— Я знаю, что его приглашение, по большому счету, ничего не значит. Может, мы вообще не сойдемся характерами или банально не понравимся друг другу, — она оборачивается и наконец отвечает на мой взгляд. — Просто знаешь… Мне приятно, что на меня обратили внимание. И я хочу весело провести этот вечер.

— Конечно, — соглашаюсь. — Ты этого на сто процентов заслуживаешь.

— Спасибо, Булат, — роняет тихо.

Какое-то время я молча таращусь в ее огромные широко распахнутые глаза цвета свежесваренного кофе, а затем уютную тишину комнаты нарушает пронзительный писк домофона.

— Пиццу принесли, — провозглашаю я, поднимаясь на ноги и устремляясь в коридор. — Поставь пока чайник, плиз. И пиво из холодильника вынь.

— Хорошо, — отзывается Дина.

Оставляю курьеру пару сотен на чай и затаскиваю две большие картонные коробки на кухню.

— М-м-м… Как вкусно пахнет, — тянет она, убирая со стола грязную посуду и вытирая его поверхность влажной тряпочкой.

Садимся друг напротив друга. Открываем коробки и начинаем трапезу. Динка пьет свой любимый травяной чай, я медленно потягиваю пиво из запотевшей банки, и наш привычный дружеский треп льется рекой. Мы оживленно обсуждаем сегодняшний бой, занудных институтских преподов и грядущий день рождения нашего общего друга.

Напряга между нами как не бывало. Недопонимания — тоже.

Все-таки те, кто говорит, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, — полные идиоты. Потому что мы с Гусеничкой живое тому опровержение.

Столько лет общения — и ни единого срыва, ни одной крупной ссоры. Мне с ней по кайфу, ее тоже все устраивает. Это ли не идеальная формула отношений?

Дина

— Так, значит, ты подрабатываешь аниматором? — уточняет Витя, когда, приняв заказ, официант оставляет нас наедине.

— Да, в основном мой профиль — детские праздники, — отвечаю я, немного смущенно ковыряя пальцем уголок салфетки. — Но иногда я выступаю и на мероприятиях для взрослых.

— Правда? — в его голосе звучит неподдельная заинтересованность.

— Ты удивишься, но в последнее время люди очень любят костюмированные вечеринки. Нанимают аниматоров и сами одеваются в определенном стиле. По их словам, это создает особое настроение.

— Ну и ну, — усмехается. — Никогда не слышал о таком.

— Порой это бывает очень даже весело, — пожимаю плечами.

— Ты молодец, что стремишься к финансовой независимости, — роняет одобрительно.

На самом деле до независимости мне еще далеко. Несмотря на наличие подработки, мне все равно приходится брать деньги у родителей. Как правило, у мамы, потому что ее новый муж довольно неплохо зарабатывает.

Папа тоже порывается помогать, но его зарплаты едва ли хватает на покрытие собственных расходов. Он у меня музейный работник, поэтому, сами понимаете, тут особо не разгуляешься.

Когда родители развелись, папе пришлось искать себе новое жилье, потому что в годы брака они обитали в маминой квартире, доставшейся ей по наследству. В той самой, в которой сейчас живу я.

Сбережений у отца не было, так что поначалу пришлось снимать. Потом в Сызрани умерла бабушка, и, продав ее дом, папа смог скопить на первоначальный ипотечный взнос. Теперь он живет в своей квартире, за которую ему предстоит расплачиваться ближайшие тридцать лет.

После расставания родителей я жила с мамой, а через какое-то время она неожиданно познакомилась по Интернету с мужчиной по имени Дмитрий. Пару раз летала к нему на Сахалин, пару раз приглашала его к нам, в Москву, а через год отношений, заявила, что они с Димой женятся и она переезжает к нему в Южно-Сахалинск.

На тот момент я уже поступила в институт, поэтому было принято решение, что мама уедет к будущему мужу без меня. Собственно, так я и стала единственным жильцом нашей уютной двушки.

— Ну а ты? — я вскидываю на Витю робкий взгляд. — Чем занимаешься в свободное от учебы время?

