло першит от громких криков, а улыбка не сходит с губ.

Полностью погрузившись в процесс, мы с Витей будто впадаем в детство. Бегаем от одного аттракциона к другому, возбужденно делимся впечатлениями, жестикулируем, подпрыгиваем на месте, смеемся.

Яркие эмоции всегда сближают, и спустя три часа столь насыщенного времяпрепровождения на меня накатывает чувство, будто я знаю Витю всю жизнь. Если до этого между нами и существовали какие-то преграды в виде стеснения и некой скованности, то теперь они рассеялись как дым.

Вдоволь накатавшись, мы заваливаемся в первое попавшееся кафе и заказываем себе по здоровенному бургеру с карамелизированными помидорами и сыром. Ведь адреналин неизбежно порождает аппетит.

Наевшись, напившись и от души повеселившись, мы покидаем парк и едем домой. Витя притормаживает у моего подъезда, ставит коробку передач в режим паркинга и всем корпусом поворачивается ко мне.

— Это был хороший вечер, — произносит негромко. — Даже замечательный.

— Согласна, — с улыбкой разглядываю вкрапления темно-синего в его серых глазах.

Витя протягивает руку и ловит непослушную вьющуюся прядь моих волос. Бережно наматывает ее на палец и подается чуть ближе.

— Ты нравишься мне, Дин, — вкрадчиво. — По-настоящему нравишься.

— И ты мне, — отзываюсь, ощущая тепло его дыхания на своих щеках.

Я знаю, что произойдет дальше. Предчувствую ход событий каждой фиброй своей души. Сейчас Витя наклонится, перегнется через подлокотник и поцелует меня. Трепетно, нежно, возможно, даже страстно…

Я хочу и в то же время не хочу этого, потому что воспоминания о постыдной ночи с Булатом по-прежнему свежи. Они словно якорь, мешающий кораблю уйти в открытое море, — держат меня на коротком поводке, не позволяя двигаться дальше.

А вдруг мне не понравится поцелуй? Вдруг я опять буду сравнивать Витю с Булатом? Вдруг это сравнение будет не в пользу первого?..

Пока я судорожно перебираю в мыслях всевозможные варианты, Аксенов переходит в наступление. Прижимается к моим губам своими — твердыми и теплыми — и замирает, будто прислушиваясь к ощущениям.

Это необычно. По-другому. Но точно не неприятно.

Проходит несколько секунд, прежде чем Витя решается углубить наш поцелуй. И я, несмотря на все свои опасения, повинуюсь.

Его пальцы мягко обхватывают линию моего подбородка, а дыхание делается жарким и поверхностным. Я тоже чувствую участившийся пульс и, окончательно расслабив веки, отдаюсь во власть непривычных эмоций.

Тут и волнение, и возбуждение, и смятение… Но они какие-то ровные, правильные, естественные… Без зашкаливающих скачков и ям, как это было в случае с Кайсаровым.

Сердце ускоряется, но при этом не рвется из груди.

Радость наполняет нутро, но при этом не лишает рассудка.

Наверное, именно таким и должно быть адекватное взрослое влечение.

— Спасибо тебе, — шепчу я, когда наши с Витей губы перестают обнимать друг друга.

— Тебе спасибо, Дин, — ласково поглаживает мою скулу тыльной стороной ладони. — Надеюсь, еще увидимся?

— Если ты захочешь.

— Нет никаких «если», только твердое и уверенное «когда».

— Напиши мне, ладно?

— Обязательно, — коротко прижимается к моей верхней губе.

— Ну пока.

— Пока, Дин.

Выхожу из машины и, вдыхая прохладный вечерний воздух, в котором смешались ароматы дождя, мокрого асфальта и молодой зелени, направляюсь к дому.