— К сожалению, свободного времени не так много, как хотелось бы, — хмыкает он. — Но я шабашу на фрилансе. Делаю сайты и лендинги для Интернет-магазинов, иногда пилю простенькие приложения.

— Ого… Звучит интересно.

— На самом деле не очень, — он проводит рукой по светло-русым волосам. — Но для меня это практика, да и копейка какая-никакая капает. Поэтому я копошусь потихоньку. Но в мечтах у меня — свой большой амбициозный проект.

— Да? И что же это будет?

— Идей много, но они пока не приняли какую-то конкретную форму. Я пробую, экспериментирую, ищу тебя. Программирование — в сущности, то же творчество. Полет фантазии практически не ограничен.

Витя много рассказывает про свою жизнь, учебу и планы на будущее. У него хорошая речь, приятная мимика и белозубая улыбка. Вот только мне никак не удается отделаться от идиотской мысли о том, что для его комплекции у него слишком маленькие руки. Я имею в виду ладони. Они довольно узкие и… совсем не мужественные. Думается, если Витя сожмет кулак, едва ли он будет больше моего…

Знаю-знаю, это полный бред! Какая разница, какого размера у него руки⁈ Главное, чтобы с мозгами все было в порядке, а остальное, как говорится, приложится. Но эта незначительная, казалось бы, деталь упорно цепляет мое внимание на крючок.

Руки-руки-руки…

Блин! Как перестать циклиться на этом⁈

Вот у Булата, например, невероятные ладони… Крупные, широкие, с эстетичной проступью вен. Пальцы ровные, в меру длинные, с небольшими белыми шрамиками на костяшках…

Честно? Я никогда не видела более красивых мужских рук, чем у Кайсарова. Еще у моего приятеля Марка Гассена симпатичные, но он пианист, с ним все понятно.

А у Булата руки воина. При взгляде на них сразу считывается сокрушительная сила, которая подчиняет себе все вокруг. Наверное, когда эти руки сжимают твою грудь или шею, ты сразу чувствуешь себя покорной и согласной на все…

Может, именно поэтому у Булата так много женщин?..

Так, Дина, стоп! При чем тут Булат⁈ Ты сидишь на свидании с симпатичным парнем в хорошем кафе и опять какого-то черта размышляешь о своем недосягаемом друге и его руках!

Разве это не тупость⁈ Не верх безумия⁈

Пора бы уже уяснить, что Кайсаров никогда, слышишь, никогда не будет твоим! Поэтому нужно сосредоточиться на более реальных вариантах!

— Хочешь попробовать мои роллы? — дружелюбно интересуется Витя, когда нам приносят заказ.

— Давай, — соглашаюсь. — А ты попробуй мои.

Еда оказывается действительно вкусной, и на сытый желудок наш разговор идет еще оживленнее.

— Не сочти за бестактность, но я давно хотел спросить, — отпив немного чая, произносит Витя, — кому ты обязана своей экзотической красотой? Маме или папе?

Этот вопрос (и менее вежливые его вариации) я слышу довольно часто. Окружающих волнует, почему у меня такая смуглая кожа и кудрявые волосы. Ведь, говоря по правде, я больше похожа на какую-нибудь мексиканку или бразильянку, чем на русскую.

— Маме, — с улыбкой отвечаю я. — А если быть совсем точной — бабушке. Она была родом из Гаваны. А мой дедушка, советский инженер, приехавший на Кубу для обмена опытом, влюбился в нее с первого взгляда.

— Вот это я понимаю: история любви, заслуживающая экранизации, — восхищенно тянет Витя.

— Вообще-то так и есть. Родители дедушки — воспитанная в суровых советских реалиях интеллигенция — крайне негативно отнеслись к его намерению жениться на темнокожей иностранке. Она ведь даже русского языка толком не знала! Но дедушка был непоколебим. Их с бабушкой любовь оказалась сильнее всех преград, и благодаря этому на свет появилась моя мама. А потом и я.

— Ты когда-нибудь была на Кубе?

— Да, однажды, — киваю. — Это была потрясающая поездка. Я привезла с собой баночку грунта из Гаваны, и теперь он занимает почетное место в моей коллекции.

— Что? — Витино лицо недоуменно вытягивается. — Я не ослышался? Ты упомянула грунт?